Pomegranate Tango

Кунсткамера. Личное пространство игроков, в котором можно найти — и разместить — что угодно. Место для личного вдохновения, обдумывания идей и полировки личных игровых тараканов с последующим рассаживанием их по нумерованным полочкам.
Ответить
Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#1

Сообщение Persephone » 15 окт 2020, 00:10

Изображение
Pomegranate Tango
phpBB [video]
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#2

Сообщение Persephone » 15 окт 2020, 00:12

Весна, как она есть
phpBB [video]
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#3

Сообщение Persephone » 15 окт 2020, 02:19

Немного вечного искусства и сцеженного яда
Рубенс. Просто Рубенс. Понять и простить. Божечки-кошечки, что у него всегда происходит?
Изображение
Но там же Артемида и Афина (причём Афина судя по выражению лица не нецензурно удивляется, а ведёт светскую беседу, Артемида вообще так ручкой машет «звоните, пишите, фоточки выкладывать не забывайте»)

Изображение
Тот же Рубенс. Эвридика для безмолвной тени прям вся цветёт и пахнет. А Аид так с выражением печального офигения и сидит, ещё с прошлой картины.

Изображение
Вам жаль эту лошадь так же, как и мне?

Изображение
Прекрасно все. Что там делает Геракл? Что за фигня летает по небу, что даже похищаемая уже забила, что ее куда-там волокут?

Изображение
Прекрасно все. Но мой фаворит - Гера. Выражение лица просто из классики: «Заинтригован Станиславский, боится выйти в туалет».

Изображение
Античность. Красиво (хотя есть вопросы к тому «оно ли» - коников мало и нетипичные они, да и все нетипичные.).
Но петух. Петух там зачем? «Приходи Маруся с гусем»?! А как его бережно везут.

Изображение
Кто переживал за петуха? Довезли!
Маленькое хулиганство, чтобы не забыть
Но, не спросясь ее совета,
Девицу повезли к венцу.
И, чтоб ее рассеять горе,
Разумный муж уехал вскоре
В свою деревню, где она,
Бог знает кем окружена,
Рвалась и плакала сначала,
С супругом чуть не развелась;
Потом хозяйством занялась,
Привыкла и довольна стала.
Привычка свыше нам дана:
Замена счастию она.

Привычка усладила горе,
Неотразимое ничем;
Открытие большое вскоре
Ее утешило совсем:
Она меж делом и досугом
Открыла тайну, как супругом
Самодержавно управлять,
И всё тогда пошло на стать.
Она езжала по работам,
Солила на зиму грибы,
Вела расходы, брила лбы,
Ходила в баню по субботам,
Служанок била осердясь -
Все это мужа не спросясь.
************
Но муж любил ее сердечно,
В ее затеи не входил,
Во всем ей веровал беспечно,
А сам в халате ел и пил.
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#4

Сообщение Persephone » 16 окт 2020, 00:25

все, вот это все, в гифках/Под обновление, просто склад
все любят мультики
Изображение
Самая смешная шутка из "Геркулеса". Самая.

Изображение
Что показательно - одно неловкое движение, и ты реально зайка. Ну или сова.
Чаще всего сова. По любому поводу сова.
колорит не тот. Характеры - те!
Изображение
Изображение
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#5

Сообщение Persephone » 16 окт 2020, 01:19

phpBB [video]

В порядке ассоциаций
phpBB [video]


phpBB [video]


phpBB [video]
Кора
Я только девочка. Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду — волк
И помнить: я — овца.

Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти.

В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка,- молчу.
Ах, если бы и мне

Взглянув на звезды знать, что там
И мне звезда зажглась
И улыбаться всем глазам,
Не опуская глаз!

Марина Цветаева
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#6

Сообщение Persephone » 18 окт 2020, 21:57

Просто сборничек матчасти
Овидий, пятая книга Метаморфоз
В спор было стыд­но всту­пать, но еще пока­за­лось стыд­нее —
Им усту­пить. Вот выбра­ли нимф, — и тот­час, покляв­шись
Река­ми, сели они на сиде­нье из дико­го кам­ня.
Дева, что вызва­ла нас, начи­на­ет без жре­бия пер­вой.
Бра­ни бес­смерт­ных поет; возда­ет не по пра­ву Гиган­там
320 Честь, а вели­ких богов дея­нья меж тем ума­ля­ет:
Буд­то, когда изо­шел Тифей из под­зем­но­го цар­ства,
На небо­жи­те­лей страх он нагнал, и они, убе­гая,
Тыл обра­ти­ли, пока утом­лен­ных не при­нял Еги­пет
В туч­ные зем­ли и Нил, на семь рука­вов разде­лен­ный.
325 Буд­то потом и туда заявил­ся Тифей земно­род­ный,
И что бес­смерт­ным при­шлось под обман­ны­ми вида­ми скрыть­ся.
“Ста­да вождем, — гово­рит, — стал сам Юпи­тер: Либий­ский
Изо­бра­жа­ем Аммон и доныне с кру­ты­ми рога­ми!
Воро­ном сде­лал­ся Феб, коз­лом — порож­де­нье Семе­лы.
330 Кош­кой — Делий­ца сест­ра, Сатур­ния — белой коро­вой.
Рыбой Вене­ра ушла, Кил­ле­ний стал иби­сом-пти­цей”.
Все это спе­ла она, соче­тая с кифа­рою голос.
“Вызва­ли нас, Аонид, — но тебе недо­суж­но, быть может,
Неко­гда, может быть, слух скло­нять к пес­но­пе­ни­ям нашим?”»
335 «Не сомне­вай­ся и всю пере­дай по поряд­ку мне пес­ню», —
Мол­вит Пал­ла­да и в тень про­хлад­ную рощи садит­ся.
Муза, — «Даем мы одной, — гово­рит, — одо­леть в состя­за­нье!» —
Вста­ла и, плющ моло­дой впле­тя себе в воло­сы, ста­ла
Паль­цем из струн извле­кать Кал­лио­па печаль­ные зву­ки,
340 Сопро­вож­дая такой дро­жа­ние струн­ное пес­ней:
«Пер­вой Цере­ра кри­вым сош­ни­ком цели­ну вско­лых­ну­ла,
Пер­вой — зем­ле при­нес­ла и пло­ды, и покор­ную пищу,
Пер­вой — зако­ны дала, и все даро­ва­ла — Цере­ра!
Буду ее вос­пе­вать. О, толь­ко б достой­но боги­ни
345 Пес­ня про­пе­лась моя! — боги­ня сей пес­ни достой­на.
Ост­ров Три­на­крия был на пад­ших нало­жен Гиган­тов,
Гру­зом тяже­лым его под зем­лей лежа­щий при­дав­лен
Древ­ний Тифей, что дерз­нул воз­меч­тать о пре­сто­ле небес­ном,
Все про­дол­жа­ет борь­бу, все вре­мя вос­стать угро­жа­ет.
350 Но авсо­ний­ский Пелор над пра­вой про­стер­ся рукою,
Ты же на левой, Пахин; Лили­бе­ем при­дав­ле­ны ноги,
Голо­ву Этна гне­тет. Тифей, протя­нув­шись под нею,
Ртом извер­га­ет песок и огонь изры­га­ет, бес­ну­ясь.
Тщет­но ста­ра­ет­ся он то бре­мя сва­лить зем­ля­ное,
355 Силой сво­ей рас­кидать горо­да и огром­ные горы:
Вот и тре­пе­щет зем­ля, и сам пове­ли­тель без­молв­ных
В стра­хе, не вскры­лась бы вдруг, не дала бы зия­ния суша.
Свет не про­ник бы к нему, ужа­сая пуг­ли­вые тени.
Царь, той напа­сти стра­шась, из хором сво­их сумрач­ных вышел,
360 На колес­ни­цу сту­пил и, чер­ны­ми мчи­мый коня­ми,
Тща­тель­но стал объ­ез­жать осно­ва­нья зем­ли Сици­лий­ской.
Все осмот­рев, убедясь, что ничто не гро­зит обва­лить­ся,
Страх отло­жил он. Меж тем Эри­ки­на его увида­ла
С ей посвя­щен­ной горы. И, обняв кры­ла­то­го сына, —
365 “Сын мой, ору­жье мое, и рука, и могу­ще­ство! — мол­вит, —
Лук свой возь­ми, Купидон, кото­рым ты всех пора­жа­ешь,
Быст­рые стре­лы направь в грудь бога, кото­ро­му жре­бий
Выпал послед­ний, когда три­еди­ное цар­ство дели­ли.
Гор­ние все и Юпи­тер-отец, и боги мор­ские
370 Власть твою зна­ют, и тот, в чьей вла­сти боги мор­ские.
Тар­та­ру что ж отста­вать? Что вла­сти сво­ей и моей ты
Не рас­ши­ря­ешь? Идет ведь дело о тре­ти все­лен­ной!
Даже и в небе у нас — како­во же тер­пе­ние наше! —
Пре­зре­ны мы; умень­ша­ет­ся власть и моя и Аму­ра,
375 Раз­ве не видишь: от нас и Пал­ла­да теперь и Диа­на
Луч­ни­ца прочь ото­шли? И дев­ст­во­вать будет Цере­ры
Дочь, коль допу­стим: она и сама этой уча­сти хочет.
Еже­ли к прось­бе моей ты не глух — ради обще­го цар­ства
С дядей боги­ню сведи”. Ска­за­ла Вене­ра. И тот­час
380 Взял­ся Амур за кол­чан и стре­лу, как мать пове­ле­ла,
Выбрал из тыся­чи стрел одну, но ост­рее кото­рой
Не было и ни одной, что луч­ше бы слу­ша­лась лука.
Вот свой подат­ли­вый рог изо­гнул, под­ста­вив коле­но,
Маль­чик и Диту прон­зил искрив­лен­ной тро­стин­кою серд­це.
385 Глу­бо­ко­вод­ное есть от стен неда­ле­ко ген­ней­ских
Озе­ро; назва­но Перг; лебеди­ных более кли­ков
В вол­нах стру­и­стых сво­их и Каистр едва ли услы­шит!
Воды вен­чая, их лес окру­жил ото­всюду, лист­вою
Фебов огонь засло­ня, покры­ва­лу в теат­ре подоб­но.
390 Вет­ви про­хла­ду дарят, цве­ты раз­но­цвет­ные — поч­ва.
Там неиз­мен­но вес­на. Пока Про­зер­пи­на рез­ви­лась
В роще, фиал­ки бра­ла и белые лилии с луга,
В рве­нье деви­чьем сво­ем и подол и кор­зи­ны цве­та­ми
Пол­ни­ла, спут­ниц-подруг пре­взой­ти ста­ра­ясь усер­дьем,
395 Мигом ее увидал, полю­бил и похи­тил Под­зем­ный, —
Столь он поспе­шен в люб­ви! Пере­пу­га­на насмерть боги­ня,
Мать и подру­жек сво­их — но мать все ж чаще! — в смя­те­нье
Кли­чет. Когда ж порва­ла у верх­не­го края одеж­ду,
Все, что сби­ра­ла, цве­ты из рас­пу­щен­ной туни­ки пали.
400 Столь­ко еще про­стоты в ее летах мла­ден­че­ских было,
Что и утра­та цве­тов уве­ли­чи­ла деви­чье горе!
А похи­ти­тель меж тем, по име­ни их назы­вая,
Гонит хра­пя­щих коней, торо­пясь, по шеям, по гри­вам
Сып­лет уда­ры вожжей, покры­тых ржав­чи­ной тем­ной,
405 Мимо свя­щен­ных озер и Пали­ко­вых, пах­ну­щих серой,
Вод, что бур­лят, про­ры­ва­ясь из недр; через мест­ность несет­ся,
Где бак­хи­а­ды — народ из Корин­фа дву­мор­ско­го — древ­ле
Сте­ны воз­двиг­ли меж двух кора­бель­ных сто­я­нок нерав­ных.
Меж Киа­не­ей лежит и пизей­ским клю­чом Аре­ту­зой,
410 Там, где отро­ги сошлись, про­стран­ство зажа­тое моря.
Там-то жила — от нее про­ис­хо­дит и мест­но­сти имя —
Ним­фа, в Сици­лии всех зна­ме­ни­тее нимф, Киа­нея.
Вот, до пол­жи­вота над поверх­но­стью вод­ной под­няв­шись,
Деву узна­ла она. “Не про­еде­те даль­ше! — ска­за­ла, —
415 Зятем Цере­ры тебе не бывать про­тив воли боги­ни;
Прось­бой, не силою взять ты дол­жен был деву. Коль мож­но
С малым боль­шое рав­нять, — полю­бил и меня мой Ана­пис,
Все ж он меня испро­сил, я в брак не со стра­ха всту­пи­ла”.
Мол­ви­ла ним­фа и их, в обе сто­ро­ны руки раз­дви­нув,
420 Не про­пу­сти­ла. Сдер­жать тут гне­ва не мог уж Сатур­ний.
Страш­ных сво­их разо­гнал он коней и в без­дну пучи­ны
Цар­ский скиптр, на лету закру­тив­ший­ся, мощ­ной рукою
Кинул, — и, пора­же­на, зем­ля путь в Тар­тар откры­ла
И колес­ни­цу богов при­ня­ла в середи­ну про­ва­ла.
425 А Киа­нея, скор­бя, что похи­ще­на дева, что этим
Попра­но пра­во ее, с тех пор без­утеш­ную рану
Носит в без­молв­ной душе и вся исте­ка­ет сле­за­ми.
В воды, кото­рых была боже­ст­вом лишь недав­но вели­ким,
Вся пере­хо­дит сама, утон­ча­ясь; смяг­ча­ют­ся чле­ны,
430 Кости — мож­но согнуть, и ног­ти утра­ти­ли твер­дость,
Что было тонь­ше все­го ста­но­вит­ся пер­вое жид­ким, —
Пряди лазур­ных волос, пер­сты ее, икры и сто­пы.
После, как чле­ны она поте­ря­ла, в холод­ные струи
Кра­ток уж был пере­ход. Бока, спи­на ее, пле­чи
435 И осла­бев­шая грудь — все тон­ки­ми ста­ло ручья­ми.
Вот нако­нец, вме­сто кро­ви живой, в изме­нив­ших­ся жилах
Льет­ся вода, и уж нет ниче­го, что мож­но схва­тить бы.
В ужа­се мать меж­ду тем про­пав­шую дочь пона­прас­ну
Ищет везде на зем­ле, во всех ее ищет глу­би­нах.
440 Отдых вку­шав­шей ее не вида­ла Авро­ра с вла­са­ми
Влаж­ны­ми, Гес­пер не зрел. В обе­их руках запа­ли­ла
Вет­ви горю­чей сос­ны, на Этне воз­рос­шей, боги­ня
И леде­ня­щею тьмой про­но­си­ла, не зная покоя.
Сно­ва, лишь радост­ный день пога­шал созвездия ночи,
445 Дочь иска­ла она, где Солн­це захо­дит и всхо­дит.
Раз, уто­мив­шись, она ста­ла мучить­ся жаж­дой, но нечем
Было ей уст осве­жить; соло­мой кры­тую видит
Хижи­ну, в низ­кую дверь посту­ча­ла; выхо­дит ста­ру­ха,
Видит боги­ню она и тот­час выно­сит про­ся­щей
450 Слад­ко­го чашу питья из под­жа­рен­ных зерен ячмен­ных.
Пьет Цере­ра. Меж тем зло­ре­чи­вый и дерз­кий маль­чиш­ка
Перед боги­нею стал и, сме­ясь, обо­звал ее “жад­ной”.
И оскор­би­лась она и, еще не допив­ши напит­ка,
Маль­чи­ка вдруг обли­ла ячме­нем, в воде раз­веден­ным.
455 Пят­на впи­та­лись в лицо; где были у дерз­ко­го руки, —
Вырос­ли ноги, и хвост к изме­нен­ным при­ба­вил­ся чле­нам.
И в неве­ли­кий раз­мер, — чтобы силы вредить не имел он, —
Сжал­ся: в ящер­ку он пре­вра­щен был, мало­го мень­ше.
От изум­лен­ной, в сле­зах, попы­тав­шей­ся чуда кос­нуть­ся
460 Баб­ки бежал он и в нор­ку ушел. Так и носит назва­нье
В изоб­ли­че­нье сты­да, и в кра­пин­ках все его тело.
Сколь­ко боги­ня еще по зем­лям блуж­да­ла и водам,
Труд­но в сло­вах пере­дать. Весь мир был для ищу­щей тесен.
И воз­вра­ти­лась она в Сика­нию; все ози­рая,
465 До Киа­неи дошла. Киа­нея, не будь пре­вра­щен­ной,
Все рас­ска­за­ла бы ей. Хоть ним­фа ска­зать и жела­ла,
Не было уст у нее, язы­ка, чтобы вымол­вить сло­во.
Зна­ки, одна­ко, дала; очам мате­рин­ским зна­ко­мый,
Пав­ший в том месте в свя­той водо­ем поя­сок Пер­се­фо­ны
470 Мол­ча богине она на поверх­но­сти вод пока­за­ла.
Та, лишь узна­ла его, убедясь нако­нец в похи­ще­нье
Доче­ри, ста­ла тер­зать в небре­же­нье вися­щие куд­ри,
И без чис­ла себе грудь ладо­ня­ми мать пора­жа­ла,
Все же не зна­ла, где дочь. Все зем­ли клянет, назы­ва­ет
475 Небла­го­дар­ны­ми их, недо­стой­ны­ми дара боги­ни,
Всех же силь­нее клянет Три­на­крию, где обна­ру­жен
След был беды. Вне себя, боги­ня пахав­шие зем­лю
Пере­ло­ма­ла плу­ги, пре­да­ла оди­на­ко­вой смер­ти
И посе­лян, и волов, работ­ни­ков поля; веле­ла
480 Нивам дове­рье людей обма­нуть, семе­на загу­би­ла…
Пло­до­но­ше­нье зем­ли, все­го досто­я­ние мира,
Сокру­ше­но. В зеле­нях по полям уми­ра­ют посе­вы;
То от излиш­них дождей, то от солн­ца излиш­не­го чах­нут;
Звезды и ветер вредят. Опав­шие зер­на сби­ра­ют
485 Жад­ные пти­цы; вол­чец и куколь и раз­ные тра­вы,
Не выво­ди­мы ничем, поло­ни­ли пше­нич­ные нивы.
Тут Алфе­яда гла­ву из вод пока­за­ла элей­ских
И, оттолк­нув к ушам волос стру­я­щих­ся пряди,
Мол­вит: “О девы той мать, иско­мой по цело­му миру,
490 Мать уро­жа­ев зем­ных, отре­ши непо­мер­ные муки
И в раз­дра­же­нье сво­ем не гне­вись на вер­ную зем­лю!
Не заслу­жи­ла зем­ля: похи­ще­нью откры­лась неволь­но.
Нет, не за роди­ну я умо­ляю. При­шла я как гостья.
Роди­на в Пизе моя, про­ис­хо­дим же мы из Элиды.
495 Я чуже­стран­кой живу в Сика­нии. Все же милей мне
Всех она стран. У меня, Аре­ту­зы, здесь ныне пена­ты,
Здесь пре­бы­ва­нье мое: его поща­ди, все­б­ла­гая!
Дви­ну­лась с места зачем, как я под гро­ма­дою моря
В край Орти­гий­ский при­шла, — рас­ска­зам об этом настанет
500 Вре­мя свое, когда от забот сво­бод­на ты будешь
И про­свет­ле­ешь лицом. Для пото­ка доступ­на, доро­гу
Мне откры­ва­ет зем­ля; прой­дя по глу­бин­ным пеще­рам,
Здесь я подъ­ем­лю чело и смот­рю на забы­тые звезды.
Там-то, когда я тек­ла под зем­лею стрем­ни­ной сти­гий­ской,
505 Я Про­зер­пи­ну твою лице­зре­ла сво­и­ми гла­за­ми.
Так же печаль­на она, с таким же испу­ган­ным ликом,
Но — госуда­ры­ней там вели­кою тем­но­го цар­ства,
Но пре­ис­под­них царя могу­чею ста­ла супру­гой!”
Мать при этих сло­вах как камен­ной ста­ла и дол­го
510 Пора­же­на слов­но гро­мом была; когда же сме­ни­лось
Тяж­ким стра­да­ни­ем в ней бес­па­мят­ство тяж­кое, взмы­ла
На колес­ни­це в эфир. И с ликом, туча­ми скры­тым,
В него­до­ва­нье, вла­сы рас­пу­стив, пред Юпи­те­ром ста­ла.
“Вот я, Юпи­тер, при­шла молить тебя, — мол­ви­ла, — ради
515 Кро­ви моей и тво­ей. О, если ты мать не жале­ешь,
Дочь пусть тронет тебя! Да не будет твое попе­че­нье
Менее к ней отто­го, что была рож­де­на она мною.
Дочь я нашла нако­нец, кото­рую дол­го иска­ла.
Еже­ли толь­ко «най­ти» озна­ча­ет «утра­тить» иль если
520 Знать, где она, озна­ча­ет най­ти! Про­щу похи­ще­нье,
Лишь бы вер­нул он ее, затем, что гра­би­те­ля мужа
Дочь недо­стой­на твоя, — коль моей уже быть пере­ста­ла!”
Царь ей богов воз­ра­зил: “Для обо­их залог и забота
Наше с тобою дитя. Но еже­ли хочешь ты вещи
525 Пра­виль­ным име­нем звать, — то это ничуть не обида;
Наобо­рот, то — любовь. И зять нам такой не посты­ден.
Дай лишь согла­сье свое. Не каса­ясь ино­го, — не мало
Бра­том Юпи­те­ра быть! У него же и мно­го ино­го.
Жре­би­ем толь­ко сво­им меня он пони­же. Но если
530 Так их жаж­дешь раз­весть, да вер­нет­ся в эфир Про­зер­пи­на,
Но при усло­вье одном, чтоб там нико­гда не вку­ша­ла
Пищи: Пар­ка­ми так пред­у­смот­ре­но в веч­ных зако­нах”.
Мол­вил. И вывесть на свет Про­зер­пи­ну реши­ла Цере­ра.
Но вос­пре­пят­ст­во­вал рок. Неча­ян­но пост раз­ре­ши­ла
535 Дева: она, в про­сто­те, по под­зем­ным бро­дя вер­то­гра­дам,
С вет­ви кри­вой сорва­ла одно из гра­на­то­вых яблок
И из под­сох­шей коры семь выну­ла зерен и в губы
Выжа­ла: толь­ко один Аска­лаф ее видел при этом, —
Тот, про кого гово­рят, что его в дни оные Орф­на,
540 Меж­ду Аверн­ских сестер пре­ве­ли­кой извест­но­сти ним­фа,
В мрач­ных глу­би­нах пещер роди­ла сво­е­му Ахе­рон­ту.
Видел — и девы воз­врат погу­бил, жесто­кий, доно­сом.
Стон изда­ла вла­ды­чи­ца тьмы, и отвер­жен­ной пти­цей
Стал чрез нее Аска­лаф: окро­пив фле­ге­то­но­вой вла­гой
545 Темя его, при­да­ла ему клюв и округ­лые очи.
Он, поте­ряв­ший себя, оде­ва­ет­ся в жел­тые перья
И голо­вою рас­тет; заги­ба­ют­ся длин­ные ког­ти;
Новые кры­лья еще непро­вор­ны­ми зыб­лет рука­ми.
Гнус­ною пти­цей он стал, вещу­ньей гро­зя­ще­го горя,
550 Нерас­то­роп­ной совой, для смерт­ных пред­ве­сти­ем бед­ст­вий.
Этот, как мож­но судить, за язык и донос нака­за­нье
Мог поне­сти. Но у вас, Ахе­ло­е­вы доче­ри, пти­чьи
Перья и ноги зачем? Ведь рань­ше вы дева­ми были!
Иль отто­го, что, когда соби­ра­ла цве­ты Про­зер­пи­на
555 Веш­ние, были вы с ней, сире­ны уче­ные, вме­сте?
После по миру все­му ее вы напрас­но иска­ли,
И чтобы даже моря про вашу узна­ли заботу,
Вско­ре над зыбью мор­ской на кры­льях-вес­лах дер­жать­ся
Вы поже­ла­ли, и к вам боже­ства бла­го­склон­ность яви­ли:
560 Руки и ноги у вас вдруг жел­ты­ми ста­ли от перьев!
Но чтобы пение их, на усла­ду рож­ден­ное слу­ху,
Чтобы подоб­ная речь в даро­ви­тых устах не про­па­ла,
Деви­чьи лица у них, чело­ве­чий по-преж­не­му голос.
И меж­ду бра­том сво­им и печаль­ной сест­рою посред­ник, —
565 Круг годо­вой разде­лил на две поло­ви­ны Юпи­тер.
Ныне — рав­но двух царств боже­ство — про­во­дит боги­ня
Меся­цев столь­ко ж в году при мате­ри, сколь­ко при муже.
А у Цере­ры тот­час и душа и лицо изме­ни­лись.
И перед Дитом самим пред­стать дерз­нув­шая в скор­би,
570 Вдруг про­свет­ле­ла челом, как солн­це, что было закры­то
Туч дож­де­вых пеле­ной, но из туч побеж­ден­ных выхо­дит.
Дочь полу­чив, успо­ко­е­на, так вопро­ша­ет Цере­ра:
“Что ж, Аре­ту­за, ушла? Поче­му ты — свя­щен­ный источ­ник?”
И при­умолк­ли струи, и гла­ву поды­ма­ет боги­ня
575 Из глу­би­ны род­ни­ка, и, зеле­ные воло­сы выжав,
Так нача­ла про любовь элей­ско­го бога, реч­но­го:
“Про­ис­хо­жу, — гово­рит, — из нимф я, живу­щих в Ахайе,
Не было девы меж них, что усерд­ней меня выби­ра­ла б
Место охоты иль сеть усерд­ней меня настав­ля­ла.
580 И хоть сво­ей кра­сотой не стре­ми­лась я сла­вы достиг­нуть,
Хоть и могу­ча была, но кра­си­вою все же счи­та­лась.
Пусть хва­ли­ли меня, не тще­сла­ви­лась я кра­сотою.
Рады иные, — а я в про­сто­те дере­вен­ской сты­ди­лась
Жен­ской кра­сы: понра­вить­ся — мне пре­ступ­ле­ньем каза­лось.
585 Из стим­фа­лид­ских дуб­рав воз­вра­ща­лась я, пом­ню, уста­лой.
Зной был, труды же мои — нема­лые — зной удво­я­ли.
Вот подо­шла я к воде, без воро­нок, без рокота тек­шей,
Ясной до само­го дна, чрез кото­рую камеш­ки в глу­би
Мож­но все было счесть, как буд­то совсем непо­движ­ной.
590 Вет­лы седые кру­гом и топо­ли, вскорм­ле­ны вла­гой,
Скло­нам ее бере­гов при­род­ную тень достав­ля­ли.
Я подо­шла и ступ­ню сна­ча­ла в струю погру­зи­ла.
Вот по коле­на стою. Не доволь­ст­ву­ясь этим, сни­маю
Пояс и мяг­кий покров кла­ду на скло­нен­ную иву.
595 Вот уж и вся я в воде. Уда­ряю по ней, загре­баю,
Чер­паю на сто ладов и рука­ми машу, отря­ха­ясь.
Тут глу­бо­ко под водой услы­ха­ла какой-то я ропот, —
И в пере­пу­ге плы­ву на закра­и­ну ближ­не­го бре­га.
«Что ты спе­шишь, Аре­ту­за? — Алфей из вод сво­их мол­вит, —
600 Что ты спе­шишь?» — еще раз повто­ря­ет он голо­сом хрип­лым.
Мчусь я, такой как была, без одеж­ды, — мои ведь одеж­ды
Были на том бере­гу. И настой­чи­вей он пла­ме­не­ет,
Голою видит меня и счи­та­ет на все уж соглас­ной.
Я убе­га­ла, а он меня насти­гал, разъ­ярен­ный, —
605 Так, кры­лом тре­пе­ща, от яст­ре­ба голу­би мчат­ся;
Яст­реб, пре­сле­дуя, так голу­бей тре­пе­щу­щих гонит.
Мимо уже Орхо­мен, Псо­фиды, Кил­ле­ны и сги­ба
Гор Мена­лий­ских, туда, к Эри­ман­фу, и даль­ше, в Элиду
Я про­дол­жаю бежать. Он был меня не быст­рее.
610 Но выно­сить столь дли­тель­ный бег, нерав­ная силой,
Я не мог­ла, — а Алфей был в дол­гой рабо­те вынос­лив.
Я через долы, поля и леса­ми покры­тые горы,
Через уте­сы, ска­лы без вся­кой доро­ги бежа­ла.
Солн­це све­ти­ло в тылу; и виде­ла длин­ную тень я
615 Перед собою у ног — иль, может быть, страх ее видел!
Но ужа­сал меня звук при­бли­жав­ших­ся ног, и под силь­ным
Уст дыха­ньем уже в воло­сах вол­но­ва­лись повяз­ки.
Тут я вскри­ча­ла, устав: «Он схва­тит меня! Помо­ги же
Ору­же­но­си­це ты, о Дик­тин­на, кото­рой неред­ко
620 Лук свой дава­ла носить и стре­лы в напол­нен­ном туле!»
Тро­нул боги­ню мой зов, и, обла­ко выбрав густое,
При­осе­ни­ла меня. Не най­дет он покры­тую мра­ком
И пона­прас­ну вокруг близ обла­ка поло­го ищет.
Два раза место, где я укры­та была, обо­гнул он;
625 Два­жды «Ио́, Аре­ту­за! Ио́, Аре­ту­за!» взы­вал он.
Что было тут на душе у несчаст­ной? Не чув­ство ль ягнен­ка,
Если рыча­нье вол­ков у высо­ко­го слы­шит он хле­ва?
Иль руса­ка, что сидит, при­та­ясь, и враж­деб­ные видит
Мор­ды соба­чьи, а сам шевель­нуть­ся от стра­ха не сме­ет?
630 Но не ухо­дит Реч­ной; не видит, чтоб про­дол­жа­лись
Ног деви­чьих следы: на обла­ко смот­рит, на берег.
Потом холод­ным меж тем мои покры­ва­ют­ся чле­ны,
С тела все­го у меня упа­да­ют лазур­ные кап­ли.
Сто­ит мне дви­нуть ногой, — обра­зу­ет­ся лужа; сте­ка­ют
635 Струи с волос, — и ско­рей, чем об этом тебе повест­вую,
Вла­гою вся ста­нов­люсь. Но узнал он желан­ные воды
И, навле­чен­ное им муж­ское обли­чие ски­нув,
Сно­ва в тече­нье свое обер­нул­ся, чтоб слить­ся со мною.
Дели­ей вскры­та зем­ля. По бес­свет­ным вле­кусь я пеще­рам
640 Вплоть до Орти­гии. Та, мне еди­ным с моею боги­ней
Име­нем милая, вновь наверх меня выве­ла, в воздух”.
Кон­чи­ла речь Аре­ту­за. Впряг­ла уро­жа­ев боги­ня
Вновь в колес­ни­цу свою двух змей и уста им взнузда­ла.
Меж­ду небес и зем­ли по возду­ху так про­ез­жая,
645 Лег­кую пра­ви­ла в путь колес­ни­цу к Три­то­нии в город,
В дом к Трип­то­ле­му: семян поло­ви­ну веле­ла посе­ять
На целине, а дру­гие в полях, не пахан­ных дол­го.
Венера и Амур с синдромом вахтера...

Одиссей и его опыты в некромантии
Судно, прибыв, на песок мы встащили; барана и овцу
Взяли с собой и пошли по течению вод Океана
Берегом к месту, которое мне указала Цирцея.
Дав Перимеду держать с Еврилохом зверей, обреченных
В жертву, я меч обнажил медноострый и, им ископавши
Яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,
Три совершил возлияния мертвым, мной призванным вместе:
Первое смесью медвяной, второе вином благовонным,
Третье водой и, мукою ячменною все пересыпав,
Дал обещанье безжизненно-веющим теням усопших:
В дом возвратяся, корову, тельцов не имевшую, в жертву
Им принести и в зажженный костер драгоценностей много
Бросить; Тиресия ж более прочих уважить, особо
Черного, лучшего в стаде барана ему посвятивши.
Дав обещанье такое и сделав воззвание к мертвым,
Сам я барана и овцу над ямой глубокой зарезал;
Черная кровь полилася в нее, и слетелись толпою
Души усопших, из темныя бездны Эреба поднявшись:
Души невест, малоопытных юношей, опытных старцев,
Дев молодых, о утрате недолгия жизни скорбящих,
Бранных мужей, медноострым копьем пораженных смертельно
В битве и брони, обрызганной кровью, еще не сложивших.
Все они, вылетев вместе бесчисленным роем из ямы,
Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным.
Кликнув товарищей, им повелел я с овцы и с барана,
Острой зарезанных медью, лежавших в крови перед нами,
Кожу содрать и, огню их предавши, призвать громогласно
Грозного бога Аида и страшную с ним Персефону.
Сам же я меч обнажил изощренный и с ним перед ямой
Сел, чтоб мешать приближаться безжизненным теням усопших
К крови, пока мне ответа на даст вопрошенный Тиресий.
Прежде других предо мною явилась душа Ельпенора;
Бедный, еще не зарытый, лежал на земле путеносной.
Не был он нами оплакан; ему не свершив погребенья,
В доме Цирцеи его мы оставили: в путь мы спешили.
Слезы я пролил, увидя его; состраданье мне душу проникло.
Голос возвысив, я мертвому бросил крылатое слово:
"Скоро же, друг Ельпенор, очутился ты в царстве Аида!
Пеший проворнее был ты, чем мы в корабле быстроходном".
Так я сказал; простонавши печально, мне так отвечал он:
"О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей многославный,
Демоном злым погублен я и силой вина несказанной;
Крепко на кровле заснув, я забыл, что назад надлежало
Прежде пойти, чтоб по лестнице с кровли высокой спуститься;
Бросясь вперед, я упал и, затылком ударившись оземь,
Кость изломал позвоночную; в область Аида мгновенно
Дух отлетел мой. Тебя же любовью к отсутственным милым,
Верной женою, отцом, воспитавшим тебя, и цветущим
Сыном, тобой во младенческих летах оставленным дома,
Ныне молю (мне известно, что, область Аида покинув,
Ты в корабле возвратишься на остров Цирцеи) — о! вспомни,
Вспомни тогда обо мне, Одиссей благородный, чтоб не был
Там не оплаканный я и безгробный оставлен, чтоб гнева
Мстящих богов на себя не навлек ты моею бедою.
Бросивши труп мой со всеми моими доспехами в пламень,
Холм гробовой надо мною насыпьте близ моря седого;
В памятный знак же о гибели мужа для поздних потомков
В землю на холме моем то весло водрузите, которым
Некогда в жизни, ваш верный товарищ, я волны тревожил".
Так говорил Ельпенор, и, ему отвечая, сказал я:
"Все, злополучный, как требуешь, мною исполнено будет".
Так мы, печально беседуя, друг подле друга сидели,
Я, отгоняющий тени от крови мечом обнаженным,
Он, говорящий со мною, товарища прежнего призрак.
Вдруг подошло, я увидел, ко мне привиденье умершей
Матери милой моей Антиклеи, рожденной великим
Автоликоном, — ее меж живыми оставил я дома,
В Трою отплыв. Я заплакал, печаль мне проникнула душу;
Но и ее, сколь ни тяжко то было душе, не пустил я
К крови: мне не дал ответа еще прорицатель Тиресий.
Скоро предстал предо мной и Тиресия фивского образ;
Был он с жезлом золотым, и меня он узнал и сказал мне:
"Что, Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
Что, злополучный, тебя побудило, покинув пределы
Светлого дня, подойти к безотрадной обители мертвых?
Но отслонися от ямы и к крови мечом не препятствуй
Мне подойти, чтоб, напившися, мог я по правде пророчить".
Так он сказал; отслоняся от ямы, я меч среброгвоздный
Вдвинул в ножны; а Тиресий, напившися черныя крови,
Слово ко мне обратил и сказал мне, по правде пророча:
"Царь Одиссей, возвращения сладкого в дом свой ты жаждешь.
Бог раздраженный его затруднит несказанно, понеже
Гонит тебя колебатель земли Посейдон; ты жестоко
Душу разгневал его ослеплением милого сына.
Но, и ему вопреки, и беды повстречав, ты достигнуть
Можешь отечества, если себя обуздаешь и буйных
Спутников; с ними ты к острову знойной Тринакрии, бездну
Темно-лазурного моря измерив, корабль приведешь свой;
Тучных быков и волнистых баранов пасет там издавна
Гелиос светлый, который все видит, все слышит, все знает.
Будешь в Итаке, хотя и великие бедствия встретишь,
Если воздержишься руку поднять на стада Гелиоса;
Если же руку подымешь на них, то пророчу погибель
Всем вам: тебе, кораблю и сопутникам; сам ты избегнешь
Смерти, но бедственно в дом возвратишься, товарищей в море
Всех потеряв, на чужом корабле, и не радость там встретишь:
Буйных людей там найдешь ты, твое достоянье губящих,
Мучащих дерзким своим сватовством Пенелопу, дарами
Брачными ей докучая; ты им отомстишь. Но когда ты,
Праведно мстя, женихов, захвативших насильственно дом твой,
В нем умертвишь иль обманом, иль явною силой — покинув
Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься
Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,
Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,
Также не зревших еще ни в волнах кораблей быстроходных,
Пурпурногрудых, ни весел, носящих, как мощные крылья,
Их по морям, — от меня же узнай несомнительный признак:
Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:
"Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?" —
В землю весло водрузи — ты окончил свое роковое,
Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши
В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,
В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу
Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,
Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном
Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину
Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народным
Счастьем богатый. И сбудется все, предреченное мною".
Так говорил мне Тиресий; ему отвечая, сказал я:
"Старец, пускай совершится, что мне предназначили боги.
Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:
Матери милой я вижу отшедшую душу; близ крови
Тихо сидит неподвижная тень и как будто не смеет
Сыну в лицо поглядеть и завесть разговор с ним. Скажи мне,
Старец, как сделать, чтоб мертвая сына живого узнала?"
Так я его вопросил, и, ответствуя, так мне сказал он:
"Легкое средство на это в немногих словах я открою:
Та из безжизненных теней, которой приблизиться к крови
Дашь ты, разумно с тобою начнет говорить; но безмолвно
Та от тебя удалится, которой ты к крови не пустишь".
С сими словами обратно отшедши в обитель Аида,
Скрылась душа прорицателя, мне мой сказавшая жребий.
Я ж неподвижно остался на месте; но ждал я недолго:
К крови приблизилась мать, напилася и сына узнала.
С тяжким вздохом она мне крылатое бросила слово:
"Как же, мой сын, ты живой мог проникнуть в туманную область
Аида? Здесь все ужасает живущего; шумно бегут здесь
Страшные реки, потоки великие; здесь Океана
Воды глубокие льются; никто переплыть их не может
Сам; то одним кораблям крепкозданным возможно. Скажи же,
Прямо ль от Трои с своим кораблем и с своими людьми ты,
По морю долго скитавшися, прибыл сюда? Неужели
Все не видал ни Итаки, ни дома отцов, ни супруги?"
Так говорила она, и, ответствуя, так ей сказал я:
"Милая мать, приведен я к Аиду нуждой всемогущей;
Душу Тиресия фивского мне вопросить надлежало.
В землю ахеян еще я не мог возвратиться; отчизны
Нашей еще не видал, бесприютно скитаюсь повсюду
С самых тех пор, как с великим царем Агамемноном поплыл
В град Илион, изобильный конями, на гибель троянам.
Ты ж мне скажи откровенно, какою из Парк непреклонных
В руки навек усыпляющей смерти была предана ты?
Медленно ль тяжким недугом? Иль вдруг Артемида богиня
Тихой стрелою своею тебя без болезни убила?
Также скажи об отце и о сыне, покинутых мною:
Царский мой сан сохранился ли им? Иль другой уж на место
Избран мое и меня уж в народе считают погибшим?
Также скажи мне, что делает дома жена Пенелопа?
С сыном ли вместе живет, неизменная в верности мужу?
Иль уж с каким из ахейских владык сочеталася браком?"
Так я ее вопросил; Антиклея мне так отвечала:
"Верность тебе сохраняя, в жилище твоем Пенелопа
Ждет твоего возвращенья с тоскою великой и тратит
Долгие дни и бессонные ночи в слезах и печали;
Царский твой сан никому от народа не отдан; бесспорно,
Дома своим Телемах достояньем владеет, пирами
Всех угощает, как то облеченному саном высоким
Следует; все и его угощают. Лаэрт же не ходит
Более в город; он в поле далеко живет, не имея
Там ни одра, ни богатых покровов, ни мягких подушек;
Дома в дождливое зимнее время он вместе с рабами
Спит на полу у огня, покровенный одеждой убогой;
В летнюю ж знойную пору иль поздней порою осенней
Всюду находит себе на земле он в саду виноградном
Ложе из листьев опалых, насыпанных мягкою грудой.
Там он лежит, и вздыхает, и сердцем крушится, и плачет,
Все о тебе помышляя; и старость его безотрадна.
Кончилось так и со мной; и моя совершилась судьбина.
Но не сестра Аполлонова с луком тугим Артемида
Тихой стрелою своею меня без болезни убила,
Также не медленный, мной овладевший недуг, растерзавши
Тело мое, из него изнуренную душу исторгнул:
Нет; но тоска о тебе, Одиссей, о твоем миролюбием
Нраве и разуме светлом до срока мою погубила
Сладостно-милую жизнь". И умолкла она. Увлеченный
Сердцем, обнять захотел я отшедшую матери душу;
Три раза руки свои к ней, любовью стремимый, простер я,
Три раза между руками моими она проскользнула
Тенью иль сонной мечтой, из меня вырывая стенанье.
Ей, наконец, сокрушенный, я бросил крылатое слово:
"Милая мать, для чего, из объятий моих убегая,
Мне запрещаешь в жилище Аида прижаться к родному
Сердцу и скорбною сладостью плача с тобой поделиться?
Иль Персефона могучая вместо тебя мне прислала
Призрак пустой, чтоб мое усугубить великое горе?"
Так говорил я; мне мать благородная так отвечала:
"Милый мой сын, злополучнейший между людьми, Персефона,
Дочь громовержца, тебя приводить в заблужденье не мыслит.
Но такова уж судьбина всех мертвых, расставшихся с жизнью.
Крепкие жилы уже не связуют ни мышц, ни костей их;
Вдруг истребляет пронзительной силой огонь погребальный
Все, лишь горячая жизнь охладелые кости покинет:
Вовсе тогда, улетевши, как сон, их душа исчезает.
Ты же на радостный свет поспеши возвратиться; но помни,
Что я сказала, чтоб все повторить при свиданье супруге".
Так, собеседуя, мы говорили. Тогда мне явились
Призраки жен — их прислала сама Персефона; то были
В прежнее время супруги и дочери славных героев;
Черную кровь обступили они, подбежав к ней толпою;
Я же обдумывал, как бы мне их вопросить почередно
Каждую; вот что удобнейшим мне, наконец, показалось:
Меч длинноострый немедля схватил и, его обнаживши,
К крови приблизиться им не дозволил я всею толпою;
Друг за другом они по одной подходили и имя
Мне называли свое; и расспрашивать каждую мог я.
Прежде других подошла благороднорожденная Тиро,
Дочь Салмонеева, славная в мире супруга Крефея,
Сына Эолова; все о себе мне она рассказала:
Сердце свое Энипеем, рекою божественно-светлой,
Между реками земными прекраснейшей, Тиро пленила;
Часто она посещала прекрасный поток Энипея;
В образ облекся его Посейдон земледержец, чтоб с нею
В устье волнистокипучем реки сочетаться любовью;
Воды пурпурные встали горой и, слиявшись прозрачным
Сводом над ними, сокрыли от взоров и бога и деву.
Девственный пояс ее развязал он, ей очи смеживши
Сном: и когда, распаленный, свое утолил вожделенье,
За руку взял, и по имени назвал ее, и сказал ей:
"Радуйся, богом любимая! Прежде чем полный свершится
Год, у тебя два прекрасные сына родятся (бесплоден
С богом союз не бывает), и их воспитай ты с любовью.
Но, возвратяся к домашним, мое называть им страшися
Имя; тебе же откроюсь: я бог Посейдон земледержец".
Так он сказав, погрузился в морское глубокое лоно.
В срок от нее близнецы Пелиас и Нелей родилися;
Слуги могучие Зевса эгидоносителя были
Оба они; обладая стадами баранов, в Иолкосе
Тучнополянистом жил Пелиас; а Нелей жил в песчаном
Пилосе. Но от Крефея еще родились у прекрасной
Тиро Эсон, и Ферет, и могучий ездок Амифион.
После нее мне предстала Асопова дочь Антиопа.
Гордо хвалилась она, что объятия Дий отворил ей:
Были плодом их любви Амфион и Зефос; положили
Первое Фив семивратных они основанье и много
Башен воздвигли кругом, поелику в широкоравнинных
Фивах они, и могучие, жить не могли б без ограды.
Амфитрионову после узрел я супругу Алкмену;
Сына Геракла, столь славного силой и мужеством львиным,
Зевсу она родила, целомудренно с ним сочетавшись.
После явилась Мегара; Креон, необузданно-смелый,
Был ей отцом; а супругом Геракл, в испытаниях твердый.
Вслед за Мегарой предстала Эдипова мать Эпикаста;
Страшно-преступное дело в незнанье она совершила,
С сыном родным, умертвившим отца, сочетавшися браком.
Скоро союз святотатный открыли бессмертные людям.
Гибельно царствовать в Кадмовом доме, в возлюбленных Фивах
Был осужден от Зевеса Эдип, безотрадный страдалец,
Но Эпикаста Аидовы двери сама отворила:
Петлю она роковую к бревну потолка прикрепивши,
Ею плачевную жизнь прервала; одинок он остался
Жертвой терзаний от скликанных матерью страшных Эриний.
После явилась Хлорида; ее красотою пленяся,
Некогда с ней сочетался Нелей, дорогими дарами
Деву прельстивший; был царь Афион Иасид, Орхомена
Града Минийского славный властитель, отец ей; царица
Пилоса, бодрых она сыновей даровала Нелею:
Нестора, Хромия, жадного почестей Периклимена;
После Хлорида и дочь родила, многославную Перу,
Дивной красы; женихи отовсюду сошлись, но тому лишь
Дочь непреклонный Нелей назначал, кто быков круторогих
С поля Филакии сгонит, отняв у царя Ификлеса
Силой все стадо его. Беспорочный взялся прорицатель
Смелое дело свершить; но ему положили преграду
Злая судьба, и темничные узы, и пастыри стада.
Но когда миновалися месяцы, дни пробежали и годы,
Круг совершился и Оры весну привели, — Ификлесу
Тайны богов он открыл; Ификлесова сила святая
Узы его прервала, и исполнилась воля Зевеса.
Славная Леда, супруга Тиндара, потом мне явилась;
Ей родилися от брака с Тиндаром могучим два сына:
Коней смиритель Кастор и боец Полидевк многосильный.
Оба землею они жизнедарною взяты живые;
Оба и в мраке подземном честимы Зевесом; вседневно
Братом сменяется брат; и вседневно, когда умирает
Тот, воскресает другой; и к бессмертным причислены оба.
Ифимедею, жену Алоея, потом я увидел;
С ней сочетался, — хвалилась она, — Посейдон земледержец;
Были плодом их союза два сына (но краток был век их):
Отос божественный с славным везде на земле Эфиальтом.
Щедрая, станом всех выше людей их земля возрастила;
Всех красотой затмевали они, одному Ориону
В ней уступая; и оба, едва девяти лет достигнув,
В девять локтей толщиной, вышиною же в тридевять были.
Дерзкие стали бессмертным богам угрожать, что Олимп их
Шумной войной потрясут и губительным боем взволнуют;
Оссу на древний Олимп взгромоздить, Пелион многолесный
Взбросить на Оссу они покушались, чтоб приступом небо
Взять, и угрозу б они совершили, когда бы достигли
Мужеской силы; но сын громовержца, Латоной рожденный,
Прежде, чем младости пух отенил их ланиты и первый
Волос пробился на их подбородке, сразил их обоих.
Федру я видел, Прокриду; явилась потом Ариадна,
Дочь кознодея Миноса: из Крита бежать с ним в Афины
Деву прекрасную бодрый Тесей убедил; но не мог он
С ней насладиться любовью; убила ее Артемида
Тихой стрелой, наущенная Вакхом, на острове Дие.
Видел я Мойру, Климену, злодейку жену Эрифилу,
Гнусно предавшую мужа, прельстясь золотым ожерельем...
Всех их, однако, я счесть не могу; мне не вспомнить, какие
Там мне явилися жены и дочери древних героев;
Целой бы ночи не стало на то; уж пора мне предаться
Сну, удаляся ль на быстрый корабль ваш к товарищам бодрым,
Здесь ли оставшись; а вы мой отъезд учредите с богами".
Так говорил Одиссей, — все другие сидели безмолвно
В светлой палате, и было у всех очаровано сердце.
Тут белорукая слово к гостям обратила Арета:
"Что, феакияне, скажете? Станом, и видом, и силой
Разума всех изумляет нас гость чужеземный. Хотя он
Собственно мой гость, но будет ему угощенье от всех нас;
В путь же его отсылать не спешите; нескупо дарами
Должно его, претерпевшего столько утрат, наделить нам:
Много у всех вас, по воле бессмертных, скопилось богатства".
Тут поднялся Эхеной, благородного племени старец,
Ранее всех современных ему феакиян рожденный.
"С нашим желаньем, друзья, — он сказал, — и намереньем нашим
Слово разумной царицы согласно; ему покориться
Должно, а царь Алкиной пусть на деле то слово исполнит".
Кончил. Ответствовал так Алкиной благородному старцу:
"Будет, что сказано, мною на деле исполнено так же
Верно, как то, что я жив и что царь я в земле феакиян
Веслолюбивых. Но странник, хотя и безмерно спешит он
В путь, подождет до утра, чтоб имели мы время подарки
Наши собрать; отправленье в отчизну его есть забота
Общая всем вам, моя ж наипаче: я здесь повелитель".
Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:
"Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,
Если б и целый здесь год продержать вы меня захотели,
Мой учреждая отъезд и дары для меня собирая,
Я согласился б остаться, понеже мне выгодно будет
С полными в милую землю отцов возвратиться руками.
Больше почтен и с живейшею радостью принят я буду
Всеми, кто встретит меня при моем возвращенье в Итаку".
Он умолкнул; ему Алкиной отвечал дружелюбно:
"Царь Одиссей, мы, внимая тебе, не имеем обидной
Мысли, чтоб был ты хвастливый обманщик, подобный
Многим бродягам, которые землю обходят, повсюду
Ложь рассевая в нелепых рассказах о виденном ими.
Ты не таков; ты возвышен умом и пленителен речью.
Повесть прекрасна твоя; как разумный певец, рассказал ты
Нам об ахейских вождях и о собственных бедствиях; кончить
Должен, однако, ты повесть. Скажи ж, ничего не скрывая,
Видел ли там ты кого из могучих товарищей бранных,
Бывших с тобой в Илионе и черную встретивших участь?
Ночь несказанно долга; и останется времени много
Всем нам для сна безмятежного. Кончи ж начатую повесть;
Слушать тебя я готов до явления светлой Денницы,
Если рассказывать нам о напастях своих согласишься".
Так говорил он; ответствовал так Одиссей хитроумный:
"Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,
Время на все есть; свой час для беседы, свой час для покоя;
Если, однако, желаешь теперь же дослушать рассказ мой,
Я повинуюсь и все расскажу, что печального после
Я претерпел: как утратил последних сопутников; также
Кто из аргивян, избегши погибели в битвах троянских,
Пал от убийцы, изменой жены, при возврате в отчизну.
После того как рассеяться призракам жен Персефона,
Ада царица, велела и все, разлетевшись, пропали —
Тень Агамемнона, сына Атреева, тихо и грустно
Вышла; и следом за нею все тени товарищей, падших
В доме Эгиста с Атридом, с ними вместе постигнутых роком.
Крови напившись, меня во мгновенье узнал Агамемнон.
Тяжко, глубоко вздохнул он; заплакали очи; простерши
Руки, он ими ко мне прикоснуться хотел, но напрасно:
Руки не слушались: не было в них уж ни сил, ни движенья,
Некогда члены могучего тела его оживлявших.
Слезы я пролил, увидя его; состраданье проникло
Душу мне; мертвому другу я бросил крылатое слово:
"Сын Атреев, владыка людей, государь Агамемнон,
Паркой какою ты в руки навек усыпляющей смерти
Предан? В волнах ли тебя погубил Посейдон с кораблями,
Бурею бездну великую всю сколебавши? На суше ль
Был умерщвлен ты рукою врага, им захваченный в поле,
Где нападал на его криворогих быков и баранов,
Или во граде, где жен похищал и сокровища грабил?"
Так вопросил я его, и, ответствуя, так мне сказал он:
"О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный!
Нет, не в волнах с кораблями я был погублен Посейдоном,
Бурные волны воздвигшим на бездне морской: не на суше
Был умерщвлен я рукою противника явного в битве;
Тайно Эгист приготовил мне смерть и плачевную участь;
С гнусной женою моей заодно, у себя на веселом
Пире убил он меня, как быка убивают при яслях;
Так я погиб, и товарищи верные вместе со мною
Были зарезаны все, как клычистые вепри, которых
В пышном дому гостелюбца, скопившего много богатства,
Режут на складочный пир, на роскошный обед иль на свадьбу.
Часто без страха видал ты, как гибли могучие мужи
В битве, иной одиноко, иной в многолюдстве сраженья, —
Здесь же пришел бы ты в трепет, от страха бы обмер, увидя,
Как меж кратер пировых, меж столами, покрытыми брашном,
Все на полу мы, дымящемся нашею кровью, лежали.
Громкие крики Приамовой дочери, юной Кассандры,
Близко услышал я: нож ей во грудь Клитемнестра вонзала
Подле меня; полумертвый лежа на земле, попытался
Хладную руку к мечу протянуть я: она равнодушно
Взор отвратила и мне, отходящему в область Аида,
Тусклых очей и мертвеющих уст запереть не хотела.
Нет ничего отвратительней, нет ничего ненавистней
Дерзко-бесстыдной жены, замышляющей хитро такое
Дело, каким навсегда осрамилась она, приготовив
Мужу, богами ей данному, гибель. В отечество думал
Я возвратиться на радость возлюбленным детям и ближним —
Злое, напротив, замысля, кровавым убийством злодейка
Стыд на себя навлекла и на все времена посрамила
Пол свой и даже всех жен, повеленьем своим беспорочных".
Так говорил Агамемнон; ему отвечая, сказал я:
"Горе! Конечно, Зевес громовержец потомству Атрея
Быть навсегда предназначил игралищем бедственных женских
Козней; погибло немало могучих мужей от Елены:
Так и тебе издалека устроила смерть Клитемнестра".
Выслушав слово мое, мне ответствовал царь Агамемнон:
"Слишком доверчивым быть, Одиссей, берегися с женою;
Ей открывать простодушно всего, что ты знаешь, не должно;
Вверь ей одно, про себя сохрани осторожно другое.
Но для тебя, Одиссей, от жены не опасна погибель;
Слишком разумна и слишком незлобна твоя Пенелопа,
Старца Икария дочь благонравная; в самых цветущих
Летах, едва сопряженный с ней браком, ее ты покинул,
В Трою отплыв, и грудной, лепетать не умевший, младенец
С ней был оставлен тогда; он, конечно, теперь заседает
В сонме мужей; и отец, возвратись, с ним увидится; нежно
К сердцу родителя сам он, как следует сыну, прижмется...
Мне ж кознодейка жена не дала ни одним насладиться
Взглядом на милого сына; я был во мгновенье зарезан.
Выслушай, друг, мой совет и заметь про себя, что скажу я:
Скрой возвращенье свое и войди с кораблем неприметно
В пристань Итаки: на верность жены полагаться опасно.
Сам же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:
Мог ли ты что-нибудь сведать о сыне моем? Не слыхал ли,
Где он живет? В Орхомене ль? В песчаном ли Пилосе? В Спарте ль
Светлопространной у славного дяди, царя Менелая?
Ибо не умер еще на земле мой Орест благородный".
Так вопросил Агамемнон; ему отвечая, сказал я:
"Царь Агамемнон, о сыне твоем ничего я не знаю;
Где он и жив ли, сказать не могу; пустословие вредно".
Так мы, о многом минувшем беседуя, друг подле друга
Грустно сидели, и слезы лилися по нашим ланитам.
Тень Ахиллеса, Пелеева сына, потом мне явилась;
С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов
Бодрый Аякс, меж ахейцами мужеским видом и силой
После Пелеева сына великого всех превзошедший.
Тень быстроногого внука Эакова, став предо мной,
Мне, возрыдавши, крылатое бросила слово: "Зачем ты
Здесь я затем, чтоб Тиресий слепец прорицатель открыл мне
Что, дерзновенный, какое великое дело замыслил?
Как проникнул в пределы Аида, где мертвые только
Тени отшедших, лишенные чувства, безжизненно веют?"
Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:
"О Ахиллес, сын Пелеев, меж всеми данаями первый,
Здесь я затем, чтоб Тиресий слепец прорицатель открыл мне
Способ вернейший моей каменистой Итаки достигнуть;
В землю ахеян еще я не мог возвратиться; отчизны
Милой еще не видал; я скитаюсь и бедствую. Ты же
Между людьми и минувших времен и грядущих был счастьем
Первый: живого тебя мы как бога бессмертного чтили;
Здесь же, над мертвыми царствуя, столь же велик ты, как в жизни
Некогда был; не ропщи же на смерть, Ахиллес богоравный".
Так говорил я, и так он ответствовал, тяжко вздыхая:
"О Одиссей, утешения в смерти мне дать не надейся;
Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая в поле,
Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный,
Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать, мертвый.
Ты же о сыне известием душу теперь мне порадуй.
Был ли в сраженье мой сын? Впереди ли у всех он сражался?
Также скажи, Одиссей, не слыхал ли о старце Пелее?
Все ли по-прежнему он повелитель земли мирмидонской?
Иль уж его и в Элладе и Фтии честить перестали,
Дряхлого старца, без рук и без ног, изнуренного в силах?
В области дня уж защитником быть для него не могу я;
Ныне уж я не таков, как бывало, когда в отдаленной
Трое губил ополченья и грудью стоял за ахеян.
Если б таким хоть на миг я в жилище отцовом явился,
Ужас бы сильная эта рука навела там на многих,
Власти Пелея не чтущих и старость его оскорбивших".
Так говорил Ахиллес, и, ему отвечая, сказал я:
"Сведать не мог ничего я о старце Пелее великом;
Но о твоем благородном, возлюбленном Неоптолеме
Все, Ахиллес, как желаешь, тебе расскажу я подробно.
Сам я его в корабле крутобоком моем от Скироса
Морем привез к меднолатным данаям в троянскую землю;
Там на советах вождей о судьбе Илиона всегда он
Голос свой прежде других подавал и в разумных сужденьях
Мною одним лишь и Нестором мудрым бывал побеждаем.
В поле ж троянском широком, где гибельной медью мы бились,
Он никогда близ дружин и в толпе не хотел оставаться;
Быстро вперед выбегал он один, упреждая храбрейших;
Много врагов от него в истребительной битве погибло;
Я ж не могу ни назвать, ни исчислить, сколь много народа
В крае троянском побил он, где грудью стоял за аргивян.
Так Еврипила, Телефова сына, губительной медью
Он ниспроверг, и кругом молодого вождя все кетейцы
Пали его, златолюбия женского бедственной жертвой.
После Мемнона, подобного богу, был всех он прекрасней.
В чрево коня, сотворенного чудно Эпеосом, скрыться
Был он с другими вождями назначен; а двери громады
Мне отворять, затворять и стеречь поручили ахейцы.
Все, при вступлении в конские недра, вожди отирали
Слезы с ланит, и у каждого руки и ноги тряслися;
В нем же едином мои никогда не подметили очи
Страха; не помню, чтоб он от чего побледнел, содрогнулся
Или заплакал. Не раз убеждал он меня из затвора
Дать ему выйти и, стиснув одною рукою двуострый
Меч, а другою обитое медью копье, порывался
В бой на троян. А когда был разрушен Приамов великий
Град, он с богатой добычей, с дарами почетными поплыл
В край свой, ни издали метким копьем, ни вблизи длинноострой
Медью меча не пронзенный ни разу, как часто бывает
В жарком бою, где убийство кипит и Арей веселится".
Так говорил я: душа Ахиллесова с гордой осанкой
Шагом широким, по ровному Асфодилонскому лугу
Тихо пошла, веселяся великою славою сына.
Души других знаменитых умерших явились; со мною
Грустно они говорили о том, что тревожило сердце
Каждому; только душа Теламонова сына Аякса
Молча стояла вдали, одинокая, все на победу
Злобясь мою, мне отдавшую в стане аргивян доспехи
Сына Пелеева. Лучшему между вождей повелела
Дать их Фетида; судили трояне; их суд им Афина
Тайно внушила... Зачем, о, зачем одержал я победу,
Мужа такого низведшую в недра земные? Погиб он,
Бодрый Аякс, и лица красотою и подвигов славой
После великого сына Пелеева всех превзошедший.
Голос возвысив, ему я сказал миротворное слово:
"Сын Теламонов, Аякс знаменитый, не должен ты, мертвый,
Доле со мной враждовать, сокрушаясь о гибельных, взятых
Мною оружиях; ими данаям жестокое боги
Зло приключили: ты, наша твердыня, погиб; о тебе мы
Все, как о сыне могучем Пелея, всечасно крушились,
Раннюю смерть поминая твою; в ней никто не виновен,
Кроме Зевеса, постигшего рать копьеносных данаев
Страшной бедою; тебя он судьбине безвременно предал.
Но подойди же, Аякс; на мгновенье беседой с тобою
Дай насладиться мне; гнев изгони из великого сердца".
Так я сказал; не ответствовал он; за другими тенями
Мрачно пошел; напоследок сокрылся в глубоком Эребе.
Может быть, стал бы и гневный со мной говорить он иль я с ним,
Если б меня не стремило желание милого сердца
Души других знаменитых умерших увидеть. И скоро
В аде узрел я Зевесова мудрого сына Миноса;
Скипетр в деснице держа золотой, там умерших судил он,
Сидя; они же его приговора, кто сидя, кто стоя,
Ждали в пространном с вратами широкими доме Аида.
После Миноса явилась гигантская тень Ориона;
Гнал по широкому Асфодилонскому лугу зверей он —
Их же своею железной ничем не крушимой дубиной
Некогда сам он убил на горах неприступно-пустынных.
Тития также увидел я, сына прославленной Геи;
Девять заняв десятин под огромное тело, недвижим
Там он лежал; по бокам же сидели два коршуна, рвали
Печень его и терзали когтями утробу. И руки
Тщетно на них подымал он. Латону, супругу Зевеса,
Шедшую к Пифию, он осрамил на лугу Панопейском.
Видел потом я Тантала, казнимого страшною казнью:
В озере светлом стоял он по горло в воде и, томимый
Жаркою жаждой, напрасно воды захлебнуть порывался.
Только что голову к ней он склонял, уповая напиться,
С шумом она убегала; внизу ж под ногами являлось
Черное дно, и его осушал во мгновение демон.
Много росло плодоносных дерев над его головою,
Яблонь, и груш, и гранат, золотыми плодами обильных,
Также и сладких смоковниц и маслин, роскошно цветущих.
Голодом мучась, лишь только к плодам он протягивал руку,
Разом все ветви дерев к облакам подымалися темным.
Видел я также Сизифа, казнимого страшною казнью:
Тяжкий камень снизу обеими влек он руками
В гору; напрягши мышцы, ногами в землю упершись,
Камень двигал он вверх; но едва достигал до вершины
С тяжкою ношей, назад устремленный невидимой силой,
Вниз по горе на равнину катился обманчивый камень.
Снова силился вздвинуть тяжесть он, мышцы напрягши,
Тело в поту, голова вся покрытая черною пылью.
Видел я там, наконец, и Гераклову силу, один лишь
Призрак воздушный; а сам он с богами на светлом Олимпе
Сладость блаженства вкушал близ супруги Гебеи, цветущей
Дочери Зевса от златообутой владычицы Геры.
Мертвые шумно летали над ним, как летают в испуге
Хищные птицы; и, темной подобяся ночи, держал он
Лук напряженный с стрелой на тугой тетиве, и ужасно
Вдруг озирался, как будто готовяся выстрелить; страшный
Перевязь блеск издавала, ему поперек перерезав
Грудь златолитным ремнем, на котором с чудесным искусством
Львы грозноокие, дикие вепри, лесные медведи,
Битвы, убийства, людей истребленье изваяны были:
Тот, кто свершил бы подобное чудо искусства, не мог бы,
Сам превзошедши себя, ничего уж создать совершенней.
Взор на меня устремив, угадал он немедленно, кто я;
Жалобно, тяжко вздохнул и крылатое бросил мне слово:
"О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
Иль и тобой, злополучный, судьба непреклонно играет
Так же, как мной под лучами всезрящего солнца играла?
Сын я Крониона Зевса; но тем от безмерных страданий
Не был спасен; покориться под власть недостойного мужа
Мне повелела судьба. И труды на меня возлагал он
Тяжкие. Так и отсюда был пса троеглавого должен
Я увести: уповал он, что будет мне труд не по силам.
Я же его совершил, и похищен был пес у Аида;
Помощь мне подали Эрмий и дочь громовержца Афина".
Так мне сказав, удалился в обитель Аидову призрак.
Я ж неподвижно остался на месте и ждал, чтоб явился
Кто из могучих героев, давно знаменитых и мертвых.
Видеть хотел я великих мужей, в отдаленные веки
Славных, богами рожденных, Тесея царя, Пирифоя,
Многих других; но, толпою бесчисленной души слетевшись,
Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным,
В мыслях, что хочет чудовище, голову страшной Горгоны,
Выслать из мрака Аидова против меня Персефона,
Я побежал на корабль и велел, чтоб, не медля нимало,
Люди мои на него собрались и канат отвязали.
Все на корабль собралися и сели на лавках у весел.
Судно спокойно пошло по течению вод Океана,
Прежде на веслах, потом с благовеющим ветром попутным.
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#7

Сообщение Persephone » 21 окт 2020, 23:06

Horrible History
phpBB [video]

Нужно перестать видеть здесь Ареса и Аполлона. Но никак.
Это видио идеально и подходит всегда и ко всему. Ну и "монструозное эго" как символ того, почему все так, как оно есть.
Ну и одной Лукреции мало, ибо в Семье каждая... Богиня
Кажется, я становлюсь фанаткой Геры.
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#8

Сообщение Persephone » 24 окт 2020, 17:41

Мы же не варвары!
Зевс:
- С сегодняшнего дня никаких человеческих жертвоприношений!

Все:
- Ну ок.

Деметра:
Изображение
Персефона:
Изображение
Афина:
Изображение
Аполлон:
Изображение
Артемида:
Изображение
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#9

Сообщение Persephone » 25 окт 2020, 02:54

Моя семья и другие звери*фанкаст, под обновление*

Зевс
Изображение

Деметра
Изображение

Гера
Изображение


Афродита *нет, я понимаю, что она канонично блондинка, но!...*
Изображение

Афина
Изображение


Артемида
Изображение

Гермес
Изображение

Геракл
Изображение

Макария
Изображение

Мелиноя
Изображение
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Persephone
Mother Nature calls
Аватара пользователя
Репутация: 51
Статус: Mother Nature calls
Информация: Персефона
Прозерпина; 24 y.o. aeons; богиня Весны, царица Загробного мира, на визитке "Мисс Кора Деспина - ландшафтный дизайнер"
Сообщения: 105
Зарегистрирован: 04 окт 2020, 23:47
Контактная информация:

Pomegranate Tango

#10

Сообщение Persephone » 26 окт 2020, 00:29

Нет, оно к эпизоду, конечно относится слабо, но...
phpBB [video]


So I gave it all up for the netherworld
I've been here forever, girl
If I was more clever, girl
I would've stuck it out
Knowing what life's about

Pain and joy and suffering
Failing but recovering
I'll tell you another thing
Everyone here is alone
So if you are breathing
Go home!
And she'll never be free, but she's won herself safe for a while

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость