[06.06.2018] What's next?

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#1

Сообщение Thrud Thorsdottir » 22 май 2018, 13:25

Изображение
ВРЕМЯ И ДАТА:
Шестое июня; поздний вечер.
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:
Норвегия, Тронхейм; рок-бар "Jupiter".
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Thrud Thorsdottir, Nuada Airgetlám.

СИНОПСИС:

In death, life, what's next?
The only thing certain is death,
Life, what's next? Is it the only thing? ©


Никто не сделан из железа - и боги тоже, даже если со стороны это кажется очень правдоподобным. Когда жизнь летит в Хельхейм (впрочем, бывало ли иначе у тех, кто знает пророчество собственной смерти?), мысль отвлечься и повеселиться не кажется такой уж лишней.
Удачно подвернувшееся приглашение старых приятелей и подавно оказывается очень кстати. А то, что зовут они, как обычно, не просто так... Ну что же; горе тому несчастному, кто подвернётся под руку нетрезвым богам войны.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#2

Сообщение Thrud Thorsdottir » 22 май 2018, 19:08

Закинув длинные ноги в военных берцах на соседний стул, валькирия сидела за столом, покручивая в сильных пальцах округлый стакан. Хищное остроскулое лицо Труд было обыденно-бесстрастно, в нём не читалось ни эмоций, ни раздумий, и только в глубине льдистых глаз проскакивала затаённая усталость. Жизнь в Асгарде всегда сложно было назвать спокойной: северные боги ценили весёлое времяпровождение и старались организовать его даже там, где это было технически почти невозможно, о чём охотно могли поведать обе "Эдды", однако в последнее время безумие вышло за границы допустимого. Алкоголь, несмотря на возложенные на него ожидания, не помогал размыть реальность до того состояния, когда она попросту переставала беспокоить.
Дева щита глотнула виски, горечью омывшего язык и горло, и вновь перевела холодный взгляд на потолок, нарочито плохо отштукатуренный, и приглушённый тусклый свет покатился по её бледной коже, превращая дочь Тора в одного из тех мертвецов, кому она указывала путь.

Труд любила Бальдра, и то, что младший из сыновей Одина вернулся в дом свой, щекотало её разум лёгким цветочным запахом. Солнце града богов, казалось, стало ярче, приветствуя светлейшего из асов всех; однако мысли девы щита то и дело затягивались облаками сомнений. Много лет кануло с тех пор, как мёртвая вёльва, разбуженная Высоким, поведала ему о сумерках, что должны наступить, и о Золотом Веке, что грядёт после, но чем дольше всматривалась в будущее сама дева битв, тем меньше видела она образов Рагнарёка.
Пророчество было сломано, Локи спущен с цепей задолго до того, как спустился на волны бытия Нагльфар, прекраснейший сын Асгарда вновь стал средь сонма живых, и никакого апокалипсиса на горизонте не наблюдалось. Воистину, им осталось только вытащить меч из пасти Фенрира да отпустить сходящего с ума от тоски волка на свободу. Об этом, надо признать, помышляла и сама сейдкона, испытывавшая слабость ко всему зверью, даже если было оно по природе своей чудовищно и могло похвастать дивно хтоническим происхождением.

Убедившись, что в стакане остался только лёд, валькирия вздохнула, неохотно спустила стопы на пол и побрела к барной стойке. Милая барменша, светловолосая румяная девица из тех, про кого говорят "кровь с молоком", белозубо улыбнулась и щедро плеснула гостье ещё. Собственно, именно Лив, хульдра из тех, что вполне прижились средь людей, но про своих богов не забыли, и вызвонила мрачно окопавшуюся под отцовским кровом валькирию с жалобой на то, что дурные дела творятся в её заведении - кто-то из приезжих потерял берега и пытался устанавливать свои порядки, в результате чего парочка постоянных посетителей оказалась сильно покусанной, а прибыль заметно пошла на убыль. Хульдры - хозяйственный народец, и терпеть такой бардак, да ещё к тому же лишаться выручки было просто невыносимо, так что после неудачной попытки решить всё своими силами, когда она наткнулась на молодого, а потому наглого и ещё не пообмятого жизнью вервольфа с небольшой, но весьма сплочённой стаей, девица решила призвать тяжёлую артиллерию.
Бар у Лив был, что надо, Труд бывала в нём нечасто, но каждый раз - с большим удовольствием, а перспектива дать кому-нибудь в морду, предварительно отполировав несчастным пол, вызвала в ней заметное оживление. Любовь к ближнему следовало куда-то выплёскивать, и хорошая драка была отличным вариантом.
Опыт подсказывал, что негоже веселиться в одиночестве, поэтому, чуть поразмышляв о вечном, богиня написала Тюру. Забавы ради, скорее; она не слишком верила в то, что он присоединится.

На сцене возились музыканты, настраивавшие инструменты; публика медленно стекалась к отдыху и развлечениям; асинья скосила глаза на часы. До полуночи было ещё далеко, но народу уже хватало, тянуло сигаретами и спиртом, так что к ночи все достаточно разогреются, чтобы от умело спровоцированного конфликта тут всё вспыхнуло на зависть Сурту. Кому уж так жал рок-клуб в центре города, сказать было сложно, но Лив просто настаивала на том, что к пожару и драме всё и катится, причём таким, чтобы страховка не покрыла.
Валькирии, по большому счёту, было глубоко всё равно, кто, зачем и с какой целью баламутит это приятное свойское болотце. Сделав жест рукой, она прихватила с собой всю бутылку и вернулась за стол, с которого отлично обозревались вход в бар и выход из гримёрки.
[SGN]Изображение[/SGN]
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#3

Сообщение Týr Hymirson » 23 май 2018, 00:35

Он успел! Это был безумный остаток месяца, в последние дни он не спал, обзавёлся кругами под глазами и колючей щетиной, но он успел. Плетение цепей - трудоёмкий процесс, особенно, когда сопровождается наложением заклятий и делается вручную. Целое кольцо Нуаду потратил на то, чтобы добиться сплава, сохранающего свойства золота, созданного с помощью магии. Он не стал тянуть проволоку, собрал тонкие пластины и каждая из них была украшена затейливой гравировкой. А после он стал творить, как не творил никогда раньше. И результат этого творения - последнего творения смертного бога - лежал сейчас во внутреннем кармане куртки.
Сообщение от Труд он получил часа полтора назад, но счёл, что даже для того, чтобы просто пить, он слишком потрёпан. Бриться не стал, но время на душ, свежую одежду и приведение в порядок котовьих мисок потратил. Бледный, бледнее обычного, с лихорадочно блестящими глазами и блуждающей на тонких губах улыбкой, он казался безумным, но в первый раз за долгое время сейчас он был спокоен. Аргетлам вошёл - и вместе с ним бар ворвался запах морозной свежести и летних трав; он поздоровался с хозяйкой и, не заметив обернувшихся на него девиц из подтанцовки музыкантов, направился к Труд. За плечами висел кофр с гитарой - и ножнами.
Стряхнув футляр под ноги, он попросил кофе по-ирландски у очень быстро материализовавшейся официантки. Неприкрыто удивившись скорости обслуживания, Нуада уточнил, можно ли курить за столиками. Пепельницу он получил так же быстро, искренне недоумевая, что поменялось с его прошлого визита.
- Привет, - даже голос стал свободнее, мелодичный и завораживающий. Сила ушла, перестав беспокоить смертного колдуна - и он был счастлив тому, лишившись необходимости взвешивать каждый свой шаг. - Что стряслось?
Он полез во внутренний карман за бумажным пакетом, но в этот момент Лив принесла кофе и стакан виски без льда.
- Оуэн, - она как-то странно на него смотрела - и он нахмурился, стерев улыбку с лица. Видимо, это и помогло, потому что хульдра собралась с мыслями и сформулировала запрос. - Ты правда будешь играть?
- Ты просила, - равнодушно пожал плечами бывший бог. - Надолго меня не хватит, я устал, но на десяток песен можешь рассчитывать. Ты хотела что-то рассказать?
- Ннет, - было странно видеть обычно собранную и деловую женщину растерянной, она вопросительно посмотрела на Труд и сказала, что подойдёт позже.
Проводив её взглядом, Аргетлам хмыкнул:
- Странный день. У меня для тебя кое-что есть.
Он, наконец, достал свёрток и протянул валькирии.
- Надеюсь, что не промахнулся, - улыбнулся он.

Пояс был сделан на перекрестье двух культур: плоские звенья цепи переплетались в сложный растительный орнамент, стыки были перекрыты резными пластинами, в гравировку которых были вплетены руны. Крохотными каплями на листках блестели крошки топазов, а в гравированную пряжку можно было прятать леску или проволоку.
- Мне далеко до твоего отца, - повинился Хюмирсон, - и мне никогда не превзойти цвергов в искусстве создания артефактов. Но это пояс из колец Драупнира, со всеми полагающимися ему свойствами и некоторой доработкой от меня.
Коснувшись пальцем стакана, он охладил виски, сделал глоток, запил его кофе и вытянул из кармана серебряный портсигар с дешёвой зажигалкой.
[SGN]Как любить пустоту и тлен?
Как ступить на болотный мох?
Изменяется даже бог,
Мир исполнен сплошных измен…
[/SGN]
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#4

Сообщение Thrud Thorsdottir » 23 май 2018, 13:35

Пожалуй, она… Удивилась, увидев Тюра в дверях, особенно вкупе с тем, что за его плечом виднелся гитарный кофр.
Выглядел зимний король хуже обычного, бледное лицо казалось меловым, глаза запали, да и сам он производил впечатление мертвеца, которого разбудили и отправили в путь, но не потрудились объяснить, зачем. Если сама валькирия могла употреблять вещества, не всегда одобряемые законом, пить и ночами напролёт развлекаться средь родственников да бывших и нынешних сослуживцев, стремясь вытеснить лишние мысли, смертному ныне Аргетламу такой образ жизни явно не шёл.
Это почему-то укололо - болезненно и сильно. Дочь Тора поискала ещё какие-нибудь объяснения в самой себе, пытаясь понять, что же так растревожило её чувства, что они вновь решили показаться, но не смогла; едва заметно она нахмурилась, опрокидывая в себя залпом остатки спирта из стакана. Ей не нравилось то, что живая часть её сущности вела себя в последнее время всё хуже, оттесняя вторую, прохладную, пахнувшую озоном и пеплом.
Это нарушало гармонию бытия.

Севшего рядом Нуаду она поприветствовала лёгким кивком.
- Чудесная жизнь, - задумчиво произнесла валькирия, прикладываясь к горлышку бутылки: при учёте масштабов, в которых она употребляла алкоголь, переливание в другую тару было просто пустой тратой времени, и можно было даже не пытаться соблюдать приличия, - первый вопрос, который задаём мы друг другу при встрече: "что случилось". Видеться вне категорий хтонического пиздеца наша семья по определению, должно быть, не способна.
Сарказм в сильном голосе скрывал что-то другое; печаль, может, которую вёльва не позволяла себе рассматривать.
- Да ничего, в общем-то, - ответила она наконец, - просто подумала, что тебе тоже недурно будет развлечься. Тут-то ничего серьёзного не светит, но весёлая драка всегда как-то бодрит. К тому же - хорошая выпивка, кому из нас алкоголь не бывает на пользу.
Подошла сначала официантка, потом и сама хульдра; воительница наблюдала за ними с лёгким безразличием, обдумывая, взять ли водки уже сейчас или подождать ещё с полчаса.
- Лив! - Окликнула дева битв хозяйку, переводя льдистый взгляд на потолок. - Чулок у тебя сполз, поправила б, негоже народ дразнить.
Хульдра, фыркнув, скрылась за стойкой, весьма ловко умудрившись на ходу прикрыть подолом платья выдававший её коровий хвост с мягкой кисточкой. Труд продолжала качать бутылку на одном колене, не потрудившись убрать ноги со стула: места за столом хватало, Тюр сидел с другой стороны, так что тяжёлые подошвы берцев не портили ему эстетического наслаждения картинкой прокуренной атмосферы добротного рок-н-ролла; а то, что кому-то её поза могла показаться излишне вызывающей, асинью волновало мало. Строго говоря, она вообще на это немного рассчитывала, потому что усталость и злость, на мир и на саму себя, жившие в ней который месяц, отчаянно искали выхода.

Протянув руку, она коснулась чеканной поверхности кончиками пальцев, и металл высверкнул тускло и мягко, когда цепь пояса чуть повернулась под ласковым жестом женской руки. Это был не пояс, который носили с военной формой, не пояс, что надевают на доспех; пухлые женские губы тронула странная улыбка. Средь асов всех на пирах в Вальхалле она обносила вином да мёдом лишь двоих, облачённая в белые одежды, и никто, кроме отца и деда, не мог похвастать честью такой - до дня сегодняшнего. Рано или поздно, но Тюру было третьим испить серебряной чаши из рук её, она видела это сквозь путаницу нитей и путей, что ещё суждено было пройти, и видела так же отчётливо, как ныне - лицо его.
- Дар всегда требует ответа, но мне ныне нечего отдать тебе взамен, - помолчав чуть, произнесла сейдкона, отставила виски в сторону и взяла пояс в обе руки: кольца плетения, переливаясь мелодичным звоном, мягко скользили в её ладонях. - Так что то будет долгом моим пред тобой. Ты в праве просить, что хочешь, и я выполню, когда бы и что тебе не понадобилось.
Глаза, два осколка неба, смотрели прямо в бывшего бога, строго и безмерно спокойно, и вдруг лицо вестницы смерти показалось мягким, почти нежным; исчезло из него выражение ледяной, отчуждённой жестокости. Она изящно склонила голову.
- Благодарю тебя. Твой подарок многое для меня значит.[SGN]Изображение[/SGN]
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#5

Сообщение Týr Hymirson » 23 май 2018, 19:22

Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за реакцией Труд. Куртку снимать не хотелось - после нескольких бессонных ночей его сильно подзнабливало и кофе с коньяком ещё не подействовали на него нормально. Голова была ясной и до чудесного пустой, даже видения, преследующие его предыдущие пару дней ушли. Немного ныли мышцы. Он, как медик, хорошо знал, чем чревата депривация сна, и потому не сильно рассчитывал на стимуляторы, раз за разом тратя драгоценные крохи сил на то, чтобы исцелить себя. Так он сделал и перед тем, как заявиться сюда и теперь ждал, когда волшба усвоится окончательно.
- Я считал, что это я тебе должен, - тихо ответил он ей и сцедил зевок в ладонь. Перед глазами мелькнуло тревожное видение и пришло понимание того, что всё не так просто, как ему представлялось. Он склонил голову на бок и ответил. - Но, пожалуй, теперь вижу, что так должно быть. Я попрошу.
Он поймал её взгляд и безмятежно улыбнулся. Сонливость проходила и мышцы расслаблялись. От сцены раздался сиплый дисторшн и Аргетлам скривился. Аппаратура у Лив всегда была что надо, вот только музыканты были паршивые - от разогрева было сложно ожидать чего-то ещё. Вздохнув, бывший бог покосился на свою гитару. Его время придёт ближе к полуночи, когда изрядно разогретая публика захочет качественного звука и полноценных эмоций, пока пусть наслаждаются слабенькими каверами на Дио.
Вытянув ноги в проход Нуаду допил кофе и попросил повторить. Виски пока был нетронут: сильно набираться до выступления - дрянная идея.
- Раз речь идёт об очередном хтоническом пиздеце, то я бы поел, - усмехнулся он. - Во время драки на жратву времени не будет, потом - тоже. - Кофе принесли сразу. - Да что за день такой?

Он поднялся, глядя на хульдру сверху вниз, сбросил, наконец куртку и, попросив меню, отправился мыть руки.
- Какая муха его укусила? - Спросила Лив, укладывая толстенную папку на стол. - Я его пять лет уламывала сыграть у нас, всё без толку. Обычно от него слова не добьёшься, сидит, молча пьёт; а сегодня улыбается. Влюбился он что ли? Я его таким живым никогда не видела.
Она собралась спросить что-то ещё, но заметив возвращающуюся долговязую фигуру, поспешно ретировалась. Задумчиво проводив взглядом соблазнительную фигуру, Нуаду принялся за изучение местной кухни. Хотелось сразу и всего, и он растерянно посмотрел на Труд. Подумал немного и попросил бургер с соусом Джек Денниелс и эля. Стакан с виски был отставлен в сторону, а Аргетлам, наконец, закурил и крепкий запах потянулся к вытяжке.
- Спасибо, - он сделал ещё глоток кофе и опустил глаза, изучая узоры на столе. Он не умел разговаривать, не умел развлекаться, не понимал, почему на него оборачиваются, и бывший бог чувствовал себя очень неуютно. - Что позвала, спасибо. Это правда отличная идея, я лет десять не выбирался отдохнуть вот так.
И он замолчал, стараясь не смотреть на валькирию. Всё было не так, он сам был не так; вздохнув, он заставил себя вновь поднял на неё взгляд. Лицо было расслаблено и равнодушно, но стальные глаза были насторожены.
- Я рад, что Бальдр вернулся, - неловко начал он. - Вы, - он выдохнул дым, - правильно сделали. Теперь я вижу многое из того, о чём говорил Всеотец. Я считал, что должен тебе - за яблоко, за оружие твоё и помощь, особенно тогда, в нижнем мире. Может, это всё усталость виновата, но я видел, что моя просьба будет ещё нужна тебе. Большего я сказать не вправе, прости.
Затянувшись снова, он продолжил.
- Я рад тебя видеть. Больше никого из своих не готов, потому что ты понимаешь и можно не таиться.
Принесли кувшин эля и картошку с соусом. Подвинув тарелку на середину стола, он затушил окурок в пепельницу. Пожалуй, Лив была права - он был живым. Уставшим, вымотанным, но именно сейчас он и был живым - собой.
[SGN]Как любить пустоту и тлен?
Как ступить на болотный мох?
Изменяется даже бог,
Мир исполнен сплошных измен…
[/SGN]
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#6

Сообщение Thrud Thorsdottir » 24 май 2018, 01:24

- Масштаб маловат для хтонического пиздеца, - немного хищно усмехнулась женщина, и влажно блеснули её белые зубы с острыми, волчьими клыками на верхней челюсти, - парочка идиотов, которые думают, что могут влезть в это уютное болотце и перестроить всё так, как хочется. Лив считает, что это очередная попытка выселить её отсюда, а я думаю, молодые долбоёбы заигрались в крутых парней и не в курсе, что могут выхватить по рогам. Впрочем, мне по большому счёту всё равно, носы у всех ломаются примерно одинаково. Но здесь действительно неплохо кормят, не разочаруешься.

Едва дождавшаяся момента, когда Тюр отойдёт, хозяйка бара мгновенно материализовалась рядом со столом. Её явно подстёгивало женское любопытство: перемена в мрачном госте была столь разительна, что её нельзя было заметить, однако же сама асинья причины не знала, о чём и сообщила всё с тем же внешним видом полной невозмутимости.
- Возможно, он пережил свой экзистенциальный кризис, - пожала плечами Труд, старавшаяся не слишком окунаться в ощущения колдуна: даже того, что просачивалось сквозь очень путанные нити их взаимной связи, хватало, чтобы она чувствовала себя безрадостно. - Такое тоже иногда случается. Завершил старые дела, нашёл новый смысл в старой жизни, когда постирал её с "Лаской", не знаю. Я вообще удивлена, что он пришёл, но лезть Оэуну в душу, спрашивать зачем и почему - давай без меня. Будь добра, принеси мне водки, пожалуйста.
Лив посмотрела на деву щита сверху вниз и вздохнула с лёгким, казалось, неодобрением. Конечно, асинья знала, что делала, но со стороны её методичное поглощение спирта могло показаться несколько извращённой формой самоубийства. Смертный после такой интоксикации даже в палате интенсивной терапии больших шансов не имел, а Виклмерге было хорошо.
В меру допустимого, конечно, но точно лучше, чем было утром.
- Со льдом?
- Нет, в бутылке, - валькирия пустила опустевшую по столу, - и лучше сразу две. Я пришла нажраться, и я нажрусь, даже если это сделать очень сложно. Детей Тора на пути к их цели мало что останавливает.
Перехватив неодобрительный взгляд хульдры, она беззлобно фыркнула и пояснила:
- Даже если я вылакаю весь твой запас спиртного, включая те пять бочек в подвале, мне ничем это не помешает. Этот алкоголь не чета тому, что варят в доме моём.
Бормочущая что-то про весь этот запойный Асгард разом и лично про Всеотца, который непонятно, чему детей учит, девица удалилась обратно в сторону стойки, предпочтя не сталкиваться с Аргетламом, сегодня бывшим особенно странным.

От кожи вернувшегося аса тянуло дикими травами и немного - озоном, свежестью, что бывает у очень холодного воздуха.
Вдруг подавшись вперёд, валькирия оперлась одним локтем на стол, отставив на него свою бутыль, а второй, свободной, коснулась лица бывшего бога. Белоснежные её пальцы были теплы, и сложные линии узоров, вытатуированные на коже, чуть заметно, матово блестели; не колдовство, но отзвук силы, что таился в её крови. Это заняло едва ли мгновение: женская кисть, обогревшая щёку, странный, задумчиво-рассеянный взор, столкновение серых и безбрежно-голубых глаз, а затем вёльва отстранилась, откинулась назад.
Коротко звякнуло:
- Всё так, как должно. Благодарю тебя вновь.
Дева щита не стала говорить, что ничего не ждёт от него, ибо всё, что понадобится, в вещих снах рассмотрит сама, а чего не сможет - так тому и быть. Не обо всём будущем нужно знать.
В голове всё путалось, и она точно знала, что дело не в выпивке; тут лежало что-то другое, покуда непонятное ей, что-то, что лежало вне категорий привычного разума, коим она руководствовалась и на который привыкла полагаться всегда. Примешивалась иная сторона её сущности, обыденно глубоко погребённая покровом смерти да покоя, но теперь отчего-то цветы жизни вздумали распускаться в её душе - и это беспокоило. Скрутив пробку, женщина глотнула водки; горечь хлестнула наотмашь, но проще вновь не стало. Алкоголь размывал только границы настоящего и ирреального, но на самом деле не давал ответов.
- Драупнир вернулся не зря, и Бальдру стало более нечего делать в Хельхейме. Всё пошло наперекосяк, и мы точно не знаем, чем всё обернётся, потому что не можем даже предположить того, но оставить хотя бы справедливость - то в наших силах. Пожалуй, - помолчав, произнесла Труд наконец, - я тоже рада тебя видеть. Я подзабыла, что не всегда стоит искать одиночества, где бы не случалось. С остальной семьёй у меня не всё так уж гладко.[SGN]Изображение[/SGN]
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#7

Сообщение Týr Hymirson » 24 май 2018, 14:21

Его кожа была прохладной, словно он только что вошёл с улицы. Лёгкие отголоски чужой и чуждой магии щекоткой пробежали по лодони девы, вплетаясь в узоры тонкой серебряной нитью. Нуаду замер, вопросительно глядя на Труд и боясь пошевелиться, чтобы его действия не были истолкованы неверно. Он не знал, зачем ей это было нужно, но знал, что валькирия редко что-то делает просто так. Вряд ли она не знала об опасности, таящейся в сущности туата, а если и не знала, примитивный приворот - не та вещь, с которой она не справится.
- Не нужно, - мягко попросил он, едва она закончила говорить и потянулась за бутылкой. И с лёгкой иронией, отчётливо слышимой в голосе, пояснил, - если не хочешь с вечной тоской в глазах искать вход в Холмы, а после стать героиней слезливых баллад.
Он потянулся за картошкой и, макнув её в соус попробовал. Было неплохо, но слишком пряно на его вкус. Обычный человек сделал бы на таком блюде хороший чек выпивкой, Аргетлам же просто налил себе эля в стакан и продолжил рассматривать племянницу, словно видел её впервые. Им уже случалось надираться вместе, иногда до безъязычия обоих - все разы Труд не была такой несобранной. Не целой?

- Всеотец спланировал всё ещё до моего ухода, - Тюр сделал глоток и довольно прикрыл глаза: горький, отдающий травами и хмелем напиток был хорош. - Я, - он вновь потянулся за сигаретами, - почти восемь миллиардов лет гадал, зачем ещё Иггу мог понадобиться мой уход, кроме той цели, что предложил ему я, но смерть Бальдра дала ответ на этот вопрос, - странно было слышать отстранённый рассказ о всеобщем любимце, не было ни одного аса, которого произошедшее оставило равнодушным, но законник сейчас воспринимал его как факт - один из многих, нанизанных на нить чьего-то жуткого плана. - Гибель Льёсальвхейма утвердила в догадках. Само пророчество было неверно; оно не учитывало ни Хаоса, - в певучем голосе послышался звон клинков, - ни Порядка и Один понял это - серьёзно раньше меня. Ослабленный Асгард пал бы следом за другими мирами, а не возродился, как было обещано. Я не знаю, что будет дальше, - пронзительный взгляд, казалось, смотрел в самую душу валькирии, - может, и не узнаю, но всё, что происходит сейчас - правильно. Не уверен, что справедливо.
Принесли бургер и Хюмирсон на какое-то время заткнулся сосредоточенно жуя, наблюдая, как племянница надирается и слушая голоса, доносящиеся со сцены. Думать не хотелось, хотелось сидеть так целую вечность, быть может, пару раз прогуляться до микрофона и заставить зал внимать. А после возвращаться к текущему ручьём разговору и просто быть.
Дожевав, он хитро улыбнулся и потянулся за салфетками.
- Насколько должно быть не всё гладко с остальными, что ты позвала меня? - Он не пытался задеть племянницу, лишь интересовался, как она дошла до того, что братья, с которыми ей всегда было комфортно, ушли на второй план. - Мне казалось, что с весны прошлого года я вызываю у тебя не самые приятные ощущения. Я не прав в своих выводах?
Наступила тишина - доиграв свои полторы композиции, молодая группа ушла со сцены, так и не получив должных восторгов публики. Следующие попросили тишины и убрать свет, а после рассказали о гибели своего гитариста и сказали, что это выступление - в его честь. Играли неплохо, голос у вокалиста был приятный и в какой-то момент Аргетлам поймал себя на том, что мысленно ловит рисунок мелодии и поправляет тесситуру. Вторая мелодия полилась ровнее и в музыке появилась гармония, удовлетворённо кивнув, туата налил себе ещё эля и принялся за картошку.
[SGN]Как любить пустоту и тлен?
Как ступить на болотный мох?
Изменяется даже бог,
Мир исполнен сплошных измен…
[/SGN]
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#8

Сообщение Thrud Thorsdottir » 24 май 2018, 16:34

- Она мне очень нравится, но я не влюблен в неё.
- А она влюблена в Вас, хотя нравитесь Вы ей не очень. ©


Вёльва рассмеялась, хрипловато и низко; её смех царапался, как кошачьи когти - и одновременно ласкал слух мягкостью лебяжьего пуха. Жизнь и смерть сплетались в ней, и сегодня была очередь жизни, от матери кровью ванов, связью с природой доставшейся ей.
Труд вернула иронию, лёгкой усмешкой обозначив её на губах:
- Даже уменья Ванадис бессильны на мне, хотя немногие могут похвастать тем, что про любовные заклятья знают больше, чем она. Чары холмов - последнее, о чём стоит думать, о меня они разобьются, и сложно судить, хорошо то или плохо, просто - так вышло. Тебе не понравились мои руки?
Алкоголь должен был смыть лишнее, но почему-то ничего не выходило. Валькирия не чувствовала лёгкости, которая приходила к ней обычно, размывающей мир до ничего не значащих пятен. Плавно, почти лениво она сменила положение ног, и теперь правую закинула на левую, качнула стопой в тяжёлой обуви; полное сил тело охотно повиновалось, жаждая движений и чужой крови, разум же ощущался непривычно.
В мыслях не было привычной упорядоченности.

- Справедливость не обязана быть приятной, - чуть пожала плечами женщина, - это от "правда", а не от "хорошо". Всё идёт, как должно, временные петли распущены после возвращения Бальдра и Фенрира. С пророчеством всё стало неладно; быть может, Вала ошиблась в том, что рассказывала, увидев не наши вероятности, а быть может, всё пророчество было нужно для того, чтобы его сломать. Я не знаю. Всеотец мог бы ответить, но ты знаешь Вотана, он предпочитает, чтобы мы обо всём догадывались сами. История Асгарда ныне подвешена… Что-то грянет вскоре, но я вижу лишь отрывки, которые не могу трактовать. Может, в будущем станет яснее.
Асинья вновь приложилась к горлышку, пристроила после бутыль на колено, легонько удерживая её кончиками пальцев. В прозрачной глубине отражались тусклые блики.

- Ничего нового, - легко ответила валькирия, - нет, серьёзно. В моей семье всегда было много сложностей, и сейчас они не стали ни больше, ни меньше, они просто есть, как были много лет до этого. Я - младшая из Асгарда, об этом мало кто способен забыть. Ты знаешь наш народ, что на уме, то и на языке, и многие из них любят об этом напомнить. Я устаю от этого. Не значит то, что я не люблю братьев, мать или отца, просто… Устаю.

Она поболтала водку, крепко приложилась к горлышку и, отставив опустевшую бутыль на стол, вскрыла следующую. Её движения были всё такими же плавными и твёрдыми, не потерял остроты взгляд, да и в голове плыло неправильно, не так, как после доброй чаши асгардийского мёда, что валил с ног даже ётунов. В глубине души Труд прекрасно понимала, что дело не в алкоголе - она не была пьяна.
Всё было намного хуже - она чувствовала.
Любой из её братьев на этом моменте решил бы, что девица либо с ума сошла, либо бредит от усталости, потому что ни одно существо во всём пантеоне (и за его пределами - тоже) не могло похвастать тем, что знало о существовании у Труд эмоций как таковых. Спектр её возможных ощущений был чудовищно узок: она была или спокойна, или гневалась, холодной, рассудочной злостью, ничего общего не имевшего с яростью берсеркеров. Она не умела переживать глубоко, не умела и радоваться сильно; мир воспринимался ею через толстое дымчатое стекло, ровным, мертвенным, в сероватых тонах. Такова была цена её ухода в Валькириор, такова была цена покою, подаренном смертью половины души, и многие годы она жила в мире с собой.
Столь долгие, что жизнь в Мидгарде была моложе.
И всё сломалось совсем недавно - едва ли год назад.
- Не прав. - Короткая пауза. - Напротив. Ты нравишься мне.

Труд отхлебнула алкоголя вновь, облизнула быстрым, очень змеиным жестом губы, переведя вновь взгляд на мужчину рядом. Её взгляд был одновременно жарок и холоден, точно ветра Ётунхейма, когда она изучала красивое, хищное лицо Туата, но затем дева битв отвернулась, безразлично оглядела сцену. Эмоции не желали уходить, а присутствие Аргетлама подогревало их ещё больше, и это оно, должно быть, развязало ей язык.
И несомненно, об этом ещё придётся пожалеть, но сейчас всё выглядело… Правильным. Насколько это было возможно.
- Дело не столь в возрасте. Это не причина, следствие скорее. Я родилась увечной… Неполноценной. Я ас, но не бог, во мне чего-то не хватает. Валькириор дал мне часть сущности, которой мне не хватило, чтобы быть настоящим божеством, и это обрекло меня быть всегда немного не с ними.[SGN]Изображение[/SGN]
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#9

Сообщение Týr Hymirson » 24 май 2018, 19:02

Вопрос вёльвы поставил его в тупик. Он не задумывался о своих ощущениях, опасаясь лишь вспышки раздражения. Со свойственной ему деликатностью он мог сам того не желая, задеть что-то из многочисленных комплексов Труд, но сегодня совершенно определённо был безумный день. Или это он сам безумен?
- То не любовное заклятье, - он улыбнулся, прячась за стаканом с элем. - То заклятие разума, оно действует даже на таких рассудочных существ, как ты. - Стакан тихо стукнул о картонку. - Я, - взгляд на мгновение стал беспомощным, но после сменился лукавым. - Не успел оценить сполна, то было легче ветра и теплее солнечного луча летним утром.
Он негромко засмеялся и чудился в смехе том шелест трав, шёпот родников, сливающихся одну реку. Он проникал через нити связи, щекотал разум и наводил полный хаос в мыслях.
- Ты для чего пьёшь сейчас? - Чтобы замять неудобную тему, спросил он. И тут же пояснил, что хочет услышать. - Ты хочешь надраться, тебе нравится вкус, или ты хочешь что-то забыть?
Нуаду слушал валькирию и слова её цеплялись за его разум когтями раздражённой кошки. Доев остатки соуса с тарелки, он взял салфетку и стал оттирать пальцы. Быть может, чуть более сосредоточенно, чем этого требовалось.
- Я не хочу гадать дальше, - произнёс он, отставляя деревянную доску и укладывая испачканнную салфетку сверху. - Покуда я знаю, что всё правильно; что будет дальше, зависит от нитей, что прядут Норны. Слишком мало данных для того, чтобы рассуждать о том, что будет: раз уж ты не видишь, то мне не разглядеть тем более.
Налив себе ещё стакан эля, он вытянул сигарету и повертел её в тонких пальцах. Пощёлкал зажигалкой и, добившись, наконец, устойчивого огонька, прикурил.
Слова валькирии заставили его иначе посмотреть на неё. Он уходил, когда её ещё не было, девять миллиардов лет - чуть меньше половины жизни - он провёл вне дома и отвык от порядков Асгарда, в поступках своих руководствуясь лишь разумом да законностью, а в суждениях и подавно опирался только на разум. Труд была молода, да только в масштабах смертных она была древней, древнее человеческого рода. И всё, что было связано с ней, прошло мимо него. Хюмирсон бывал у Тора, видел маленькую Труд, но то дитя, что он видел, не стыковалось у него с взрослой женщиной, сидящей перед ним. Пожалуй, она была самой взрослой после поколения Одина: асы редко утруждали себя рассуждениями на два-три шага вперёд. Они были определённо старше детей Дану, да только это не означало, что сами были взрослыми.
- Да, - медленно проговорил Тюр. - Я давно не был дома, но помню, как это утомляет.
И он осёкся, услышав, что Труд сказала дальше. Это можно было бы принять за лесть старшему родственнику или дружескую констатацию факта, но он слышал её так же, как она слышала его и слова её отозвались в её же разуме смазанными, но довольно определёнными эмоциями. Выдохнув, он потянулся за стаканом с виски и залпом опрокинул его: видит Один, ему было нужно.
- Я... - Туата поднял взгляд и в нём читалась лишь зминяя ночь, стужей сковывающая землю. Он должен был ответить ей, что это недолжное чувство, что его срока осталось немного; он хотел сказать, что она приходила к нему во снах, что он скучал без её безбрежного спокойствия и он хочет быть с нею, - ни одно слово так и не коснулось его языка. Наверное, того было и не нужно, потому что связь, что была между ними, говорила и за него тоже.
Он следил за каждым её движением, вслушивался в обрывки ощущений и слов. У него были женщины, но долгое время он считал, что не способен на сильные чувства вообще. После считал, что есть только злость и веселье, пока не увидел её в Афгане, в тёмной форме NORSOF, никак не сочетающейся с копьём, парящей над полем битвы так же, как до неё это делал он. Аргетлам не искал с ней встреч - Норны сами раз за разом сводили их вместе, пока не пришла обречённость в том, что следующая за встречей ночь будет цвета её волос. За голос её он схватился как за соломинку, должную вытащить его из состояния, близкого к панике. Музыканты на сцене сорвались в фальшивые ноты, не понимая, почему.
- Я думаю, что дело не в возрасте вообще, - он говорил резко, силясь совладать с дыханием. Гитара на сцене захлебнулась звуком и песня оборвалась на середине. - Родители и братья - они всегда в тебе будут видеть дитя, это нормально для них. А остальные, - Хюмирсон напомнил себе о том, что смертен и то, что это не внезапно - не меняет ничего. Быть может, потом, если это "потом" когда-нибудь наступит для него. Не помогло. - Ты разумнее многих из старшего поколения, а половины из них - умнее. Возраст, как единственный аргумент - так себе показатель состоятельности.
Он выдохся и сделал глоток эля. Стало смешно: ведёт себя как смущённый юнец. Возня на сцене прекратилась и стало очень тихо. К столику направилась хозяйка заведения.
[SGN]Как любить пустоту и тлен?
Как ступить на болотный мох?
Изменяется даже бог,
Мир исполнен сплошных измен…
[/SGN]
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#10

Сообщение Thrud Thorsdottir » 25 май 2018, 00:12

Склонив голову набок, асинья наблюдала за лицом зимнего короля и за тем, как скользили всполохи эмоций на его ауре. Тюру необязательно было даже говорить: женщина видела ответы иначе, она ощущала их его мыслями в собственном разуме, и это сейчас не казалось ни странным, ни пугающим.
Это просто было.
- По всем этим причинам, - не стала спорить Труд, отсалютовала бутылкой. - И ещё по той, что у меня нет причин, чтобы не пить. Я не ищу способ забыть что-то в алкоголе, я ищу способ утопить в нём себя и ничего не замечать. Знаешь, я думаю, нам остаётся лишь смотреть, что будет дальше; мы не сможем угадать, да то и не нужно. Время покажет само.
Она помолчала несколько очень долгих мгновений.
- Я должна извиниться пред тобой. То, что я… Обыденно прикосновения приносят мне боль. Это из-за сейда, впитавшегося в кровь; я ощущаю жизнь и смерть, вижу то, что сокрыто в душах. Моя душа увечна так же, как моя суть, и чужое ранит меня, заставляет переживать то, что я переживать не могу… И не хочу, что уж таить. Это не было потому, что ты неприятен мне. Я защищалась - более от самой себя, не от тебя, ты не хотел мне вреда и хотел помочь, я знаю. Прости мне и не держи зла.
Вилкмерге улыбнулась вдруг, совершенно беспомощно и почти несчастно:
- Пожалуйста.
Её лёгкие пальцы тронули запястье, прошлись по ладони бывшего бога, коснулись самыми кончиками вен; кожа валькирии была тепла и мягка, хоть она и обращалась с оружием ничуть не хуже, чем с веретеном иль утком. Посмотрев на бутылку, продемонстрировала её собеседнику, щедро плеснула алкоголя в его опустевший стакан, а остальное допила залпом, отставила бутыль рядом с предыдущей; резко провела по собственному лицу, отбрасывая прочь медные прядки.
- Дело не только в возрасте, но в другом: я неправильна, не бог, как мой отец или мать, возраст лишь накладывается на то. Никто не знает, почему так вышло, что моя суть не смогла проявиться, но у меня нет этого… Кусочка мозаики, божественности; братья стали богами и обрели свою суть и стезю, а я - нет. Я не равна остальным, и это всегда со мной. Моя семья любит меня, но из всех нас… Их… Только мои названные сёстры считают меня ровней, ибо я такая же, как они. - Она помолчала, размышляя о чём-то, потом закончила: - И дед. Гримнир никогда не говорил об этом, он позволил мне стать валькирией, научил сейду и рунам; он помогал советами, помогает и поныне, хотя понять его порой чудовищно сложно. Он наверняка знает больше, чем говорит, но мне покуда не дано познать этого. Я люблю Асгард… Это мой дом и моя родина, я действительно люблю его, он сделал той, что я есть нынче, но здесь мне проще. Я не нашла себя, я не заполнила пустоту и довольствуюсь долгом валькирии, придавшем смысл, но в Мидгарде до этого никому нет дела.

Женщина убрала руку с чужой ладони за миг до того, как со столиком рядом нарисовалась неутомимая владелица клуба. Скорее всего, та даже успела заметить этот весьма странный жест, но благоразумно сделала вид, что ничего не видит.
- Перед тем, как ты что-нибудь скажешь: у меня закончилась водка, и мне от неё не похорошело. У тебя есть абсент?
- А с тебя не хватит на сегодня? - Поинтересовалась хульдра, выразительно постучав ногтем по горлышку пустой тары.
Труд посмотрела на неё снизу вверх с такой глубокой иронией во взгляде, что Лив смутилась. Взгляд в упор от валькирии выдерживали немногие, и пока среди них числились в основном боги: дед да отец, Бальдр, который принимал всю жизнь с лёгкостью, и теперь Тюр; хозяйка бара не смогла продержаться и одного такта сердца. От голубых льдистых осколков, заглядывавших прямо в сердце, стыло нутро; она вроде как сердито тряхнула головой, но асинья знала - это способ спрятаться от волны тревоги, поднявшейся внутри. Её тоже порождал сейд, древнее искусство, связывавшее миры между собой; тому, кто не ведал шаманских троп, тяжело было даже слышать отголоски иных реальностей.
- Ладно, - буркнула она неохотно, - будет тебе абсент, только вы, оба, я всё понимаю, но не могли бы вы вести себя потише?
Сильно откинувшись на спинку стула, воительница приподняла бровь.
- Ну техника же дохнет, ау, от вашей магии.
- Не хотела бы тебя расстраивать, но наша сила в узде, - вежливо и тихо произнесла дева щита, мгновенно потерявшая свою расслабленность и ставшая похожей на кошку в засаде. - Если её и уронили, то не мы. Лив, открой глаза пошире и смотри, кто тебе не нравится.
Лицо девицы вытянулось; она, кажется, поняла, что валькирия не шутит; у дочери Тора вообще с юмором было довольно плохо. Зелёный взгляд заметался по помещению, и вдруг Лив кивнула, показала на двух парней в тёмных, немного бесформенных толстовках; у одного на голову был наброшен капюшон. Воительница оценивающе прошлась взглядом по фигурам: да, быть может, уж точно гости непростые.

Труд спустила ноги на пол, посмотрела на своего собеседника, грустно и чуточку виновато, а потом встала, на мгновение тронула его плечо.
- Я попрошу тебя: займи народ, чем меньше внимания мне, тем лучше. Там работа нехитрая, но грязная, и лучше публику лишний раз кровью не греть, весь андеграунд на голову дурной, порода такая. И правда же вспыхнут, а я того не хочу.
Изящная, как кошка, она бесшумно отошла от их стола, и шаги её были мягки и бесшумны. Очень осторожно, проскальзывая меж шумных компашек, обнимавшихся парочек и одиноких, но несломленных гостей, она подбиралась к той двойке, на которую указала хульдра, и уже сейчас видела, что та не ошиблась - несло мокрой шерстью, хвоей и немного мускусом. Для людей этот запах не был заметен, но волчье чутьё асиньи обмануть было невозможно.
И то, что они старательно нарываются на конфликт, тоже было неоспоримо: выбрали достаточно пьяную компанию и теперь задирались с крепкого вида мужиком в чёрной косухе. Девица, из-за которой, видимо, и начался разговор, странно забилась в угол дивана и молчала; валькирия мимолётом пошевелила пальцами, прокрадываясь в её разум и легко утешая страх прикосновением волшбы.[SGN]Изображение[/SGN]
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#11

Сообщение Týr Hymirson » 25 май 2018, 17:28

За прошедший час он успел удивиться столько раз, что сейчас решил не удивляться ничему. Ллениво допивая эль, он раздумывал, стоит ли ему повторить, или можно переходить на повышение градуса, раз уж он уже смешал эль с виски.
- Алкоголь так не умеет, - с сожалением произнёс Нуаду, посмотрел на пустой кувшин и на стакан так, будто они были виноваты в том, что не дают отключиться, не думать и не чувствовать.
Нуаду опрокинул в себя остатки эля и вздохнул. Мироздание вновь откололо что-то несусветное - интонации валькирии звучали виновато, а сбивчивое объяснение, которого не требовалось ему, закончилось извинением. Напомнив себе о том, что удивляться он на сегодня прекратил, Аргетлам протянул руку раскрытой ладонью вверх и, немного помедлив, сомкнул пальцы на запястье Труд. Обыкновенная ладонь смертного, тёплая; магия, живущая в крови слега щипала кожу.
- Я не держу на тебя зла, - ответил он и он улыбнулся в ответ. Близость смерти делала бывшего короля щедрым на улыбки и откровенность; видит Один, валькирии сейчас они нужны были куда больше, чем панцирь из логики и ледяного спокойствия. Ощущать остальных, переживать их жизни, видеть, что им назначено - отвратительное ощущение, от которого он был избавлен тысячи лет, и, пожалуй, был готов не возвращаться к этим ощущениям совсем. - За смертностью я позабыл об этом; суть законника заставляла меня видеть в людях и богах все их проступки, оценивать их и взвешивать каждый хелев раз. Паршивое ощущение.
Нуаду помолчал, раздумывая о том, готов ли он говорить так же откровенно, как Труд. Ему было о чём поведать, с самой их первой встречи, но размышления его были прерваны появлением хозяйки; руку валькирии он отпускал неохотно, а на Лив смотрел весьма неприветливо. Впрочем, учитывая его обычное состояние и беспокойство от прямого взгляда вёльвы, хозяйка заведения, проигнорировала и этот факт.
Дальнейшие слова прошли мимо него: смутное чувство тревоги коснулось нервов и исчезло. То не была чуждая ему сила, но эта сила очевидно боялась его и усиленно пряталась. На хульдру после просьбы валькириии было жалко смотреть, полковник поспешил добить бедную хозяйку заведения.
- Уводи людей из аппаратной, - велел он, поднимаясь со стула. - Электроплиты, холодильники и лёдогенератор - обесточить, софиты - нахель. Спиши на проблемы трансформатора; если я прав, они и без того будут. Тебе приволокли гремлинов, Лив.
Прикосновения Труд он почти не почувствовал - был сосредоточен на зале и выискивании знакомых сил.
- Да, - ответил он. - Сделаю. Дай мне минут пять, я соберу внимание.
- Но аппаратура, - попыталась возразить Лив, - тебя же не будет слышно.
- Будет, - пообещал Аргетлам, подхватывая гитару. - Обеспечь меня элем, двух кувшинов должно хватить - и сладким после. Поймав взгляд валькирии, он улыбнулся, взял гитару и отправился к сцене.
- Охуенный райдер, - хмыкнула ему вслед хульдра, одёргивая юбку, под которой прятался хвост. - Валькирия и бухло. Настоящий воин.
И она ушла выполнять указания агента.

Неспешно поднимаясь на сцену под меркнущий свет, Аргетлам понимал, что обращает на себя внимание, но теперь это было осознанное действие. Приволокли барный стул, он расчехлил гитару, стараясь, чтобы ножны с мечом были не особенно заметны, и положил кофр себе под ноги. Уселся на стул и обвёл зал взглядом. Парочку, ставшую объектом внимания Труд, он вычислил без труда, с ними она разберётся сама. Его больше интересовали мелкие проявления коварной силы, нацелившейся на технику. Тонкие пальцы коснулись струн и звук полетел в зал, заставляя даже самых равнодушных обернуться к сцене. Стало прохладнее и воздух наполнился запахом вешних трав, встающих из-под снега. На стены залегли глубокие тени и, наконец, перебор стал сливаться в мелодию. Разыгрывался туата на лёгких ирландских песенках - минут пять он держал внимание, интригуя публику, а после запел.
Низкий, глубокий голос захватил смертных, отражаясь от стен. Древний певучий язык тягучим мёдом вплетался в умы смертных и существ, Нуаду прикрыл глаза, отдаваясь мелодии полностью. Он был над залом, точно над полем битвы - и люди слышали звон клинков равнин Тетры; он пел о любви - и люди готовы были повторить судьбы несчастных влюблённых. Первобытный ритм его музыки уносил далеко от зала, но сам он был здесь, рядом с валькирией, что должна была разобраться с провокацией.
Откуда-то запахло гарью, но шелест реки в гитарном переборе унёс этот запах прочь.
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#12

Сообщение Thrud Thorsdottir » 25 май 2018, 23:10

- Прошу простить, - произнесла валькирия, - за то, что прерываю ваш увлекательный разговор.
И миг спустя один из волков осел к её ногам, получив страшнейшей силы удар меж лопаток, вторым же Труд почти сломала стол, но успела притормозить сорвавшуюся с катушек звериную злость воспоминанием о том, что Лив будет громко страдать об испорченной мебели. Вкатав мимолётом первому берцем в лицо и тем выведя его из разборок даже со всей хвалёной регенерацией вервольфов, женщина поволокла свою добычу по полу в тёмный уютный угол, который приметила заранее.
Мимолётом прилёг кто-то ещё. Скупые, короткие движения девы битв казались очень уверенными, она ни на что не отвлеклась, позволив себе наконец глотнуть приятного, терпкого привкуса драки.
Наслаждаясь им.
Пусть всё горит.

"Ах, как подносили вам, короли, девы наших холмов кубки мёда!"

Их общение было недолгим; оборотень тоже прилёг отдохнуть с переломанными рёбрами, ибо асинье, в общем-то, от него требовалось только привлечь внимания вожака - и она была уверена, что то ей прекрасно удалось.

- Лейкни, - шепнула женщина; меж сильных пальцев заклубился чёрный туман, напоминавший птичьи перья, и вдруг он из ничего соткался, устроившись на спинке стула. - Ты ведь любишь охоту.
Ворон склонил голову набок. Он был крупной птицей даже для враньего рода: размах его крыльев был под два метра, а когти без труда посрамили бы орлиные; но хуже всего в нём был разум, изворотливый и злой, доставшийся ему от родителя. Валькирия почти нежно коснулась мягкого пуха над клювом.
- Здесь гремлины, мой старый друг; всё, что поймаешь - всё будет твоим, и никто не будет искать глаз у мертвецов.
- Как и твоих, - произнёс сильный голос слева.
Женщина улыбнулась за миг до того, как уйти в сторону, пропуская волка мимо себя.
- Всеотец не поймёт.

"Над землёй, над водой… Спи, мой сон, я с тобой."

И парень, конечно, тоже сначала не понял; ведь боги не вмешивались в дела людей, как говорили все, однако вскоре ему суждено было в том разувериться. Привычной убивать, деве щита было сложнее остановиться вовремя, чем размолоть его кости в труху, и только железная воля, из которой состояло её существо, позволила перевести дыхание.
Никаких убийств, довольно и просто крови.

Деловито сновавшая по своему клубу Лив тем временем потушила остатки не начавшегося пожара, пока вальравн с глубоким моральным удовлетворением терзал тушку пойманной нежити. Одна, с выклеванными глазами, валялась за стойкой.

Валькирия опустилась на корточки, глядя сверху вниз на парня, лежавшего у её ног. От неё волнами расходилась злая сила, пахнувшая озоном и сладковатым ароматом тлена; а глаз не было видно - лишь два огромных чёрных провала, слепые глазницы черепа, смотрели прямо в упор. Выбирающие убитых, говорят, лишь вестницы смерти, но сложно не сродниться с той, с кем ходишь век за веком под руку.
- Слушай сюда, придурок, - произнесла она тихо и так ровно, что нельзя было обмануться этим говором, в котором чудился лязг мечей о щиты. - Имя моё - Труд, и слово моё будет верно. У тебя есть пять минут, чтобы убраться с моих глаз и не появляться здесь никогда больше, или я сниму твою шкуру, выверну наизнанку и надену вновь, а после отдам тебя в жертву Отцу Дружин, и никто не посмеет мне помешать.

"Там Дева-Птица живёт, что душу выпила мою…"

Повисла пауза. Волшебный голос Нуады летел над клубом, обволакивая касанием шёлка и вплетаясь в самую душу, а она всё не двигалась: мраморное изваяние с чеканным лицом, и не был ей нужен ни меч, ни венец, чтобы властвовать; и вервольф понял это тем звериным чутьём, что велит волку держаться подальше от алых флажков. Он кивнул.
И только тогда валькирия поднялась, сделала шаг в сторону, осыпав блики северного сияния, отвернулась, тая в себе отвращение, и двинулась прочь. Она знала, что волки уберутся - никто из народов, знавших о богах, не смел связываться с Асгардом на их землях, ибо хозяева севера нравом были суровей всякой зимы.

Труд остановилась у стойки, скрутила пробку с протянутой бутылки, крепко приложилась к горлу, и горечь абсента хлестнула наотмашь, на миг заставив реальность вздрогнуть. Или то был вовсе не алкоголь?

"Останься со мной: укрою собой, будет тепло. Мои заклинанья изгонят проклятье, будет тепло…"

Время исчезло, испарилось, ничего не значило более; остались только мягкая темнота и звук музыки, всё лишнее выметавший прочь. Закрыв глаза, она слушала, и всё таяло в пустоте, размытое до чистоты нового холста, а затем остались только обнажённые нервы, натянутые, как струны его гитары. Забрав бутылку, дева битв, ловко проскальзывая меж людей, подошла ближе к сцене, и никому отчего-то в голову не пришло попытаться её остановить, только тревожный зелёный взор хульдры, ногой запихивавшей ворона с подозрительной добычей под стол, проследил за мягкой поступью волчицы.
Женщина присела на одну из ступеней, и стало заметно, что она ныне вновь похожа на призрака: стала тоньше и будто прозрачной; татуировки, поднимавшиеся по бледной коже, матово отблёскивали. Странный внешний вид никого не удивлял, но дочь Тора была слишком нездешней - и это чувствовалось. Если бы люди не были так заворожены мелодией, это бы, пожалуй, бросалось в глаза.
Она качнула бутыль меж пальцев.

"Эй, знаешь ли ты, отчего опьяняет твоё вино?"

И запела вдруг.

"Дочь ничья под горькой и злой луной выросла да стала ничьей женой..."

Высокий, чарующий голос вплёлся в мелодию туату столь просто и легко, что воительница даже сама удивилась; он не перебивал певца, дополняя его, не нарушал гармонию, влившись серебряной нитью, ручьём в полноводную реку по весеннему паводку, и он звучал с лёгкостью хрустального перезвона. Песни валькирий, неведомые ни смертным, ни богам, сделали глас её лёгким и чистым, и в нём была печаль о павших всех, и свист стрел да копий, и раскаты грома, и вой метели посреди злой зимы.
И была в нём любовь - объятиями белых рук и лебяжьих крыл, поцелуем к мёртвому сердцу за миг до открывшихся златых врат.

"От лютой метели я укрыл твоё тело в белом просторном шатре из объятий… Спи, пока идёт война."[SGN]Изображение[/SGN]
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#13

Сообщение Týr Hymirson » 26 май 2018, 01:24

Он владел публикой, держал разумы слушателей настолько крепко, что они повиновались его желаниям; захоти он сейчас послать их в бой, они умерли бы по одному его слову. Но он вёл их по грани реальности и древние сказания оживали перед ними. В глазах, устремлённых на сцену, мелькали отсветы нездешних костров, вечные снега, битвы и прекрасные дамы, а он слушал лишь одну, что жаждала драки, но осталась разочарованной. Что же, он в силах дать ей то, что она не получила.
Лив быстро отправила кого-то в аппаратную и над певцом вспыхнул одинокий луч света, выхватывающий красивое лицо. Серебро глаз казалось ирреальным, а иней, тронувший волосы можно было списать на издержки освещения, но вместе они принадлежали лишь одному асу; хозяйка заведения замерла, узнавая его и коротко отдав распоряжение тем, кто ещё остался в сознании, включить всё, что было обесточено, уселась на стул силясь осознать, что происходит. Некоторое время спустя, музыка захватила и её, а ещё куплет спустя проникся, кажется, даже вальраван.

"Небесный блеск в её глазах лучом звезды коснулся рук сплетённых..."

Она вошла в его песню так же легко, как вошла в его жизнь, и то, что с ней не было копья, не меняло совершенно ничего. Тогда он прервал свою песнь, чтобы не мешать ей, но сегодня - сегодня его голос поднялся выше, немыслимо высоко для его тембра, позволяя чужой песне слиться с его. То было похоже на битву, когда бьются плечом к плечу, зная, что конец близок, но остановиться уже невозможно. Высокий и низкий голоса сплетались в единый звук и было непонятно, кто ведёт эту партию. Гармония, которая доселе не звучала в этих стенах, заставляла слушателей безмолвно внимать, понимая, что чудо, творящееся перед ними - самое восхитительное в их жизни.
В голосе короля Туата звучала тоскливая песнь ветра, пронесённая сквозь столетия; звон стали и упоение битвой; его сны, в которых мелькала она - и его чувства к ней.

"Безмолвный жест; крошится сталь, в бою ином на гибель обречённых..."

Он задержал пальцы над декой, в тишине повис последний звук, который ощущался физически. Изумрудные травы оплели его ноги, светлая рубаха потемнела до цвета осенней листвы, вьюга опустилась плащом на плечи, а иней в волосах сверкал, будто камни в венце. Вокруг Нуады плясали тени, сплетаясь в мистические узоры. Туата, больше похожий на бесплотный дух сейчас, был под стать самой валькирии. Он сторожно прислонил гитару к стулу; слушатели замерли, считая это окончанием представления, но мелодия лишь сделала паузу, чтобы зазвучать снова - и она была гораздо сложнее предыдущей. Аргетлам спустился к валькирии и протянул руку раскрытой ладонью вверх; жест его был красноречивее всех слов. Он звал - туда, где зажигаются и гаснут звёзды, где в музыке вселенной сакральный танец становится частью мироздания.
Ещё один луч вспыхнул на рампе, техник после клялся, что не касался пульта всё их выступление. Все, кто был в баре, кто слышал голос воздушного короля, вместе с ним ждали ответа Труд. Они мечтали, чтобы она ответила согласием, но он - он безмолвно молил, - и был готов к отказу. Мелодия, что сплелась из их голосов, не мёртвых и не живых, звучала в сердцах людей и нелюдей, билась вокруг них, пульсировала и заставляла идти за ней. То не было трансом, то было творением двоих, что были неполноценны и сейчас нуждались друг в друге.
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#14

Сообщение Thrud Thorsdottir » 26 май 2018, 13:37

Валькирия подняла голову, глядя на мужчину пред собой снизу вверх, и в безбрежно-голубых глазах, подёрнутых льдом, играли блики от вспыхнувшего над сценой света. Музыка звала за собой, а Труд смотрела на протянутую ей сильную руку, изукрашенную синевою вен под бледной кожей, и медленно покачивалась бутыль зелёного абсента в её левой ладони, горлышком зажатая меж пальцев. Полынный запах, горький и терпкий, как закатное марево, как жар похоронной ладьи, уходившей в открытое море, обнимал их обоих, вплетался в шорох дыхания.

"Сын ничей, ответишь ли, почему ты никому не брат, никому не муж?"

Она смотрела - и видела, видела то, чего не замечала прежде, но что открылось теперь во всей своей диковинной, необъятной красе первозданности вселенной, что помнила ещё, каково это - быть юной, сотворённой руками демиургов.
Точка невозврата.
Дева битв знала это точно, с той же остротой, с какой ведала чужие смерти; это тоже было смертью, только теперь её собственной, ибо после нынешней ночи уже ничего и никогда не смогло бы стать, как прежде.

Она заглянула в полупрозрачный лёд глаз зимнего короля - и улыбнулась, став лёгкой и звонкой, как весенняя капель. Женская рука была тепла, когда Труд коснулась его пальцев, и стала горяча, точно пламя само, точно летнее солнце, когда она подалась ближе. Мелодия, равной которой не существовало в мире подлунном, подхватила их в свой пьянивший вальс, захлестнула волной верескового мёда.

"Что за горечь гонит тебя во тьму? Радостно ли столько лет быть одному?"

Сотканная из ночного тумана и шелеста вороньих крыл, вечных этих спутников битв, она была под стать ему - нездешняя и волшебная, как призрак старых легенд, как чудо родом из древности, она была сном и видением, но никак не живым существом из плоти и крови, но вместе с тем от неё исходило тепло. Она пришла в его танец, как пришла в его песнь, она откликнулась на зов - и стала теперь его частью, недостающим кусочком мозаики, с которым картина становится цельной.
Железо и смерть были в ней, но были в ней надежда и жизнь, и она отдавала в танец саму себя; мечта о несбывшемся, последний вздох умирающего перед тем, как всё исчезнет.

Лейкни, оставивший растерзанную тушку, тяжело ударил крыльями и перепорхнул на барную стойку, где застыл причудливым изваянием меж бутылок и стаканов, слегка приоткрыв клюв. Его антрацитовые глаза следили за скользящими по-над вселенской бездной фигурами неотрывно и внимательно, и было в его взгляде что-то вовсе несвойственное его существу; не зависть и не ревность; что-то, чему названия он не смог бы придумать.

Труд была легка и тонка - птичье перо, танцующее в объятиях ветра. Нуада вёл её в танце, а она - она шла за ним, бесшумными кошачьими шагами, и сила, способная связывать воедино нити мёртвого и живого, спрядала то, чего не было никогда, с сутью реальности, прокладывая тропу между бескрайней чёрной пустоты космоса. В умелых руках туата асинья уподобилась смычку, пляшущему над скрипкой, стремительно и восторженно выплетая восхитительный узор из движений, и всё осыпалось пеплом, все девять миров, все ничтожные мысли, все беды, терзавшие там, за пределами древнего колдовства, оставив только их вдвоём.
За Аргетламом стелился иней, за Труд вился аромат хвои и васильковый цвет, нежный и тревожащий своим обещанием.

Они танцевали, и музыка жила в этом танце; они сами стали этой музыкой; каждый новый шаг протягивался звоном потревоженных бран, каждое касание к чужому телу вспыхивало сверхновой звездой. Грубая сила творения, разлитая по мирозданию со времён Большого Взрыва, приобретала форму, становясь частью сакрального таинства.
Они танцевали, и вечность обратилась в прах, не в силах сравниться с бессмертием, обретённым за гранью обыденного.
Они танцевали, ставшие ближе друзей, побратимов и супругов, и сердца теперь бились в унисон, поделившие на двоих всё пережитое.

Они танцевали.

"Возьми меня просто с собой, куда бы ни шёл ты…"

Утихая, музыка оставляла сладкое послевкусие и ощущение тепла, пробравшегося в самую душу, чтобы прорасти там воспоминанием о чуде.
Ладонь аса касалась женской спины меж лопаток, позволяя бесстрашно откинуться назад; сильные пальцы девы щита медленно тронули чужую щёку, тем же осторожным, изучающим жестом, что ласкала она его кожу целую вечность назад. А затем был поцелуй, едва уловимый, невесомый вовсе, касание губ такое лёгкое, что даже солнечный луч показался бы тяжестью рядом с ним, и был он острым, как стальная игла, насквозь пробивающая сердце.

И спустя миг звенящей, обжигающей тишины толпа наконец-то взорвалась.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#15

Сообщение Týr Hymirson » 26 май 2018, 23:39

Не единожды он творил в танце с женщинами, но каждый раз страсть сводила всё к плотским удовольствиям, тем всё и ограничивалось. В этот раз всё было иначе: его влекло к Труд, он хотел быть с нею, но страсть не была определяющим мотивом его желаний, - ощущение того, что всё идёт как должно, дарующее не пламя, но мерные воды рек, оглушало. Понять, когда он перешёл грань между сознанием смертного и сознанием бога, Хюмирсон не успел. Если раньше подобный переход сопровождался кровавым безумием, то теперь безумие было иного рода. Разумные доводы о том, что он поступает не должно; что валькирия - дочь брата, которому наверняка происходящее не понравится; что он годится ей не то, что в отцы, но в деды; что он смертный сейчас и неизвестно, будет ли для него какое-то потом, - ушли, истаяли в мелодии надрывными нотами, перейдя в плавный и волнующий напев.
Едва её ладонь коснулась его, свет померк, оставив на сцене лишь две тени, два силуэта, что казались продолжением баллад - и каждый из зрителей был готов отдать жизнь за то, чтобы эта история свершилась и стала реальностью. Аргетлам не видел ничего, кроме глаз Труд; его руки сперва едва касались её, но с каждым шагом рисунок танца требовал всё большей близости и он позволил себе эту близость. Лёгкий запах соблазна и василькового мёда, совершенно несвойственный валькирии, сплёлся с запахом трав и раннего утра, каждый его шаг по ткани бытия расцвечивался звёздами. Он не мог творить, но мог заставить теплящуюся силу вспыхнуть опять; в первый раз не он следовал за валькирией, но она шла за ним, придавая его действиям завершённость.
Под их ногами сиял млечный путь, на стены зала рассыпались мириады искр и мир кружился вместе с двоими. Всё, что было в них, что делало их самими собой, мир принимал с восхищением ребёнка, отдавая своё счастье, одно для двоих. Мелодия стала совершенно дикой, серебряные узоры переплетались с живыми цветами, для них двоих перестало существовать всё, кроме них самих - и мимолётный поцелуй заставил сердце аса разлететься на куски, чтобы собраться вновь и забиться сильнее.

Каждый вдох давался с трудом, творение добивало смертную оболочку вернее, чем кровавая ярость, но бывшему богу было всё равно.
Аргетлам не слышал ни криков толпы, ни аплодисментов; он не замечал вообще ничего кроме синих глаз валькирии. Ошеломлённый и оглушённый таинством, что разделила с ним вёльва, он боялся поверить в то, что это было на самом деле и прежде, чем он успел сообразить, с губ сорвалось:
- Люблю тебя!
Серебро ушло из глаз, выдох оборвался и сознание соскользнуло во тьму: он исчерпал остатки сил, но ярость, что владела им тысячи лет, не пришла.

Охнув, Лив вспомнила, что Уайт просил сладкого, а Труд хотела утопиться в выпивке - и, видит Один, она была готова разорить всю последнюю поставку выпечки и алкогогля, лишь бы увидеть подобное ещё раз. Кто-то в зале предложил вызвать скорую, но владелица бара доходчиво объяснила, что музыкант устал и на сегодня его выступление закончено. А после распорядилась продолжать программу и сама направилась исполнять заказ богов: Тюру нужно будет что-то действеннее простого чизкейка и она собиралась распотрошить свой личный неприкосновенный запас, что держала для изредка заглядывающих в гости альвов.
Пыльную бутылку она поставила на стол уже когда герои вечера вернулись за чисто убранный столик. Сшибла пробку, поставила два стакана и плошку с сушёной рыбкой.
- Спасибо от заведения, - хульдра выразительно посмотрела на валькирию и ретировалась, велев остальным не приближаться к богам.

В голове было дивно пусто, он чувствовал всё, что происходило без его участия, но выдраться из обморочных объятий получилось далеко не сразу.
- Я - идиот, - произнёс он фразу, что вертелась в его голове с самого начала вечера. Проморгавшись, он сел, беспомощно глядя на вёльву. - Я - полный идиот, Труд. Я смертен и мой вопрос о браке будет сейчас неправильным: я не знаю, что будет дальше, моя судьба сейчас - тайна за семью замками, я не могу тебе обещать сейчас ничего. - Он замолчал, переводя дух, но поспешил продолжить, не давая ей вставить ни слова. - Пожалуйста, позволь мне быть с тобой то время, что мне осталось, сколько бы его не было?
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#16

Сообщение Thrud Thorsdottir » 27 май 2018, 11:43

Дева битв успела заметить, как серебро в глазах воздушного короля угасло, обратившись в лёгкий сизый дым низкого осеннего неба, а следом потухла и искра его сознания, проскользнув песком меж пальцев. Сильные руки Труд подхватили бывшего бога; она коснулась тёплыми пальцами его шеи, словно проверяя пульс, но более - вглядываясь в суть, что, растревоженная танцем на грани непознаваемого, за изнанкой вселенной, плавила смертную оболочку, не справлявшуюся с такой силой; однако обыденного безумия Войны не было сегодня - только слабость. Сейдкона сочла то добрым знаком.
Толпа благоразумно расступилась, уступая ей дорогу.

Стол, за которым они сидели в начале вечера, был уже убран, не было ни оставленной валькирией батареи пустых бутылок, ни грязной посуды. Хлопотала Лив, однако её взгляды асинья проигнорировала с абсолютным равнодушием; что бы не подумала хульдра об увиденном, истину она всё равно едва ли могла представить, а самой валькирии сейчас никому не хотелось ничего объяснять. Ещё раз коснувшись туата, на этот раз - лёгким жестом к виску, Торсдоттир осторожно вплела в его существо каплю собственных сил, дышавших свежестью бора после дождя. Давать больше было опасно, но и тех крох, что смертное тело могло принять, было достаточно, чтобы меловое лицо мужчины перестало напоминать посмертную маску.
Суть бога притихла, разжимая стальную хватку на его разуме.
- Абсента мне прихвати ещё, будь добра: я всё ещё не утратила надежды добрать необходимый градус доступными здесь средствами, - произнесла женщина о глазах изо льда, опускаясь на соседний стул и наливая густо пахнувшую вишней настойку по стаканам.
Лив фыркнула, но благоразумно не стала спорить. С неё, в конце концов, не убудет, а уж рекламу её заведению двое асов обеспечили на три десятка лет вперёд. Стены клуба, впитавшие волшебство, что древнее мироздания самого, излучали отзвуки силы.

Аргетлам тем временем вынырнул из тёмных вод забвения; склонив голову к левому плечу, точно кошка, асинья посмотрела на него и легко кивнула.
На стол приземлился Лейкни, державший что-то в клюве. Опустив голову, он бросил свою добычу, подтолкнул к Нуаде, но валькирия перехватила первой, поднесла маленькую стеклянную бутылочку к глазам, глядя сквозь неё на свет. Внутри плескалась тёмная и густая жидкость с мягкими красноватыми переливами; дева щита усмехнулась и погладила довольно подставившего загривок ворона по жёстким гагатовым перьям. Свернув пробку, протянула алкоголь Тюру:
- Возьми. Это ликёр, который варит мама, он куда слаще мёда, самое оно тебе сейчас.

Она замолчала, глядя на зимнего короля сквозь зеленоватое марево полынной горечи, и размытый девичий взгляд был неуловимо-печален. Ведавшая смерть, вестница её и верная подруга, лучше самого аса ведала дева битв, как он прав, ведала, что срок его нынешней жизни вышел почти весь; одначе, коль говорить было откровенно, это не меняло ничего. Быть может, не позови он танцевать её, всё осталось бы так, как было, но теперь вернуться было уже нельзя; шагнув в его объятия на краю вселенной, чтобы в десять па пересечь Млечный Путь, асинья уже знала это, как знала и то, что многое за это предстоит отдать.
Валькирии не любили мужчин. Они спали с ними и делили с ними кров да вино, они обносили их на пирах и забирали их с бранных полей, но они всегда оставались немного в стороне, ибо отдать тело - не душу. Порой кто-то из славного Валькириора уходил, выбирая иную долю - так были Хервёр и Эльрун, - но они возвращались затем, не сумев побороть вечной тяги к войне, а Бруннхильде так и вовсе не посчастливилось быть проклятой, когда лишь меч Сигурда смог освободить её.
Но ни одна из названных сестёр не могла сказать, что ступала по тропе творения и вернулась рука об руку с богом, что полюбил её.
Женщина сделала ещё пару крупных глотков абсента, на миг прикусила язык и тихо, хрипловато рассмеялась собственным мыслям, отчего взвился вдруг всё тот же тревожащий разум васильковый запах. А было ли ей дело до того, когда единственный, кто остался в сердце её за срок одиночества, что старше жизни в Мидгарде был, дозволения просил остаться с нею? То, что случалось раньше, оно было ли, не причудилось ли ночным кошмаром? Ничто из оставшегося позади значения не имело вовсе.
В Хельхейм всё! Она не жалела - ни о чём.

Вёльва улыбнулась, меж пальцев заплетая золотые нити волшбы, что ложились на её кожу поверх татуировок, и на короткий миг она вновь показалась чудовищно нездешней, прекрасным видением из самого тёмного часа, что пред рассветом. На растрепавшихся косах блестели искры жаркого костра.
- Могла бы я просить о большем? Будь со мной, сколько бы того не осталось и сколько будешь того желать.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#17

Сообщение Týr Hymirson » 27 май 2018, 20:31

Благодарно кивнув ворону и деве, он принял бутылочку из рук валькирии и в два глотка осушил её, даже не почувствовав вкуса. Состояние было паршивое: он не мог понять, где все те смертные чувства, к которым он привык за тысячи лет? Стыд, страх, сожаления, - он должен был испытать их все, да только их не было, было лишь понимание того, что всё идёт как должно. И было тепло; зимний король привык к вечному холоду вокруг и к холоду в душе, но он вдруг отчётливо понял, что стужа осталась снаружи, а сердце его отогрелось в пламени волос и глубоких озёрах глаз. Кто сказал, что голубой - холодный цвет?
Смех её, тихий и тревожный, не обрушил его в глубины отчаяния лишь потому, что сил на это больше не оставалось. Предательская мысль о том, что сейчас он услышит отказ, оказалась унесена её улыбкой, столь же редкой, сколь и прекрасной. И он уже знал её ответ - за вдох до того, как она заговорила и эхом он откликнулся:
- Пока мыслю.

Крпкий ликёр, сваренный Сиф, возвращал физические силы - и пьянил. И если раньше Хюмирсон с удовольствием отдался бы хмельной радости, то теперь, спустя тысячи лет безумия, когда возможность контролировать своё тело и разум была недоступна, он предпочитал сохранять ясность ума в любой ситуации. Тюр с неохотой потянулся к сигаретам и щёлкнул зажигалкой, надеясь, что горький дым разгонит туман в голове.
- Я, - он заговорил, словно продираясь сквозь частокол из мыслей, - наверное тоже должен просить прощения. Тогда, в нижнем мире, - он мрачно посмотрел на бутылку, принесённую Лив, приложился к стакану и скривился от сводящей скулы сладости. - У тебя остался ещё абсент? Дай запить? Ненавижу сладкое! - Аргетлам вопросительно глянул на Труд, затянулся, покачал головой и продолжил. - Не с того начал. Я не знаю, кем стал после ухода из Асгарда. Там всё было просто и понятно, но потом я заглянул в глаза Хаосу и всё изменилось.
Он говорил, а картины прошлого вставали перед его глазами с пугающей подробностью. Было то отголоском танца, или воздействием алкоголя, развязавшего язык, - он не знал, но знал, что видит их не один.
- Я изменился. А смерть превратила меня неизвестно в кого; каждый срыв заставлял меня смотреть со стороны на то, что творит моя суть и не иметь возможности контролировать это. Так было и в тот день: я был там, в пещере, отчётливо помню, что говорила суть, как освободила меня от тела и выбралась следом за тобой. - Нуаду воткнул окурок в пепельницу, допил налитое в стакан и с тоской посмотрел в сторону бара. Хотелось виски, но сладкая дрянь сейчас была нужнее. - Я опасался, что меня не останется после этого, как бы странно не звучало, но я остался, потому что одна молодеая вёльва произнесла очень важные для меня слова. Моя суть - это я, но я - другой и вряд ли я смогу это объяснить правильно; чёрное колдовство извращает мой разум, или это делаю я сам, не важно. Я просто хочу, чтобы ты знала, всё, что он... я говорил тогда - следствие того, что я счёл, что ты хочешь задержать меня там. За это и за мои слова прости меня, если сможешь.

Он умыл лицо руками и сдался, позвав Лив и попросив бутылку виски и пачку сигарет. Мыслей не было, была усталость, резко захотелось оказаться в одной из пещер, в тишине; смотреть на пламя - или на Труд, тянуть травяной отвар. Тюр посмотрел на часы над стойкой, они показывали половину первого ночи. Странно, ему казалось, что уже почти утро. Принесли виски и сигареты, хульдра старалась держаться подальше от них - чужие тайны никому полезными не были. Публика только дошла до кондиции и просила музыку погромче, становилось жарко. Привычно охладив стакан с виски, Хюмирсон сделал глоток и стал перекладывать сигареты в портсигар.
- Хер знает, что с этим моим раздвоением личности делать, - наконец заговорил он. - Но сейчас всё ушло вместе с силами, и я рад, что хотя бы сейчас могу не опасаться говорить с тобой. В последнее время я вижу многое из того, что раньше не мог; думаю, что началось это всё с того же дня - магия в равноденствие имеет особенную силу. Я, правда, не понял, это результат связи с тобой, или это продолжение истории с раздвоением личности. Как думаешь?
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#18

Сообщение Thrud Thorsdottir » 31 май 2018, 12:52

Взболтнув абсент в бутыли, дева щита протянула руку и щедро плеснула зелёной горечи в чужой стакан. Сама она не утруждалась тем, чтобы использовать посуду, и предпочитала пить прямо из горла: этикет в Асгарде всегда был вещью несколько своеобразной, так что мог среднестатистического европейца из продвинутого XXI века довести до обморока; пребывание же в армии многих стран навыкам пристойного поведения и подавно не способствовало.
Впрочем, рок-клубы, как и все прочие андеграундные заведения разной степени отмороженности, смотрели на подобные условности сквозь пальцы.

Лейкни перебрался на хозяйские колени и теперь низко, хрипловато ворковал, прижимаясь к её рубахе; валькирия рассеянно обнимала его одной рукой. Трансформация чудовища в милейшее существо, издающее совершенно голубиные звуки, была настолько внезапной, что неподготовленному зрителю могла бы начисто сломать всякое понятие логики, но Труд в своей долгой жизни бок-о-бок с магическими тварями видела и не такое. При всей своей склочности вальравн не был лишён эмпатии под чистую; он просто проявлял понимание достаточно своеобразно.
Воительница почесала ему грудку, путаясь пальцами меж жёстких антрацитовых перьев, но её взгляд вновь смотрел на собеседника задумчиво и безотрывно, точно у охотившейся кошки, что залегла в засаде и ждёт удобного случая.
- Во всех нас есть искра Хаоса, особенно ярка она в тех, кто был в начале. Первые боги смогли сочетать в себе способность к упорядочиванию и возможность к творению, приучив тем обе силы и сделав вселенную возможной, но никто не ведал и едва ли ведает до сих пор, как это случилось. Мой отец был с тобой тогда, я знаю, и он тоже заглянул в глаза старцу, но остался всё тем же. Дело не в Хаосе вовсе, Тюр, дело в тебе самом.

Труд склонила голову к левому плечу, и её льдистый взгляд на миг стал очень холодным и злым, колючим, как пальцы северного ветра, заводящего над ельником свою песнь.
- Негоже в прошлом поминать дурное, - наконец произнесла женщина, - и мы не будем о том. Я не держу на тебя зла.
Она с жалостью посмотрела на опустевшую бутылку, что допила залпом, махнула рукой, подзывая хульдру; та, по-прежнему молча, поставила на стол ещё пару и удалилась, всем своим видом выражая абсолютное равнодушие к разговорам за этим столом. Люди следовали её примеру, каким-то шестым чувством понимая опасность, исходившую от гостей.
Свернув пробку, сейдкона продолжила, и мерный сильный голос клубился ночным туманом над болотом:
- Одначе же есть вещь, о которой тебе следовало бы задуматься. Двойственность твоей природы - не следствие безумия. Я допускаю, что верить тебе в оное хочется больше, но это не так, и чёрное колдовство здесь тоже не причём. Твоя суть сочетала в себе хаотичность и упорядоченность изначально, "закон Тюра" возник в Асгарде не на пустом месте, но не будь в тебе искры протосилы, ты никогда не смог бы творить, а ведь ты творил, когда ушёл к альвам и был королём. Твоя суть подобна сути моего деда, Тюр, и то, что ты принимаешь за извращённый её вид - тоже ты и тоже настоящий ты. Я почти уверена, что это следы трикстерской природы, которая дремала в тебе, но прорезалась после того, как ты столкнулся с Хаосом лицом к лицу, ибо всякий трикстер - это и есть хаос. Он не исказил тебя, а лишь разбудил, равно как и то колдовство, что в твою кровь вошло от Миаха. Из всех только Локи принял суть целиком, что, впрочем, не привело ни к чему хорошему, однако Вотан живёт так уже целую вечность, и Асгард силами его стоит и будет стоять далее.
На миг она отвернулась, всматриваясь куда-то за пределы всех реальностей.
В суть девы щита златой нитью была вплетена мудрость, что досталась ей от Всеотца, и многое она понимала в устройстве миров, но не ведала до сих пор, что делать с тем осознанием. Станет ли Тюр счастливее от услышанного? Она сомневалась и даже думала, что умнее было бы промолчать - но всё равно сказала. Наверное, это тоже зачем-то было нужно.

Гремела музыка, но она словно бы была очень далеко. Мысли занимали Труд более, чем окружающая действительность.
Валькирия изящно склонила голову, соглашаясь:
- Быть может. Девы битв не соотносятся с обыденным понятием времени и судьбы, каждая из нас - немного смерть и немного жизнь, ибо мы выбираем мертвецов и даём им перерождение, прокладывая тропы между тем, чего не было и что стало. Большинство шаманов, даже если бы им удалось построить связь со spaedis вроде меня или моих сестёр, не смогли бы её удержать: для того, чтобы ходить за подобными нам по изнанке, нужно нечто более существенное, чем сила. Не всё измеряется могуществом. Нам дано право определять судьбы, пусть мы и пользуемся оным нечасто; но зерно этой власти способно отразиться в пророческий дар и взрасти. Я вижу не только прошлое, что давало тебе возможность судить о тяжести поступков и мере воздаяния для каждого; я вижу и будущее, чтобы собирать для Вальхаллы да Хельхейма жатву смерти, и часто в будущем я вижу многие нити вероятностей. Связь между колдуном и fylgja тонка, но крайне сильна вместе с тем; мой дар мог стать и твоим тоже.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#19

Сообщение Týr Hymirson » 31 май 2018, 16:22

- Спасибо, - тихо ответил Нуаду, скользнув взглядом по ворону, что ластился к рукам Труд. На мгновение бывший король позавидовал ему, но прогнал это чувство за неуместностью.
Её взгляд - холодный и злой - почему-то причинял боль, но за словами воительницы он проигнорировал это. Залпом опрокинув стакан с абсентом, Аргетлам вдумался в услышанное и оно ему не нравилось. Он устало потёр глаза - опьянения не было, к вящему сожалению бывшего бога. Идея Труд утопиться в алкоголе начала казаться ему не такой уж неправильной, вот только им обоим напитки смертных были бесполезны. С каких пор алкоголь смертных перестал его забирать, он так и не понял, но подозревал, что без вмешательства Всеотца прошедшей зимой не обошлось.
- Погоди, - попросил он, вертя в тонких пальцах сигарету, которая не влезла в портсигар и движения его завораживали, - у меня в голове не укладывается. Я понимаю суть природы Всеотца, как и Лафейсона, но ни от одного из них я не слышал рассказов о том, что они видят себя со стороны. По медицинской классификации смертных это значится как диссоциативное расстройство идентичности, или по-простому, раздвоением. - Нуаду, наконец, перестал издеваться над сигаретой и закурил, налил себе ещё виски и продолжил. - Если брать твою версию за основу, что даёт такой эффект?
Версия Труд была правдоподобна - даже больше, чем ему показалось с самого начала. По крайней мере, она объясняла многие странности, что творились с ним с момента встречи с Хаосом и покрывала их гораздо больше, чем любая теория.
- И что приводило меня к состоянию кровавой ярости? Дома, - он пригубил виски и затянулся. Клубы дыма вокруг них сплетались в странные узоры, отгораживая от людей; нездешние пейзажи вырисовывались в густом полотне, чтобы потом утянуться в вытяжку языками, более напоминающими пламя. - В Асгарде я к подобному склонен не был вовсе и сомневаюсь, что выявление хаотической составляющей вывело бы это в такую форму. Здесь что-то ещё, Труд. И это что-то вмешалось в пробуждение природы.
Хюмирсон поднял взгляд на валькирию и всмотрелся в нездешнее лицо, словно силясь запомнить каждую черту.
- По крайней мере, - он затянулся снова и дым плющом обернулся вокруг бутылки виски, - твоя версия многое объясняет. Понять бы всё остальное, может быть, удалось бы вырваться из всего этого. - В голосе послышалась горечь, что полынью вплелась в дымные завитки. Или то было послевкусие от абсента? - Я ведь думал оставить законность тебе тогда, в нижнем мире, - с убийственной честностью признался он. - Потому что какой из меня законник, учитывая обстоятельства? Ни чести ни законности, с собой справиться не могу. Но ты могла бы. Потом только понял, что то будет губительно для тебя, а сегодня ты подтвердила мои догадки.

Не так он представлял и объяснения в любви, и первый вечер вместе - и вообще всё остальное. Но, наверное, они оба были настолько неправильными, что правильному в их жизни было не место. Фетчей он видел не единожды, фамилиаров тоже, в том числе среди Туата, а вот с фюльгьей в обличии валькирии он сталкивался впервые, хотя возможности подобной связи представлял. В теории. Странный то был день, не менее странной была и ночь. Для смертного - немного черезчур.
- Я видел будущее и раньше, - Тюр затушил сигарету и, плюнув на приличия, приложился к горлышку бутылки, - в пламени и текущей воде, чаще - случайно. Теперь многое вижу отчётливее и почти без дополнительных усилий. Но я ведь не шаман, магия туатов иного толка. Хотя, - Аргетлам замолчал, глядя сквозь валькирию. Он вспоминал ощущение ветра, бьющего в лицо и приближающиеся камни, а после - радость полёта. Он умирал столько раз, что хождение по изнанке стало для него более привычным, чем нахождение по эту сторону бытия. Тряхнув головой, он сфокусировал взгляд на Труд и мягко улыбнулся. - Хрен с ним со всем. Я ещё не понял, как ко всему произошедшему относиться, но я разберусь, - пообещал он.
Становилось душно, музыка пульсировала в висках и дым окончательно отгородил их от остального зала, оставив им лёгкий запах трав и свежесть.
- Слушай, тебе же нужно ничего не замечать, да? - Он кивнул на сильно початую бутылку абсента. - Я, конечно, не могу врачевать души, но дать тебе роздых в моих силах, теперь - особенно. Хочешь попробовать сбежать от себя так, как это делают туата? - Нуаду сделал несколько больших глотков и вновь потянулся за сигаретами.
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#20

Сообщение Thrud Thorsdottir » 01 июн 2018, 12:47

Надо было отдать должное бывшему королю: он давал себя труд сначала подумать, а уже потом становиться в позу и отрицать всё, что не укладывалось в обширный пласт его собственных измышлений, но при том он не особенно упорствовал в своей категоричности. Для валькирии, которой приходилось мириться с твердолобостью и непрошибаемостью большей части своей семьи, это было весьма неожиданно. Вновь закинув ноги на соседний стул, она откинулась назад, потянулась, грациозная и гибкая; чуть слышно хрустнули позвонки.
Вёльва снова хлебнула алкоголя, запрокинула голову и стала смотреть в потолок, заложив обе руки за голову и запустив сильные пальцы в густые волосы. На кончиках кос поблёскивали искры, пока она слушала голос собеседника.

Не сказать, что всё услышанное носило большой семантический смысл. Аргетлам не был идиотом, но, как и все северные боги, явно любил придумать себе сложности, чтобы потом героически их преодолевать - похоже, что это позволяло асам почувствовать вкус к жизни и чем-то себя развлечь. Труд чуть поморщилась.
- Бла-бла-бла. Не равняй нас по смертным меркам, Тюр, и себя не равняй тоже, мы - не люди, и люди - не боги. Пусть твоё тело смертно, но дух - нет. Мы похожи друг на друга лишь в количестве конечностей, наши разумы и души отличны, и дело не в силе, а в том, что составляет нашу суть. Я тоже вижу себя со стороны, хотя во мне нет и следов ярости берсеркеров, что у отца и братьев, и причина тому - транс, который позволяет мне видеть будущее и прошлое так, как если я сама проживала чужие жизни. Боевой транс Моди затмевает его разум во время битв, да так, что затем он не способен соотнести собственные воспоминания с самим собой, и тоже видит произошедшее словно чужими глазами. Ни я, ни он не встречались с Хаосом, и если душевное состояние моих братьев ещё может вызывать вопросы, то нормальнее меня во всём Асгарде только Бальдр. Ты не там ищешь, пытаясь объяснить симптомы, когда надо смотреть на первопричину, да ещё додумался тащить человеческую психиатрию в попытке что-то понять. Верно говорят, что горе от ума.
Вздохнув, дева щита смерила взглядом наполовину опустевшую бутыль, но не притронулась к ней более. Не потому, что пить больше не хотелось, но в этом спирте смысла не было как такового.
- Я бы не взяла, - равнодушно пожала плечами женщина, - об этом тебе бы следовало поговорить с Форсети, быть может, но уж точно не со мной. Я не гожусь на роль закона и я никогда не подняла бы тот меч, ибо не по мне он. Мой путь - битвы да смерть, и другой мне не надобен. Кроме того, я не божественна по своей природе, так что взять чужие силы мне неподвластно, они не способны прижиться во мне. Эти долг да право тебе самому нести и дальше. Не знаю, к добру аль к худу, но уж как есть. Отец, впрочем, будет рад - он всё ещё ждёт, что ты вернёшься домой.

Женщина улыбнулась на миг, и по острым скулам разбежались зеленоватые отблески волшбы, искорки от болотных огней.
- Ты не только колдун, связанный со стихиями, каковым тебя сделали альвы, в тебе есть дар к сейду, и он силён. Слабее, чем у деда или у Фрейи, но не слабее, чем у Локи. Я увидела его ещё в нижнем мире. Не будь в тебе этой искры, нашей связи существовать бы не смогло, проводникам, подобным валькириям или дисам, нет дела до магии, мы ходим меж миров, и только шаманам доступно следовать за нами. Это, кстати, ещё одна причина, по которой я считаю твою двойственность проявлением трикстерской природы, ибо сейд - не обычное для мужа искусство, мужчины чаще всего не способны воспринимать мир так тонко. Это участь жён и трикстеров, способных сочетать в себе и хтоническое, и упорядоченное начала.
Она царапнула ногтем своё колено, обтянутое плотной тканью джинсов. Человечество уже успело придумать состояние квантовой неопределённости и мысленный эксперимент с котом Шрёдингера, чем существенно упростило валькирии объяснение собственных проблем, связанных с нахождением одновременно в двух состояниях, но нынешнее её самочувствие ставило в тупик даже саму Труд. Что-то случилось (или же: кто-то случился), и живое начинало преобладать над мёртвым, нарушая гармонию её существования.
Слышать предложение помощи от первопричины этого было даже несколько забавно.
- Ты не понял, - встряхнула асинья волосами, - проблема не в бегстве и не в необходимости скрыться, она вообще не разовая. Моя жизнь покатилась в Хельхейм вместо того, чтобы идти так, как она шла много лет до. Будь у меня желание только переждать, в том не было бы печали; есть транс, есть асгардийский мёд, что свалит и Слейпнира; однако всё немного хуже и немного глубже. Я знаю лишь один надёжный способ вернуть баланс между живым и мёртвым в себе самой, но самоубийство покуда не входит в мои планы. Дед меня не поймёт.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#21

Сообщение Týr Hymirson » 01 июн 2018, 16:31

Её движения завораживали, Хюмирсон пытался отвести взгляд, сознавая, что после танца он уже не сможет смотреть на Труд отстранённо. Её ладонь в его, её близость, её дыхание и сила, звучавшие в унисон с его - подобного он не испытывал ни с кем. Он не понимал, было ли это результатом связи, получил ли он возможность чувствовать от него, или это было его собственное чувство, передавшееся ей, но оно тоже было поделено на двоих и это нравилось ему. Наверное, можно было что-то сделать, вновь вспомнить про ледяную броню разума, да только он не хотел того - и это изумляло его ещё больше. Тряхнув головой, он прогнал наваждение, в котором был виноват сам и вцепился в разговор, как в соломинку, спасающую его от необдуманных решений.
- Я отвратительно объясняю, - посетовал Аргетлам. - Этот диагноз нагляден, потому что он ближе всего соответствует тому, что происходит. Есть факты и есть твоя теория; не скрою, что она весьма удобная, хотя я от неё в восторге. И есть вещи, которые в неё не вписываются, а, значит, либо теория неверна, и мне очень бы хотелось того; либо эти вещи имеют иное объяснение, и это вероятнее - она, в отличии от моих, объясняет гораздо больше.
Он с неудовольствием посмотрел на бутылку виски. Алкоголь сделал всё с точностью до наоборот, вместо того, чтобы дать ему возможность расслабиться, заставив его мозг работать в ускоренном режиме. Тюр и забыл, каково это - не быть ограниченным возможностями смертного разума - и азарт к размышлению ощущался почти физически. Сейчас он был готов носить валькирию на руках, так близко к нему была разгадка, что тяготила его тысячи лет.
- Быть может, и вернусь, - кивнул он, машинально пальцами выводя на портсигаре узоры, вспыхивающие льдистым синеватым отсветом. - Всеотец счёл, что это возможно теперь; дело за малым: понять, как я могу это сделать. Взгляд со стороны всегда много значит, а твой - особенно, спасибо.
По-птичьи склонив голову к плечу, Нуаду смотрел на деву, которая за неполных два десятка лет перевернула его жизнь с ног на голову - и продолжала это делать не задумываясь. Он даже не сознавал, что делает то же самое с её жизнью - слишком был ослеплён ею.
- Это, - он сделал выразительную паузу и раскрыл портсигар, вытаскивая сигарету, - неожиданно. Я полагал, что понимание процесса и теория - мой потолок, потому что магию туата я получал через жертву себя стихии, её не было у меня прежде. Но это и правда подтверждает твою догадку. - Щёлкнула зажигалка и Хюмирсон с наслаждением затянулся. - И косвенно объясняет ярость: колдовство Миаха может так влиять на состояние транса, а, поскольку с ним я работать не учился, выходит то, что выходит. Жаль, что я узнал это только сейчас и проверить возможности у меня нет.

Он откинулся на спинку стула. Всё он понимал, тысячи лет находясь в таком же подвешенном состоянии, что и валькирия, но у него были миллиарды лет опыта за плечами, не дающие соскользнуть в излишнюю рефлексию или что-нибудь столь же деструктивное. У Труд был лишь неудачный опыт, от которого она спряталась раньше и хотела бы, наверное, спрятаться сейчас, но проблема достигла таких масштабов, что этого не получилось бы в любом случае.
- Зачем-то же ты намеревалась утопиться в алкоголе, - резонно возразил Нуаду. - Значит, речь идёт не о том, чтобы скрыться от проблемы, а в сложности принятия решения или в том, что ты не видишь иных выходов. - Её зацикленность на смерти была понятна, учитывая природу валькирии, но её варианты решения не нравились ему совершенно - самоубийство не изменит ровным счётом ничего, уж это он знал совершенно точно на своей шкуре. Вновь глотнув виски, он продолжил. - Дело в том, что туата никогда ничего не делают просто так; вся их жизнь состоит в предписаниях и обязательствах, даже их коварство и хитрость - следствие этих законов. Смертные не просто так стремятся в Холмы - бегство от себя в страну чудес приводит к тому, что они принимают себя или приходят к какому-нибудь решению. Но то люди, а мы просто изменяемся и получаем короткую передышку, чтобы понять, что мы делаем не так. Ответ не всегда удовлетворяет нас, но он всегда правильный. А ещё, - он коварно улыбнулся, - время в Холмах течёт иначе и я могу им управлять до определённого предела, поэтому вернуться к этому же дню ты сможешь в любой момент. Давай попробуем ещё раз иначе: я предлагаю прогулку в мой мир, в моей компании. Место, где ты не решаешь ничего, но которое даст тебе понимание того, что следует предпринять дальше. Позволишь быть твоим проводником на эту ночь?
Он поймал её взгляд, чтобы не отпускать больше и ждал ответа, готовый протянуть руку в случае согласия. Живой и настоящий, более реальный, чем клуб и люди в нём - туата, повелитель стихий, сейчас он был не похож на себя даже в начале вечера; приходило понимание, почему смертные женщины уходят в Холмы, лишь раз увидев сидхе. Это не было магией, природа сама позаботилась о совершенстве этих существ, а Хюмирсон принял их природу и вряд ли сейчас сознавал, какое впечатление может производить на валькирию, являясь резким контрастом к её прежнему существованию.
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#22

Сообщение Thrud Thorsdottir » 02 июн 2018, 20:25

Труд чуть заметно пожала плечами, как бы говоря, что её дело: поведать то, что знает она и видит, а уж как тем распорядиться - то Нуаде решать самому. Она понимала его чувства, пожалуй, понимала, ибо могла разделить их, хоть и не слишком того желала, но, коль говорить откровенно, считала, что трикстером быть лучше, чем безумцем. Несмотря на то, что в Асгарде сходить с ума было обычным делом, боги так же легко становились нормальными: горячка боя спадала, оставляя руки в крови по локоть и чувство опустошения, но никто из берсеркеров не страдал рефлексией и размышлениями о своей природе. Это вообще было не особо принято; мужи предпочитали больше действовать, чем думать, Один же со своей склонностью к анализу и манипуляциям образцом для подражания служить не мог, ибо не вписывался в категории ни правильного, ни обычного.
Тюр в этом был весьма похож на него.
Она покачала головою, и в мелодичном высоком голосе, хранящем в своём перезвоне отзвуки стальных песен мечей да копий, послышалась жалость:
- Вовсе нет. Твоя сила велика, ты всего лишь не умеешь ею пользоваться. Я думаю, дед знал об этом, но догадываюсь, почему он не стал учить тебя или хотя бы говорить о том: ждал, пока сила проснётся, и тебе придётся принять её существование. Асгард - не самый толерантный город, наша семья порой консервативна до сведённых скул, и муж, что ведает сейд - сомнительное удовольствие, так что тот Тюр, что жил в далёком прошлом, оное бы не понял. Тебе надобно было измениться, и ты изменился. Впрочем, сдаётся мне, что возможность познать то и увидеть тропы, по которым не ходить другим, тебе ещё выдастся. Не сейчас, верно, но в этих тайнах не принято торопиться.

Несмотря на громыхавшую музыку, они прекрасно слышали друг друга, словно их двоих не было среди людей, и вся реальность Мидгарда не имела над ними власти. И, может, не так уж далеко от истины оное было, ведь оба они были духами и вплетались в ткань мироздания нитями судеб своих, люди же оставались людьми.
В этом было их счастье, пожалуй. Suum cuique.
- Потому что, я ответила ранее, у меня нет причин не пить, так зачем мне от того отказываться? Асы не живут прошлым, - чуть усмехнулась женщина о ледяных глазах, - быть может, я не настоящий ас, но эту истину усвоила крепко: мы смотрим лишь вперёд, а потому и возвращаться к тому, что пережито, не в наших правилах, ежели только то не славная драппа о победах наших воинов и красе наших жён.
Над столом повисла тишина: туман, укутавший двух существ, ни одно из которых не было ни человеком, ни богом, не было ни мёртвым, ни живым, стелился вокруг них, снегом кружась над тёмными волосами зимнего короля, хвойными лесами восставая за спиною покровительницы природы. Подперев одной рукой острый подбородок, она смотрела на мужчину пред собою, но в её взгляде не было обыденного для женщин восхищения совершенной красотой сокрытого народа; вместо того было что-то более глубокое, древнее, ибо взор её, пробираясь под кожу, проникая в кровь саму, без труда находил душу. Дева щита была безразлична к внешней красоте так же, как была безразлична к любому влечению - от самой себя огороженная, Труд почти не ведала желаний.
Тюр привлекал её - не внешне, хоть и был, безусловно, совершенен, как весь народ, с которым провёл столько лет; в нём было что-то иное, смесь запаха силы и печали, так похожей на её собственную, бессмертие, ставшее наказанием, нецельность, вечно гнавшая его куда-то вперёд, искать то, чего нет вовсе; долг. О долгах валькирия знала всё, не меньше знала и о тех, кому тот долг исполнять.
Тонкие и сильные пальцы коснулись её губ; жест неуверенный, нерешительный, но задумчивый. Она колебалась. Разум подсказывал, что эта мысль не слишком хороша, но интуиция велела послушать чарующий голос. В конце концов, было ли что терять валькирии нынче.
Асинья вновь тряхнула головой.
- Хорошо. Пусть так будет сегодня, что тебе ныне меня вести. Покажи мне то, что желаешь показать, а я - я буду смотреть.
Её улыбка была легка и почти незаметна; так тень облака пробегает над полуденным солнцем.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#23

Сообщение Týr Hymirson » 03 июн 2018, 01:23

- Значит, пусть это будет единственная причина, по которой ты пьёшь, - искренне пожелал валькирии бывший бог.
Она была равной ему - и никакой возраст не мог изменить того. Он редко видел её маленькой - задачи, что приходилось решать в Альвхейме или на Земле, занимали его внимание почти целиком. Быть может поэтому ему было легче теперь воспринимать её не как функцию, как было принято в Асгарде, но как живое существо, похожее на него. Он лишь жалел, что слова не могут донести всё, что понимал он - слишком мало их было и слишком ограниченный смысл они несли за собой. Но, может, его собственное творение скажет это лучше, чем он сам?
Достав кошелёк, он отсчитал наличными стоимость заказа, благоразумно не включив в него алкоголь - Лив на одной рекламе через слухи выручит больше, чем пропили они вдвоём вместе взятые, но совсем не оплатить ничего Хюмирсону не позволяла совесть. Набросив куртку и подхватив кофр с гитарой, он поднялся и улыбнулся Труд.
- Пойдём, я ещё недостаточно пьян, чтобы не садиться за руль.

Бесстыдно дорогой Indian был припаркован у входа и рядом с ним крутился охранник фейс-контроля, которому во втором часу ночи делать было особенно нечего, а пара посетителей делала селфи на фоне. Фыркнув что-то недовольное о людях, которым нечем себя занять, Хюмирсон снял мотоцикл с сигнализации, закрепил чехол с гитарой сбоку и завёл мотор.
- Шлем в кофре, если нужно, - проинформировал он валькирию, нацепляя авиаторские очки. Перебросился парой слов с охранником, дождался, пока Труд устроится на пассажирском месте, и стартовал немного резче, чем стоило.
Дорога к фьорду была прямой, а в это время суток ещё и пустой, но светофоров для Хюмирсона не существовало, хотя на знаки ограничения скорости он всё же поглядывал изредка - для приличия. Бычий череп, нацепленный на переднюю фару, разгорался тусклым мистическим светом, перебивающим электрический свет; аккуратно выписанные на кости руны сорвались в полёт, кружа перед мотоциклом словно путеводные огни. Асфальт ложился под колёса, скорость всё нарастала - и вот, они уже неслись между миров и темнота окутывала их полным безветрием. Мышцы бывшего бога напряглись, он с трудом удерживал транспорт на прямой, а скорость становилась совершенно невозможной, такой же мгновенной, как мысль.
Наконец, в бесконечной тьме забрезжил свет, к которому устремились руны - и мотоцикл следом. Свет ослеплял и пронизывал каждую клетку тела богов, причиняя боль и доставляя удовольствие. Наконец, стали проявляться очертания предметов и Аргетлам сбросил скорость. Когда они окончательно остановились, окружающий их мир стал иным, вроде бы не изменившись ни на йоту.
Они были там же, в Тронхейме, но этот Тронхейм отличался от того, из которого они выбрались, как в детстве праздник отличается от будних дней. Эта реальность, связанная с магией туата, казалась более настоящей, более искренней и более опасной, чем та, что была привычна богам. Даже для побывавшего во многих мирах, включая Ванахейм, сады Эдема и Олимп, Аргетлама, переход всегда оставлял ощущение чуда - каждый раз, когда он оказывался в Холмах. Он снял очки и обернулся к Труд. Здесь его голос звучал сродни той музыке, что удерживала внимание смертных в клубе.
- Первый раз всегда тяжело, - вымученно улыбнулся он. - Второй раз ты сможешь сама.
Фьорд, к которому вывел их путь, был красив и в реальном мире, но здесь можно было ощутить возраст этого мира - и едва ли он был старше самой юной валькирии. Страны вечной молодости не существовало более, но бесконечно юные создания забрали с собой всё, что могли. Бывший король улыбался - он тоже выглядел юным сейчас, а воздух, что наполнял лёгкие, пьянил и дурманил.
- Ничего не пей и не ешь здесь, - произнёс он лукаво. - Кроме того, что примешь из моих рук, эти правила распространяются и на богов.

Здесь было тихо, не было привычных шумов города или порта, лишь шелест прибоя, да шёпот трав. Опасность пряной нотой сплеталась со спокойствием, обнажая души до предела и тревожа разум, но вместе с тем приносила лёгкость, упорядочивая мысли. Туата протянул валькирии венок из дубовых листьев и они золотились в отблесках звёзд.
- Увы, - в голосе не слышалось раскаяния, только лёгкая грусть. - Это только листья в нашем мире, но это знак, что ты имеешь право быть здесь.
И воздух зазвенел от его слов, но он привычно не обратил внимания, его занимала лишь Труд. Здесь не было места лжи и смерти, действительно дышалось легче, чем во всех остальных мирах, но стоило ли это обманчивое спокойствие боли, что приносил ветер, тревожа обнажённые души?
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#24

Сообщение Thrud Thorsdottir » 03 июн 2018, 11:53

Кивнув Тюру, вёльва поднялась со стула, будто бы неохотно - потянулась, чуть дёрнула краем губ, глядя куда-то в сторону. Лейкни, перебравшийся на стол, ерошил перья на сгибах крыл, наблюдая за асами чёрными бусинами глаз, но, что диковинно было, молчал. Воительница отдала ему свёрток с поясом, взъерошила ладонью перья на подставленном загривке и велела её не ждать, ибо сама теперь не знала, когда вернётся: вероятности впереди путались, мешались, заплетались в узлы, не давая себя рассмотреть как следует, а ей и не хотелось вглядываться в них слишком пристально.
Пусть всё будет, как должно, и никак иначе, потому что она устала теперь, и под сталью брони из долга, верности и вечного спокойствия обнаружилось вдруг живое сердце.
Подобрав свою толстовку, она вышла следом за мужчиной, на ходу натягивая одежду через голову. Чёрный капюшон лёг на медные волосы, тенью сокрыл лицо; сейдкона убрала руки в карманы, закрываясь словно от всего остального мира. Едва ли кто-то из гостей клуба, переживавших после танца соприкосновение с магией, что древнее человечества всего, заметил две тени, выскользнувшие прочь, а Лив только проводила их взглядом и качнула головой: не иначе, как Рагнарёк решил настать раньше времени, что Аргетлам решил петь, а младшая из валькирий не убила мужчину, посмевшего её коснуться.
Чудны, что говорится, дела вселенной.

На улице было тихо и почти безлюдно, как и должно было в середине второго часа ночи.
Чуть поодаль был припаркован другой мотоцикл, лёгкий и даже немного изящный на вид BMW; несколько бесконечно долгих мгновений валькирия смотрела на него, потом кивнула и, развернувшись на пятках военных ботинок, подошла к бывшему богу. Свою технику она забрать всегда успеет, а искать путь меж ничто и нигде в одиночестве ей не хотелось. Этот вечер уже был достаточно странен, чтобы не следовало искушать судьбу более необходимого, а близость к чужому телу, которой Труд так старательно избегала тысячи лет - что близость; после танца по-над бездной, когда не осталось никого, кроме них двоих, безнадёжно было прятаться от этого вновь.
От шлема она отказалась, заранее сочувствуя тому дорожному столбу, которому не посчастливится встретиться с её головою. Но вскоре это вовсе стало неважным, и дорога выстелилась перед ними серым шёлком, северным сиянием; пляска рун и волшебства ткала переход.

Сильные руки валькирии, обнимавшие туата за пояс, сжались сильнее, переплелись друг с другом её тонкие пальцы; а затем мир, рассыпавшись в осколки да память о начале времён, проявился заново, почти не изменившись и став вместе с тем ощутимо другим. Она ткнулась лбом в кожаную куртку, и по чуткому обонянию резануло смесью алкоголя, табака, дубовой коры и отчего-то - цветов, а затем женщина отстранилась, ускользнула от Нуады, спустившись на землю, скрестила руки на талии, запрокинув голову и всматриваясь с удивительным вниманием в бескрайнее небо. В чёрных зрачках отражалась звёздная пыль.
Его чарующий голос вырвал её из забытья. Сейдкона рассеянно улыбнулась, глянув на своего спутника из-под тёмных ресниц, что взгляд её оттеняли до морской синевы, и невозможно было сказать, шутит она или говорит серьёзно. Труд, что уж таить, и сама обычно не понимала того.
- Говорят, что испивший мёда в пределах Холмов навсегда останется их пленником, но разве не говорят вместе с тем, что испивший вина из рук туата или разделивший трапезу с ним, станет принадлежать ему - аль ты просто не хочешь делиться мной с домом своим?

Её лицо смягчилось, потеряв жестокость, застывшую в прямой линии плотно сжатых губ, в тенях у крыльев тонкого носа, стало будто бы моложе. Вертя в руках венок, она рассматривала золотую листву, с мягким шорохом переливавшуюся бликами под полуночной луною; эти отсветы бродили по бледной коже, придавая чертам девы битв потустороннее, странное очарование, а затем - мягко опустила на свои волосы, и ни одной короны не сравниться было с ним.
- Пойдём к морю, - окликнула она своего спутника. - Вода всё уносит, и лишние мысли тоже.
Алкоголь не дал ей желанного мертвенного спокойствия, не дали его и свежий воздух с привкусом свободы да отблеск звёзд, и не могли дать, ибо здесь, как и в Ванахейме, ярко цвела жизнь, взраставшая свежими побегами волшбы. Бесшумно ступавшая по земле дева битв, хранившая в своих чертах и движениях что-то очень звериное, чувствовала нараставшую тревогу, смешанную с непониманием. Быть может, ей хотелось куда-то бежать, быть может - наоборот, укрыться от всех, залечь во тьме, чтобы, подобно волку, зализать собственные раны, которые не увидеть глазами, но не было ни определённости, ни понимания, что дальше, только перекатывавшиеся белыми брызгами волны.
Солёные брызги падали у женских ног.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#25

Сообщение Týr Hymirson » 03 июн 2018, 20:41

Он был разочарован, когда валькирия отпустила его; прикосновения уносили сомнения и боль прожитых лет, оставляя ему только здесь и сейчас. Почти физически он ощутил, как возвращаются мысли, тревожащие его разум и гонящие вперёд, не давая роздыха. Вопрос валькирии ударил наотмашь - ответ Аргетлам знал и рад был бы отшутиться, но природа места заставляла его быть искренним и отвечать честно, как бы он не хотел спрятаться от самого себя.
- Вообще ни с кем не хочу, - обезоруживающе признался он. - Даже мысль о том, что ты можешь быть чьей-то ещё, причиняет боль и несказанно злит. Но дело не в этом, - Нуаду вздохнул и заглянул в синие глаза, отвечая улыбкой на улыбку. - Ши не могут иначе, их жизнь подчинена законам, которые они сами постичь не в силах, и всё же, в этих законах есть логика. Они накладывают обязательства на тех, кто имеет с ними контакт и делают это как дышат. Приняв от них что-то, ты принимаешь на себя эти обязательства - и не важно, идет ли речь о еде, музыке или плотском удовольствии. Ну, а поскольку потребности у низших ши весьма ограничены, обязательство будет чем-нибудь вроде смертельной игры, когда они получают силу от своей жертвы, или загоняют её до смерти, или что-нибудь ещё такое же созидательное. Ты для них будешь весьма желанной игрушкой: только представь, сколько силы они могут получить от тебя и как долго ты проживёшь, развлекая их. Такой судьбы я не пожелал бы никому, а тебе, - он вновь улыбнулся и опустил голову, - тебе особенно.
Про себя он отвечать не стал. Соблазн воспользоваться незнанием валькирии был велик; она стала бы принадлежать ему безраздельно, сделалась бы вещью, игрушкой на миллиарды лет, потому что за счёт её силы он смог бы существовать, забыв о смертности. Будь на её месте другая, он поступил бы так не раздумывая, потому что природа ши была и его природой. Он и использовал своих жён не раздумывая, а они отвечали ему взаимностью, но ни одна из них не могла разбудить в нём тех чувств, что разбудила Труд. Он не хотел лгать ей, не хотел принуждать её ни к чему - она сама должна была решить, готова ли она разделить его путь, в котором никогда не будет ни отдыха ни покоя.
- Пойдём, - согласился он, доставая портсигар и пряча улыбку за сигаретой. Венок породнил её с обитателями этих мест, сделав больше духом, чем богиней и лёгкий ветер зазвенел в листьях, рассыпая искры на рыжие волосы.

Они шли - и ветер плащом стелился позади. Листья украшали голову валькирии, воздушному королю не требовалось и того, чтобы мир признал его своим. Каждый шаг оставлял на земле свежие раны следов, зарастающие травой едва они проходили дальше. Прибой играл с порывами ветра точно щенок, обдавая обоих солёными брызгами; в сумраке северной ночи скользили две тени, ирреальные даже для этого мира, а мир радовался им и звал вперёд чудесной музыкой и лунной дорожкой над волнами.
- Держись за мной, - попросил Аргетлам, почему-то шёпотом. А после ступил на воду, словно это был берег. Идти было трудно - слишком мягкой казалась поверхность, сминающаяся под шагами бывшего бога складками блестящего шёлка. Он не спешил, понимая, что едва ли валькирия часто прогуливалась по воде таким образом, но пришли они довольно быстро. Один из островков, многочисленных в этом фьорде, был небольшим и каменистым, но самым главным достоинством его была пещера, из выхода которой прекрасно просматривался восток с тёмной полоской горизонта. Чем-то пещера была знакома Труд, но понять сразу не удавалось, Нуаду же загадочно молчал. Плеск волн отражался от сводов, успокаивая своей мерностью. Перед входом с камней стекала вода, образуя маленький ручей, текущий в сторону залива; вода в нём была ледяной и очень прозрачной. Усевшись на камень, Аргетлам позвал валькирию:
- Иди сюда, - на камнях рос мох, делая валуны удобными для сидения, но сырыми, поэтому туата сбросил куртку, предлагая садиться на неё. С выбранного им места вид на фьорд захватывал дух, мир смертных казался жалкой подделкой на то, что видели они. - Если захочешь пить - источник пригоден для того, но должен предупредить, это небезопасно, как и всё здесь. Вода помогает в принятии решений и даёт ответы на незаданные вопросы, так что если не готова ко внезапным откровениям, лучше воздержаться. - Теперь настала очередь Нуады загадочно смотреть на валькирию, оставляя гадать, шутит он, или нет. Откуда-то из глубины пещеры послышался звон, словно смех в ответ на его слова, а после всё стихло. Мгновение поколебавшись, бывший бог коснулся плеча валькирии и вопросительно заглянул в её глаза. Он не знал, готова ли она к ощущению его чувств, но надеялся, что танец позволит ему прикасаться к ней чуть чаще, потому что единственный в этом месте, кто мог дать ей спокойствие, был он сам.
- Смотри, - шепнул он ей. Полоска горизонта зазолотилась, рассыпав по воде искры, а тени вокруг них стали глубокими и таинственными. Острое чувство тревоги и несбывшегося полоснуло по сердцу, заставляя искать убежища.
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#26

Сообщение Thrud Thorsdottir » 04 июн 2018, 00:33

Ты посмотри, красиво как!
До тишины в груди.


На женском лике вспыхнул румянец, что ничего общего не имел с горячкой боя, но взор её остался твёрдым, только улыбка показалась совсем растерянной. Несколько секунд она молчала, не зная, должно быть, что сказать о такой откровенности, ведь она не рассчитывала на ответ столь оглушающий и честный, да и вовсе, наверное, ничего не ждала услышать, потом тихо рассмеялась, пряча за смехом своим неловкость.
- На самом деле, тебе не следует думать об этом, - произнесла она тихо, остро взглянув на Нуаду, и взгляд белой вестницы стал очень пронзительным, точно мог бы пробить навылет стрелою, - fylgja не выбирает, кому станет проводником, но эта связь так крепка, что ни для кого другого проводником мне не стать, а без этого для подобных мне никогда не будет той близости, в которой можно танцевать. Мне неведомо, почему всё сложилось так, но так… Есть. И нам жить с этим. Не знаю, что будет, попробуй я испить мёда здесь, ведь я уже не смогу остаться - связь потянет за тобою, но, пожалуй, проверять то мы не будем. Это не тот опыт, которого мне не хватает.
Кивнув зимнему королю, чьё лицо Холмы сделали лукавым и юным, она послушно двинулась за ним, бесстрашно ступая на гладь фьорда, и та выдержала её так же охотно, как своего хозяина. Море провело их к острову - и снова стало собою, набежав на берег крупной волной и разбившись в белую пену. Пещера чудилась знакомой; прищурившись, валькирия всматривалась в распахнутую тёмную пасть, но так и не захотела подходить, осталась рядом с творцом этих мест, наблюдая за тем, как он касается камней и мха, как смотрит в кристально-чистые воды ручья, и слушая голос, мягкий, напевный, он завораживал глубиной своего звучания.

Опустившись на камень рядом с мужчиной, Труд вытянула длинные ноги и, прикрыв глаза, подставила лицо прохладному ветру. Прохладные его пальцы гладили острые скулы валькирии, сглаживая тяжёлые тени под глазами, что превращали её в лик черепа, но вскоре дева щита пошевелилась, склонилась вперёд. Распустив шнуровку на берцах, она стянула их с ног, отставила рядом с камнем. Влажный упругий мох приятно холодил стопы.
Некоторое время она сидела неподвижно: статуя, кошка со всем её терпением, но потом медленно повела головой и прислонилась к чужому плечу, отёршись о твёрдые мышцы Нуады щекою. Его близость беспокоила, но вместе с тем приносила тепло, определённость в этом странном мире, который валькирия никак не могла признать своим и который тревожил её существо чувствами, что невозможно было выразить. Хотелось укрыться от них - или от своего отторжения, или от собственных мыслей, и она отвернулась, прижалась лбом к руке бывшего бога. Её собственные пальцы бессмысленно бродили по плотной ткани джинсов, по толстовке, мягко укрывавшей точёный стан, а потом вдруг, точно случайно, нашли косы, и дева битв, стянув резинки, стала распускать свои волосы, подставляя их морскому бризу, как совсем недавно подставляла лицо.
Густые локоны потекли по плечам и груди, переливаясь свежеотчеканенной медью, и золотом блестел венок в них. Уже и впрямь не ас; унаследовавшая от матери своей ванскую кровь, Труд не была настоящим божеством, не найдя в себе истинной сути, и потому порою представала духом - как теперь, лёгкая, почти хрупкая, ирреальная даже для этого мира. Она остро пахла полынью и васильками, а железо, струившееся за девой битв обыденно, почти ушло, стало едва различимым; но даже сама Вилкмерге не знала имени этой своей ипостаси. Его, пожалуй, и не было, ибо в Ванахейме, блуждая меж древних лесов, она всегда бывала одна, и некому было её звать, а нигде больше не было сил, способных вёльву превратить в ту, коей она стала сейчас.
Вздохнув глубоко и тихо, как поле после доброго дождя, она чуть отстранилась, но узкая ладонь её лежала на запястье бывшего короля - тонкий белый росчерк с чернёнными линиями татуировок. Взгляд сейдконы обратился к горизонту.
Здесь было так красиво - и так же тревожно, и всё больше нарастало неведомое напряжение в груди, что желало заставить её бежать и искать то, чего, должно быть, не существует. Вместо этого валькирия просто смотрела на него, впитывая кожей чужое тепло, и ждала чего-то.
Ответов, от которых даже не ведала вопросов, быть может.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#27

Сообщение Týr Hymirson » 04 июн 2018, 17:12

Бывший король не понимал, как относиться к словам Труд. Его взгляд, на мгновение заледенел от обречённости, звучащей в её речи, а после он тряхнул головой и напомнил себе, что опыт в отношениях у валькирии ограничивается несколькими неудачными попытками брака, а чувства долгое время не существовали для неё и она не очень понимает, что делать с собой, с ним и всем, что на неё свалилось.
- Не могу не думать об этом, - засмеялся он. - Я понимаю, что ты права, но такие вещи не диктуются разумом.

Он пожалел о своём решении вытащить валькирию в Холмы, правда всего на мгновение. Её присутствие рядом беспокоило бы его даже без связи - ни затворником ни монахом он не был, а Труд была весьма и весьма привлекательна даже сквозь отстранённость, что всё ещё проскальзывала сегодня. Связь передавала ему её тревогу и непонимание происходящего, а прикосновения заставляли ощущать отнюдь не целомудренное влечение; Аргетлам сдался. О том, что он скоро умрёт, о том, что ему скажет её отец, а что - дед, он подумает после. Дева нуждалась в нём не меньше, чем он в ней и он мог помочь. Глубоко вздохнув, он позволил волшебству места упорядочить его мысли и впустил тревогу в сердце, а после притянул Труд к себе. Острые кленовые листья венка тут же впились в плечо, но он был рад этой боли, она отрезвляла. Надолго ли хватит его выдержки здесь, где лгать себе невозможно?
- Не ёрзай, пожалуйста, - попросил Нуаду, удерживая деву в покое. Тонкие пальцы запутались в медных волосах и он с удовольствием вдохнул её запах. - Я не железный.

Утро вступало в свои права, солнце неохотно просыпалось, нежась в пушистых облаках и ласково касаясь кожи тёплыми лучами. Ночь уходила, оставляя в расщелинах щупальцв теней, но на маленьком островке, где богов было больше, чем деревьев, почти не осталось тёмных уголков. Свет скользнул за спины, превращая пещеру из мрачной в весьма уютную. Посреди стоял алтарь, расколотый пополам, а постамент его был увит плющом уже много лет. Стены пещеры были оплавлены почти до зеркального блеска, но следы пламени стёрлись от времени. Где-то глубоко были видны ещё выходы, но куда они вели, было непонятно.
Но всё внимание Аргетлама было направленно на рассвет под шелест волн. Солнце, сжигающее до тла все сомнения и тревоги, сейчас несло покой - не смерти, но жизни; бывший бог щедро делился своим спокойствием и уверенностью с валькирией. Он хотел разделить с ней чудо, которое возможно было только в мире туата и раз уж он не мог взять её с собой, то хотя бы показать его он мог.
Наконец, его ожидание подошло к концу: на поверхности воды показалась огромная серебряная голова с плавниками, потом ещё одна - и ещё. Гибкие тела поднимались к солнцу, расправляя крылья и вздымая тучи брызг. Ликование змеев ощущалось физически, в каплях играла радуга, а серебро чешуи невыносимо сверкало. Сколько длилась игра водяных змеев, было неизвестно. Казалось, что прошла вечность, но своенравное светило так и не сдвинулось с места, когда последниий хвост скрылся в водах фьорда, оставив лишь волны, плеснувшиеся о камни.

С сожалением, Нуаду отпустил валькирию. Спокойствие ушло вместе с его прикосновением, а сам он поднялся, чтобы остудить горящее лицо в ручье. Дышал он тяжело и хрипло; женская близость не прошла для него бесследно - и ледяная вода не могла с этим справиться. Высокая, выше многих смертных женщин и крепкая, как молодой ясень, она всё равно была меньше его в его смертном воплощении и, пожалуй, это нравилось ему не меньше, чем разговоры с ней, или её прикосновения.
- Знаешь, - неожиданно заговорил он, - если бы я не сошёл с ума раньше, я сделал бы это сейчас. Не...
Он хотел сказать, что не понимает, как она к нему относится, но вряд ли она сама понимала это. И торопить свершившееся покуда было опасно для валькирии. Мгновение удивлённо глядя на женщину, что тревожила его сны с завидным постоянством, Нуаду шагнул вперёд и оказался перед ней, глядя в тревожное лицо сверху вниз.
- Катись всё, - выдохнул он и коснулся её губ своими. Мысли о должном остались где-то вместе с морскими тварями, похороненные в ледяных водах фьорда.
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#28

Сообщение Thrud Thorsdottir » 05 июн 2018, 00:08

Я представляю:
Твои губы с привкусом мёда
В мои губы с привкусом меди. ©


Когда ас обнял её, коснулся ладонью, вёльва напряглась, точно кошка перед прыжком, словно готова была в единственный миг сбросить чужое касание, оттолкнуть и убраться прочь самой, но миг спустя плечи её поникли. Статная и сильная обыденно, красивая жестокостью войны и смерти, Вилкмерге казалась обессиленной и почти несчастной, когда пряталась под чужими объятиями, и не нужно было никакой связи, чтобы почувствовать глубину её смятения. Всё было так просто и понятно раньше; была она - и был мир, на который она смотрела лишь сквозь призму долга, сквозь свои обещания, и как и почему всё изменилось так стремительно, Труд никак не могла взять в толк.
- Извини, - неловко произнесла женщина, переплетя пальцы и пряча ладони меж своих колен, точно бы ей стало холодно.
Она не умела жить в мире с собой.
Что там мир! Она не умела даже понимать, кто она есть и что она представляет собою, не понимала, что составляет само её существо. Увечная, не ставшая богом по причине, которая никому не была открыта - кроме, быть может, Всеотца, что молчал по своему обыкновению, - сейдкона не задумывалась о том, что в ней есть, ибо был покой, и ей всегда его хватало. Но теперь не было - была тревога, такая пронзительная, что было сложно дышать, и даже тепло туата, мягко удерживавшего её рядом, не способно было отогнать её надолго.

Морские змеи, восхитительный танец свой выплетавший над волнами, отвлекли её, заворожили, и, приподняв голову, женщина смотрела на то, как звери, которых не существовало в оставшемся позади Мидгарде, радуются новому дню. Серебристые блики от их крыльев да чешуи отражались в её зрачках, и на миг отступило всё терзавшее душу юной валькирии: остался только лёгкий, с привкусом радости, разделённой с ними, восторг. Природа была ей не менее мила, чем битвы.
Продолжалось это целую вечность; чудовища родом из глубин играли друг с другом, грациозно ныряя в воды и вновь поднимаясь из них, и могучие тела свивались в кольца и спирали, переплетались, точно ленты. По полётам воронов люди умели гадать, и Труд улыбнулась едва заметно, думая о том, какие сакральные знаки они могли бы разобрать здесь.

Солнечный свет озарил пещеру, и теперь дева битв узнала её, свод, оплавленный огнём, и расколотый алтарь, что забран был плющом, властвовавшим теперь над погребальным ложем. Здесь, между реальностью и пустотой, усыпальница зимнего короля не казалась пугавшей, лишь печаль исходила от неё, печаль да память, что тяжела, как обвал в горах. Обнимая себя за плечи, - и шёлковые пряди запутались меж её пальцев, - валькирия смотрела на то, как Нуада омывает лицо ледяною водою, но молчала, ибо ей нечего было сказать, потому что не существовало слов, способных выразить даже малую часть её мыслей да чувств.
Сказочный мир, в котором по определению не возможно было солгать себе самой, разбередил те раны, что оставило на ней прошлое, вскрыл их, взрезал стремительным махом ножа, и, невредимая внешне, Вилкмерге чувствовала себя так, будто с одним из эйнхериев обменялась местами: душа её кровоточила и никак не желала утихнуть.
А ас вновь оказался очень близко, подошёл, и он даже говорил что-то, но она, заблудившись в происходящем, почти не понимала смысла его слов. Деве битв казалось, что сердце её стучит так громко, что его слышно на ином краю волшебного мира, и из-за этого грохота она не слышала ничего другого, могла лишь смотреть, до отпечатавшихся на коже ногтей сжимая собственные ладони.
Лишь смотреть.
Может быть, ей следовало бы сказать, что это неправильно и так недолжно поступать им обоим, но слова почему-то не шли, даже если они и были верными, сама асинья не верила в них. Ей следовало бы оттолкнуть его и поведать, что не бывает счастья с выбирающей убитых, что ни одна из её сестёр не нашла покоя в объятиях мужей, кто бы не искал, но какое на самом деле им двоим было до того дело сейчас? Мысли, белые птицы, запертые в клетке, метались и бились о прутья, по-чаячьи крича наперебой, но не было среди них ни одной верной; с ослепительной ясностью, что душу пробила насквозь подобно солнечному лучу, она вдруг поняла, что здесь и сейчас неважно это всё - кроме него.
И это было единственно правильным.
Льдистый взгляд, цвета столь голубого, что мог бы посоперничать теперь с весенним небом, вглядывался в чеканное красивое лицо; не отдавая себе отчёта почти, не задумываясь, зачем, Труд протянула руку и тронула его скулу, повела кончиками пальцев по щеке, и от её касания расходился жар, словно бы вёльву колотило лихорадкой. Избавленная прежде от тени влечения даже, она понимала теперь, как от него сходят с ума - и, должно быть, сошла.

Поцелуй короля горчил, а губы его, обласканные источником, были почти ледяными, и это тоже было по нраву ей. Несмело Труд обняла его за шею обеими руками, и тонкие сильные пальцы запутались на миг в чёрном шёлке волос бывшего бога; Аргетлам пах хвоей и морозом, а ещё солью от морских волн, и женщина потянула его к себе, ближе, боясь, что он отстранится или что он уйдёт, что окажется сном из тех, путавших своей сладкой реальностью, вдрызг осколками стекла разлетающейся по утру.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Týr Hymirson
Очарование и ужас
Аватара пользователя
Репутация: 1715
Статус: Очарование и ужас
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: зануда всея Асгарда
Сообщения: 9656
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#29

Сообщение Týr Hymirson » 05 июн 2018, 16:26

Источник ли был тому виной, или это было решение самого Аргетлама, он не знал. Знал лишь, что источник не извращает волю, а, значит, рано или поздно он пришёл бы к этому сам. Воздушный король чувствовал смятение сейдконы, да и сам он вряд ли далеко ушёл от неё - все принципы, все нормы и правила, которые держали его в рамках немыслимо долгий срок, летели в бездну, совесть молчала. Место, в котором нельзя солгать себе самому, диктовало условия. Значило ли это, что установки, определявшие его жизнь, были ложью для него самого?
В голове было пусто, так же пусто, как в душе. Предыдущий мир рухнул за один танец, обломками развалив всё, что было выстроено с таким тщанием. Может быть, Труд права, и он действительно такой же, как Локи или Один? Почему-то эта мысль не вызывала больше отторжения, но внимание бывшего бога вновь сосредоточилось на валькирии, чья близость вытесняла все остальные мысли и соображения. Она смотрела сквозь него и была похожа на погорелицу, в одночасье потерявшую всё, что у неё было. Женская рука коснулась его лица и он поймал её за запястье, удержав у лица и коснувшись губами кончиков невероятно горячих пальцев, а после всё перестало существовать - была лишь она, женщина, что вцепилась в него с отчаянием утопающей. Хотел бы он пообещать, что всё будет хорошо, но никакого "хорошо" на горизонте не предвиделось.
- Знаешь, - в голосе звучала нежность, что звоном отозвалась в пещере, - у смертных есть забавное поверие. Пока человек стоит на земле, никакой дух не сможет забрать его с собой в волшебную страну. Волшебная страна у нас уже есть, с духом не сложилось, если исходить из логики смертных, это ты должна меня уносить куда-нибудь. - Он улыбнулся, глядя в измученное лицо вёльвы. Сейчас не важно было, что говорить, даже и такую чушь, едва ли смысл сказанного задержится в голове надолго. В отличие от губ, дыхание туата было жарким. - Но капля правды в этом есть.
Он вновь поцеловал её, мягко и настойчиво, словно хотел убедиться, не снится ли ему она. Ветер мягко подхватил их в свои объятья, своды пещеры укрыли их от всего мира, а солнце отогрело древний курган. Плющ, стелящийся по камням, опутал их не давая шевельнуться и Аргетлам изумлённо выдохнул, глядя на природу, внезапно решившую поспособствовать им обоим. Тихий смех его растревожил и без того смущённый разум валькирии, а растения угомонились, лишь связав их руки и осыпавшись прахом после.
- Ёрд, - так же тихо произнёс Нуаду, неверяще разглядывая орнамент переплёвший его руку немногим выше запястья. А после посмотрел на Труд совершенно иначе. Красивое лицо стало спокойным, словно все сомнения разом ушли. - Благословение от Ёрд. - Он снова засмеялся, притягивая к себе вёльву. - Вот теперь я точно уверен, что мир сошёл с ума.
Проведя рукой по волосам, что волной протекли через его пальцы, он прямо посмотрел в глаза Труд и предельно серьёзно произнёс:
- Ты, - он замялся, - я... дальше остановиться я уже не смогу.
Он ждал ответа, затаив дыхание; она стояла рядом, так близко, что дыхание тревожило кожу через одежду. Представить, что она откажется сейчас, что уйдёт, было немыслимо, хотя он понимал, что она должна так поступить, что так будет лучше обоим. Высокие скулы закаменели, глаза подёрнулись льдом, а проклятое человеческое сердце замерло до боли в груди.
Offer me your sacrifice
There's no escape
Fall into my arms again
Into my cold embrace
Изображение Raise your hand to hail your king
While the world is crumbling
See they flags, they rise and fall
For the god of war

Thrud Thorsdottir
дочь войны, жена войны
Аватара пользователя
Репутация: 1678
Статус: дочь войны, жена войны
Информация: Труд Торсдоттир
33 у.о. | aeons; Девана, Вилкмерге; богиня мудрости, покровительница природы и охотница, дева битв и воинской храбрости, сейдкона, действующий агент NCB Interpol
На форуме: лисонька
Сообщения: 4275
Зарегистрирован: 08 дек 2017, 00:03
Контактная информация:

[06.06.2018] What's next?

#30

Сообщение Thrud Thorsdottir » 05 июн 2018, 23:45

Бывший бог был так мягок и осторожен, что не оставлял ей необходимости защищаться от себя самой: его касания были легки, а поцелуй отдавал привкусом мёда. Он не вынуждал её ни к чему, оставляя достаточно места для того, чтобы уйти, коль бы она захотела; и поэтому она не желала уходить. Труд не везло с теми, кто хотел её в жёны, ибо в ней всё чаще видели лишь желанный политический инструмент, и то, что Нуада заботился о её чувствах, завораживало ничуть не менее, чем их песнь или пляска водных змеев в ледяных водах фьорда.
Дева щита ответила на его улыбку своей:
- Тебе не понравится то, куда я могла бы увести тебя. В Вальхалле шумно и пьяно, а в Хельхейме - тихо и холодно, как в старом склепе. Лучше остаться здесь, где цветы и солнце, от остального я успела устать и в Мидгарде.

Мягкий шорох лоз стал на мгновение почти оглушающим, оплёл их, точно гладкие кольца верёвки, связал друг с другом, заставляя почувствовать тела и сердцебиение, заглянуть в чужое лицо, а затем плющ попросту исчез, осыпался в лёгкий пепел, истлев за миг. В татуировки валькирии вплёлся новый узор, тонкий и изящный, почти неприметный; поймав туата за ладонь, дева битв взглянула на его запястье - и вдруг тихо рассмеялась с ним вместе, чуть пьяно, чуть не веряще.
Ёрд редко показывала свою волю, а ещё реже она показывала своё одобрение, и то, что нынче Мать-Земля благословила их сама, не слыша даже вопросов, было чудом не меньшим, чем сам этот волшебный мир. По коже от следа растений разбегались лёгкие, нежные волны тепла.
Обняв мужчину за пояс, валькирия смотрела на него провалами бездонных глаз; она была немного ниже Тюра, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх, чуть запрокинув голову, а тёплое девичье дыхание щекотало его шею.

- Я… Знаю.
Труд выдохнула, тихо и тяжело, тряхнула головою, точно надеялась отогнать какое-то наваждение: но наваждением этим была она сама и прежняя её жизнь, а здесь, под тенью пещеры и в мягкой колыбели плюща, всё было правильно. И она решилась тогда, точно бросилась в холодную воду, потому что, на самом деле, она тоже хотела этого; и дело было не в теле. Нуада был красив, как красив лесной пожар, злой, жгучей красотой, что завораживает и пугает одновременно, но её влекло иначе, её влекло к нему, точно бабочку на свет, потому что он мог ей дать… Что-то, чего ей так не хватало.
Ему не было дела до того, сколько ей лет, что она - не настоящий бог, что она многого не знает, а то, что знает, не в силах выразить; он смотрел в неё - и видел, видел её саму. Быть может, в том Аргетламу помогла связь, нитями паутины, что прочнее стали, протянувшаяся между ними, дева битв не знала. То было неважным вовсе, потому что касания его рук были нежны и умелы, они не приносили той боли, что приносило чужое откровение обыденно, а его тепло обнимало исподволь, укутывало в лебяжий пух.
Она поцеловала его сама, неумело и немного робко, но очень открыто, дозволяя заглянуть в разум и душу, чтобы увидеть там смущение - и никаких сомнений, даже тени их. Даже то, что уцелело в танце, глубинный, со злостью на каждого и себя саму - особенно, страх и неприятие мужского, всё исчезло, уступив место желанию быть с ним. Она не знала, что должно было случиться дальше, не могла увидеть, и это придавало горький оттенок этому сумасшедшему дню, но она знала, что здесь и сейчас есть они вдвоём, и этого было достаточно.
Лёгкий, как кошачьи шажки по краю обрыва, шёпот ласкал слух своим нежным переливом, в котором играли ручьи по весне:
- Не останавливайся. Не нужно.
Чёрные птицы из детских глаз
Выклюют чёрным клювом алмаз,
Алмаз унесут в чёрных когтях,
Оставив в глазах чёрный угольный страх. ©

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей