Anna Squarchalupi - Earth

Анкеты всех персонажей, принятых в игру.
Ответить
Anna Squarchalupi
Silent leges inter arma
Аватара пользователя
Репутация: 89
Статус: Silent leges inter arma
Информация: Анна Скуарчалупи
32 y.o.; послушница Ордена Святого Иуды/агент АМБ под прикрытием; старший лейтенант полиции в отставке, заклинатель крови.
Сообщения: 164
Зарегистрирован: 29 сен 2019, 22:16
Контактная информация:

Anna Squarchalupi - Earth

#1

Сообщение Anna Squarchalupi » 03 окт 2019, 23:39

ЛИЧНОЕ ДЕЛО
<АННЫ СКУАРЧАЛУПИ>
Имя персонажа: Анна Скуарчалупи
Возраст (реальный и на вид): 32 года | 6 июля 1988 года
Раса/вид: человек
Домашний мир: Земля
Синкретезация (только для богов): -
Род деятельности: в прошлом старший лейтенант полиции, ныне - послушница Ордена Святого Иуды, агент АМБ под прикрытием
Статус: легальный
Изображение
Cosima Coppola
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ
Анна невысокого роста, 165 сантиметров, худощава, но спортивна и подтянута в силу регулярных тренировок и обилия оперативной работы. Волосы длинные, чаще вьющиеся, тёмно-каштановые. Почти всё время тонирует в чёрный. Кожа обладает непривычной для большинства итальянцев бледностью. Глаза светло-синие. Есть несколько шрамов от пулевых ранений: на левом бедре, правом предплечье, в области живота. Длинный продольный шрам на левой руке — след неудачной попытки суицида.

СПОСОБНОСТИ
• Стандартный набор навыков работника правоохранительных органов;
• Хороша в стрельбе, имеет навыки владения холодным оружием, а также рукопашного боя;
• После переломного момента в жизни, обрела и другие, чуждые для её привычной картины мира способности. Обобщая, эти способности можно назвать «магией крови», деталей, подробностей и предела своим навыкам Анна пока не знает сама. Но одно она знает точно: чтобы её магия работала, у неё должен быть доступ к чужой крови. Через открытое ранение.
уточнение о природе магической силы
Скрытый текст. Нужно быть зарегистрированным и иметь сообщений: 999999999999
О ПЕРСОНАЖЕ

Анна — яркая иллюстрация поговорки о том, что «добро должно быть с кулаками». А ещё, желательно, с хорошим стволом и парой гранат. Её, прежде всего, характеризует ревностное чувство справедливости, которое иногда граничит с манией. Кроме того: упорство, упрямство, настырность, что нередко кажутся твердолобостью. Но это совсем не значит, что женщина не умеет проявлять гибкость и хитрость. Главное, чтобы на благо. Мириться со своей совестью она почти научилась спустя многие годы работы в полиции, где иногда ей приходилось быть жёсткой. Во имя справедливости и общего блага.

Анна родилась и выросла в Монца, пригороде Милана. У них была почти образцово-показательная, и, что удивительно, действительно счастливая семья. Про такие семьи обычно снимают рекламу сока или замороженных блинчиков. Мать работала врачом-педиатром, отец служил в местном отделении полиции, а две лапочки-сестрички жили, обласканные любовью, душа в душу, приносили из школы хорошие оценки и были гордостью родителей. Анна росла аккуратной, спокойной, послушной, доброй и любопытной ко всему новому. Её даже каким-то странным образом миновали проблемы отцов и детей, которые случаются в подростковом возрасте. Вероятно, причина крылась в том, что родители были для Анны не только воспитателями, но и друзьями. Семья — оплот доверия, нерушимая крепость, где ты всегда в безопасности, даже если совершил ошибку. Отношения со сверстниками у неё категорически не складывались из-за разницы в интересах: сперва отстраненная и самодостаточная Анна казалась всем задавалой и «не от мира сего», а после, уже в средней школе, никто особенно не хотел водиться с занудой-моралисткой, которая, чего доброго, за косячок с марихуаной на вечеринке может и отцу настучать. Этим Анна никогда, кстати, не грешила, однако, к дочери копа все относились именно так: отцовский хвост на страже «никому не нужных» морали и справедливости.

Благодаря влиянию и настойчивости матери, Анна получила превосходное образование, в том числе и музыкальное, но всё детство и юность она с восхищением и завистью смотрела на отца. Больше всего на свете ей нравилось «ходить на работу с папой». Уже в средней школе Анна приняла решение пойти по его стопам, и после получения аттестата без промедления поступила на обучение в полицейскую академию, которую блестяще закончила на радость и гордость родителям, в особенности — отцу. А потом случилось страшное.

Сначала в перестрелке во время преследования террористов погиб отец. Потом, подкошенная смертью любимого супруга, начала сильно болеть мать, и меньше, чем через год, умерла. Как выяснилось позже, это был рак, сильный рост которого спровоцировало колоссальное моральное потрясение женщины. У Анны осталась теперь только старшая сестра, но Феличе сильно переменилась с тех пор, когда были живы отец и мать. Стала далекая, равнодушная, чужая. Превратилась в карьеристку. В итоге Анна смирилась, что у Феличе теперь есть дела куда более важные, чем плакать с нею вместе о прошлом, решила взять с сестры пример и занялась своим будущим. После трех лет службы младшим лейтенантом полиции Анну повысили до лейтенанта, и началась настоящая, как ей тогда казалось, работа. Свою работу Анна любила фанатично, беспрекословно, неистово. И, видят боги, она вышла бы замуж за свою работу, если бы не Марко. Сперва они были напарниками, и терпели друг друга по долгу службы, нет-нет, да подавая прошение в штаб о замене или другом назначении. Но судьбе было угодно иное. Спустя годы рассмотрев в нём родственную душу и приняв предложение детектива Масси, Анна примерила на палец кольцо, но вскоре убрала его в бардачок машины. Они вели сложное дело по одному местному синдикату, обладавшему влиянием внушительным и пугающим. Как раз в тот вечер дело должно было серьёзно сдвинуться. Анна, может быть, и поостереглась бы лезть на такую крупную рыбу, но слишком многое среди материалов дела указывало на то, во что её разум верить отказывался. Верхушка синдиката, по её мнению, была не совсем людьми. Или, вернее сказать, вовсе не людьми.

Разборка с вампирами закончилась для Анны трагично. Её напарник, друг, любовник и жених, детектив Масси, был убит. Были убиты и многие из опер-группы, сама она была ранена и попала в реанимацию. После выписки ей дали старшего лейтенанта и четырехнедельный отпуск. Чудом выжившая Анна, поначалу, жить не хотела вовсе. Совершила попытку самоубийства, к счастью, попытка успехом не увенчалась. Проходя курс реабилитации сперва в больнице, а потом с полицейским психологом, Анна поняла, что её жизнь больше никогда не станет прежней. Она почувствовала себя в чужом мире, почувствовала себя чуждой тому старому миру, который был ей родным домом всю её жизнь. Внутри было столько невыплеснутого отчаяния и злости, желания отомстить, что она, вероятно, обратила этим на себя внимание особенных людей.

Кто-то порекомендовал ей психолога, который не такой, как другие. Как выяснилось позже, психолог этот был из Ордена Святого Иуды, и, честно говоря, остаётся гадать, было ли это случайным совпадением, или Анна, как выжившая в перестрелке с вампирами, представляла для кого-то из Ордена свой интерес. Орден сперва стал для неё чем-то вроде «общества анонимных», там её понимали, не осуждали, не убеждали в том, что она видела не то, что видела и не окрестили сумасшедшей. Укрепили Анну в желании наказать виновных и не допустить, чтобы подобное могло повториться. В Ордене её научили принимать и понимать свои новоприобретенные способности, объяснив, в чём разница между ней и теми, кто был виновен в смерти детектива Масси и многих других людей. Объяснили, как на самом деле устроен мир, открыв взгляду обывателя истину о богах, полубогах, магии и иных, существование которых несёт потенциальную опасность для мира. Так она стала послушницей Ордена. Но потом что-то пошло не так. Приоткрытая завеса нового-старого мира дала ей много больше пищи для размышлений. Со временем она стала считать взгляды Ордена слишком уж радикальными, ловила себя на мысли, что не соглашается с их методами теперь куда чаще, и какие-то задания выполняет с огромной внутренней неохотой. Анна стала искать способы связаться с АМБ. Агенство виделось ей эдакой «продвинутой полицией», чьи ценности и иерархия были ей, по многим причинам, более понятны. Так началось их сотрудничество, о котором никто и никогда не должен был узнать.
Обстоятельства вербовки будут отыгрываться после принятия.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Семья и ближайшее окружение:
• Антонио Скуарчалупи, отец, посмертно присвоено звание майора полиции, мёртв;
• Мадалена Росси, мать, была врачом-педиатром, умерла от рака груди;
• Фелиция Скуарчалупи, сестра, именитый нейрохирург, живёт и работает в Швейцарии;
• Марко Масси, жених, посмертно присвоено звание капитана полиции;
• Аурэлия Коста, психолог и психоаналитик, специалист Ордена Святого Иуды;

Имущество:
• Небольшая квартира в Милане, в районе Брера;
• Родительский дом в Монца. Ныне пустует.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

Пробный пост
Антонелла медленно и с изрядной долей самолюбования (хоть и не могла видеть себя со стороны) вышагивала по длинному тёмному залу, едва касаясь тонкими пальцами пьедесталов и экспонатов, что стояли на них. Экспонатов, что предназначались для глаз, а не для рук.

— Oculus, non manibus, магистр Грациани? — женщина повернула голову влево и мазнула боковым зрением по привязанному к стулу мужчине, рот которого был предусмотрительно заклеен скотчем, — Видите ли в чём дело, Магистр… Такие как вы не имеют права оставаться в стороне, и вы это знаете. Господь даровал вам силу, чтобы прославлять ею имя Его и замыслы Его. Чтобы изничтожать то, что Богу противно и то, что причиняет вред созданиям Божьим, — хрипловатое меццо ложилось эхом на мраморный пол.

Мужчина смотрел на Антонеллу исподлобья. Воистину, если бы взглядом можно было обращать в прах — именно это и произошло бы с этой дамочкой. Тем временем Антонелла продолжала:

— Магистр, как вы думаете, что сделает ваша единственная дочь, когда увидит, что вам грозит смертельная опасность? — она достала из маленького лакированного клатча сигареты, вытащила одну из пачки, чиркнула зажигалкой. Изо рта, накрашенного темно-красной помадой, вырвался дым от первой затяжки. Мужчина был бледен, на его лбу выступил холодный пот. А Антонелла все говорила и говорила:

— Я вижу, что вы изменились в лице. Значит ли это, что вы напуганы, Магистр? Ведь если вы не солгали, и у девочки нет ваших способностей… То она ничего не станет делать. Она испугается, будет плакать. Звать на помощь… И мы уйдем, — женщина пожала плечами, — Бартоломео, вы же знаете, я была бы не я, если бы не проверила ваше «честное слово», — она усмехнулась и повернулась к охраннику, — Мигель, приведи девочку сюда. Только сперва завяжи ей глаза. Страх неведения — он завораживает…

Высокий смуглый мужчина в идеально сидящем по фигуре чёрном костюме лаконично кивнул и отправился вверх по лестнице, на второй этаж особняка Грациани. Проводив его едва ли не ласковым взглядом, Антонелла бесцеремонно подвинула вазу эпохи династии Минь в сторону и пристроила свой аккуратный зад на постамент.

— Я понимаю твой гнев, Бартоломео. Сначала мы убрали её мать, потому что заподозрили в том, что она хочет нас предать. Но мы не можем рисковать, ты же сам понимаешь. Наши люди гибнут в несоизмеримо больших количествах, чем эти твари… Ежедневно, если не ежечасно. Смерть Исабеллы — трагедия. Смерть сотен спецагентов — это уже статистика. Я больше верю статистике, признаться по правде, — тонкие губы выпускают еще одну порцию белоснежного дыма, — А теперь мы нагрянули в твой дом с весьма недвусмысленными намерениями… Таким, как мы — с рождения предначертано выбирать сторону. И только те, кто выбирает правильную сторону, достойны милости Господа. Ты ведь не сказал ей про мать? — Антонелла усмехнулась и встретилась взглядом с Бартоломео, — Я так и знала, что нет. Кишка тонка.

Тем временем Мигель привел вниз шестнадцатилетнюю дочь магистра Грациани. Тонкая, как тростинка. Бледная, как пациентка онкологического отделения. С выражением лица слишком строгим для девочки её возраста. С завязанными глазами она стояла подле Мигеля и её пробирал мелкий озноб. Этой импровизированной юной Фемиде предстояло сейчас свершить суд над самой собой.

— Здравствуй, детка, — Антонелла пропела сладко-сладко, затушив сигарету о постамент и по-хамски выбросив бычок в изящную фарфоровую вазу, стоимость которой на аукционе составляла восемьдесят три миллиона долларов, — Ты так подросла, Бриджида, — несколько шагов в сторону Мигеля и девчонки, тонкая рука с перстнем, инкрустированным опалом затейливой огранки, бережно прихватывает маленький подбородок и нежно поглаживает пальцем белоснежную щёку, — Мигель, ми амор, развяжи нам глазки.

Широкая черная лента падает с глаз, взгляд которых был сейчас суровее, чем антарктическая зима. Антонелла видит это и внутренне ликует. Вот оно: ненависть на грани неистовства. Всё, или ничего.
Увидев отца, Бриджида было ринулась к нему, но Мигель своей стальной хваткой удержал её, практически до хруста сдавив предплечья.

— Отпусти меня, вонючий ублюдок! Что мы вам сделали? Отец всегда служил верой и правдой…
— Шшш, дитя. Мы знаем, — Антонелла прикладывает палец к губам, отходит назад, не отводя безумных глаз от девочки, заходит за спину связанному на стуле Бартлолмео, и её тонкие пальцы смыкаются на его шее. Сдавленный хрип и судороги.
— Господь наделил меня особым даром, миа белла, я умею вырабатывать кожей очень сильный токсин. Который, попадая на кожу, к примеру, твоего отца… разъедает её подобно серной кислоте, проникает в кровь… заставляет её сворачиваться…

— Отец! Нет!!! Отпусти папу! Что ты от нас хочешь? — сквозь слёзы кричала девочка.
— Спаси его, Бри. Ты ведь в силах это сделать, моя дорогая?
— Я не… могу...

Душераздирающий вопль заставил ее содрогнуться. Папа. Папочка. О Господи. Что же делать? Простит ли он, если нарушить обещание? Простит ли себя Бриджида, если просто даст им убить отца? Мгновение для принятия решения, хватка Мигеля слабеет, Антонелла убирает свои смертоносные ладони от глотки отца. Но отец уже отравлен.

— Яд убьёт его меньше чем за минуту. Отсюда, — ведьма ткнула ногтем в расплавленную кожу у кадыка, — И до сюда, — теперь в область сердца, — Путь невелик. Шестьдесят, Бриджида. Пятьдесят девять…

Из горла Бриджиды вырвался то ли вой, то ли рёв. Она рванулась из лап Мигеля и подбежала к отцу. Светлые глаза как будто покрываются тонкой белой плёнкой, она вытягивает вперед дрожащие ладони и шепчет. Шепчет слова, которые отец запретил ей произносить. Яд Антонеллы выходил вместе с кровью из обожжённой токсином раны отца.

Антонелла торжествовала. Малефикар в девятом поколении — редкая удача, особенно в условиях вымирающей «одарённой крови».

***
— Мы нашли вас у обочины, дитя моё, вы были сильно ранены. Предполагаем, что вас выбросили из машины на полном ходу, — сухонькая женщина в летах и одеянии католической монахини принесла ничего не помнящей Бриджиде завтрак в палату, — Доктор Хоффман говорит, что у вас диссоциативная травматическая амнезия. Какое-то время вы будете проходить лечение и реабилитацию в психиатрической больнице имени Святой Елены, где мы с вами сейчас и находимся. Меня зовут сестра Августина, — голос монахини звучал ровно и медленно, откликаясь гласными на задворках подсознания.
В палате было светло и тихо. Утреннее солнце скользило бликами по серебряному распятию у изголовья кровати. В голове Бриджиды не было сейчас ничего, кроме зияющей пустоты сознания и тупой боли.

Контактная информация:
Discord
Lia#0973
LA PASSIONE VINCE SEMPRE.

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость