Gwyn ap Nudd - Tír na nÓg, Earth

Анкеты всех персонажей, принятых в игру.
Ответить
Gwyn ap Nudd
Вошедший в вечность
Аватара пользователя
Репутация: 253
Статус: Вошедший в вечность
Информация: досье
ГВИН АП-НУДД
28 y.o. |5535 aeons; хозяин потустороннего мира; самое известное смертное имя - Финн Маккул; правитель потустороннего мира, оберегающий мир от демонов Аннуина, повелитель духов.
Сообщения: 367
Зарегистрирован: 31 окт 2018, 12:11
Контактная информация:

Gwyn ap Nudd - Tír na nÓg, Earth

#1

Сообщение Gwyn ap Nudd » 02 ноя 2018, 18:42

ЛИЧНОЕ ДЕЛО
<ГВИН АП НУДД>
Имя персонажа: Гвин ап Нудд
Возраст (реальный и на вид): 5535 лет
Раса/вид: сидхе
Домашний мир: Земля, Аннуин, Потусторонний Мир (мир мёртвых в Холмах)
Синкретезация (только для богов): Финн Маккул, герой
Род деятельности: бог охоты, смерти и войны, владыка и судья душ у детей Дану
Статус: легальный
Изображение
Brandon Lee
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ
В разные эпохи мира выглядел по-разному. Для кого-то был светлым королем фейри, для кого-то случайно встреченным путником. В новейшей истории прекрасный и светлый Гвин темноволос, кареглаз, но неизменно светел, ведь «свет» передается в облике, а не в цвете.

СПОСОБНОСТИ
Великий охотник, защитник, всадник и один из предводителей Дикой Охоты. Оберегает людей от духов и тварей из Потустороннего мира.
О ПЕРСОНАЖЕ
Двойственность смерти во всем. Кто-то из смертных видит в нем избавителя, защитника, спасителя, о чем свидетельствуют многочисленные рассказы и легенды, передаваемые из уст в уста. В них есть место героическим поступкам, благородным и добрым. Те, кто верит в эту его сторону, почитают Гвина как короля фейри. Его чертоги светлы и ясны, в них звучат прекрасные песни, а самого повелителя окружают юные девы. Другие же видят в нем охотника, жуткого повелителя мира мертвых. Кто он на самом деле?
Гвин появился, когда уже отгремели мифические битвы, и имя его многократно связано с числом начала второй битвы, 31 октября. Не с рождением, конечно, но с событиями не менее важными. Вырос на примере отца, рожден богиней Морриган.
Возмужав, взял главенство над Дикой Охотой, сменив на этом посту своего отца.
Управление мертвыми накладывает определенный отпечаток и требует особенного поведения. Ты не можешь быть хорошим богом смерти, до тех пор, пока у тебя нет сезонной женщины. Красавица Крейддилад, дочь Ллуда, стала его возлюбленной. К сожалению, не все были с этим согласны и затеялась забавная игра с похищениями, покуда в дело не вмешался король Артур. Он повелел решать спор дракой каждый год, решая, к кому отправится красавица.
Гвин не очень любит путешествовать. Спокойно существовал в своем крае на протяжении многих и многих веков, не выбираясь за его пределы. Был несказанно раздосадован, когда обнаружилась смена эпох и религий. Бог, с овечьей покорностью в лике, проповедовал любовь и прощение, что у его самых ярых последователей отсутствовало напрочь. Христианские проповедники стремились уничтожить все истоки языческих верований, к которым относили Дикую Охоту, Гвина и все, что с этим связано. Но сам он не видел в них опасности, и не понимал причин их ненависти. Гвин был уверен в своем предназначении, в своих силах и той поддержке, которую ему оказывали люди. Он даже решился пригласить к себе в гости одного из самых ярых и радикальных священников христианства. Встретил как полагается, а в ответ получил душ из святой воды. После этого ушел в свой туманный край, подальше от религий. Его должны были бы забыть, ведь священники делали все возможное, чтобы закрыть все входы в Потусторонний мир и очистить людей от ереси язычества. Переименовывались и освящались места, убирались праздники, подменялись легенды. Но Дикая Охота никуда не делась. Правда, под влиянием христианства менялся её состав. Одно время даже говорили, что возглавляет Охоту сам сатана, а помогает ему навеки проклятый Каин. К счастью, нет.
Любимой эпохой в новой истории считает конец девятнадцатого – начало двадцатого века, когда народ начал терять доверие к дремучему нетерпимому христианству и повернулся к мистицизму. Это, пожалуй, было самым свободным и культурным временем.
В проблемы настоящего включился не сразу. Век информации промчался скорым поездном без остановок мимо туманного царства. Но дурные вести все же добрались. Пришлось выбираться.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
https://owlcation.com/social-sciences/A ... Underworld
https://celticearthspirit.co.uk/old-way ... therworld/

ПРОБНЫЙ ПОСТ
Пробный пост
Небольшой автомобиль отважно карабкался по горной дороге, бросаясь навстречу застывшей грязи вперемешку с первым талым снегом. Это была машина самого, пожалуй, печального типа – для работы. Краска кое-где облупилась, одна фара неизменно была тускнее других и каждая из дверей открывалась своим собственным особым способом. За его прибытием наблюдал пожилой мужчина, одетый по «загородному» типу, стоя на крыльце отеля. Это было священной обязанностью хозяина – встречать прибывающих гостей, особенно если ты сам со своею семьей содержишь совсем небольшой домик в горах, на доходы от чего и существуешь. Автомобиль остановился у крыльца, со стороны пассажира выбрался мужчина. Хозяин спокойно поджидал на крыльце, не без любопытства взирая на нового постояльца. Когда гость вышел на открытое место, стало понятно, что он очень молод. Возможно, даже моложе сына хозяина, балбеса Хью, бросившего учебу и сбежавшего из города назад, в горы, помогать отцу. Хозяин горестно вздохнул.
- Добро пожаловать в «Ленточку Брунгльды», - провозгласил он торжественно, едва гость подошел к ступеням. – Вы, верно, прибыли прямиком из Лондона?
Несмотря на лежащий снег, гость был одет в какое-то совершенно немыслимо легкое пальто, от одного взгляда на которое хозяину становилось прохладно, невзирая на облачение из теплых шерстяных штанов, меховой безрукавки и вязаного свитера. Молодой человек же замерзшим не выглядел. Впалые худые щеки, острые скулы, утомленные черные глаза, короткие темные волосы – нет, он походил на больного. Легко одетого больного.
- Мне Вас рекомендовали, - нейтрально произнес гость, не отвечая на вопрос хозяина. – Мадам Грин.
Хозяин быстро кивнул.
- Как же, как же. Как её здоровье? – Он расцепил руки и чуть подался вперед, будто бы на секунду увидел прямо перед собой профиль строгой вдовы.
- Сносно. Собиралась поправить его у Вас не далее, чем этой зимой, - гость произнес спокойно, размеренно, как человек, не привыкший к суете и хозяин поймал себя мысли, что голоса этого хочется слушаться, внимать с замиранием сердца.
- Меня зовут Оуэн Макензи, я – хозяин отеля. Оставьте багаж, мой сын, Хью, отнесет его в свободную комнату. Вам, вероятно, будет не лишним выпить с дороги? – Потирая руки, хитро улыбнулся мужчина.
Молодой человек посмотрел мимо хозяина. Неприятно посмотрел, как-то насквозь. Затем перевел взор на вершины гор, с которых начинал спускаться туман.
- Алир, - задумчиво произнес гость, - О’Брайен.
«Ирландец, - обреченно подумал мужчина, - как же. К счастью, всего один. Вроде бы и не очень похож на ирландца. А вроде бы и похож»
Мистер Макензи не позволил своим сомнениям и метаниям отразиться на его тоне. Жестом радушным, с приветливой улыбкой, он пригласил гостя в холл.
- К обеду Вы уже опоздали, мистер О’Брайен, а ужин будет через пару часов. Ваша комната будет на втором этаже. В конце коридора душевая, и если… - инструктировал гостя хозяин.
.
- Ну что Вы, помилуйте, голубчик, какая война! Не будет её. Да только что одна закончилась, экономическое чудо свершилось! Пожалуй, в этом веке чудес уже более чем достаточно! – Чуть громче, чем это обычно принято за столом, выводил мужчина в твидовом костюме, от которого так и веяло пылью, аудиториями и оксфордскими правилами.
- Отнюдь! – приглаживая распушившиеся по-викториански роскошные усы, отрезал человек с выправкой военного. – Войны не будет, но не потому, что Вы там себе возомнили!
Хозяин покровительственно кивал. Ужин как раз таки перешел в ту стадию, когда мужчины начинают горячиться, а женщины томно вздыхать. Мистер Макензи восседал во главе стола, ревностно наблюдая за тем, чтобы у всех было налито, все были сыты, всем было весело. Голоса молодого ирландца в этот вечер почти никто и не слышал, за исключением той части беседы, когда мистер О’Брайен представлялся, негромко и сдержано. Он уделил каждому ровно столько внимания, сколько было нужно, сел за стол, выразил сдержанное восхищение кулинарными талантами миссис Макензи, выпил и опробовал все предложенные хозяином домашние наливки, домашние пироги и домашние соленья, теперь же, когда беседа, подогретая алкоголем, повышала свой градус, внимательно слушал. Случайно глянув на молодого человека, мистер Макензи решил, что впервые в жизни ошибся, оценивая гостя. Во-первых, ирландцем он точно не был. Что же фамилия? Да шут с ней, фамилией, мало ли их нынче, разнесенных по свету? Во-вторых, О’Брайен был явно старше Хью. Возможно, более хорошо воспитанным, ну и точно старше. Наверняка. Насколько? Хозяин затруднялся ответить. То ему казалось, что гость излишне молод, даже юн, то представлялся почти старцем, с глубоким печальным взглядом, душою, познавшей множество лишений. То упрямая складка между бровей, морщинки у губ и глаз позволяли считать его почти своим ровесником, то вдруг лицо его незаметно как-то разглаживалось, молодело. Хозяин пришел к выводу, что гость этот является счастливым обладателем такого типа внешности, красота и возраст которой напрямую зависит от освещения и настроения зрителей. По ходу беседы оказалось, что мистеру Файберзу, молодцеватому усатому отставному полковнику, требуется помощь для того, чтобы преодолеть лестницу и попасть в свою комнату. Хозяин помогал всеми силами – выхватил из-за стола менее пьяных и достаточно крепких мужчин и руководил доставкой гостя. Пока его не было, оставшиеся в столовой (те из них, кто еще был в состоянии), переместились в кресла, поближе к камину. Если бы не импровизированный праздник домашней наливки, сейчас бы самое время говорить на вечные темы. Хозяин несколько удивился, когда спускаясь, услышал голоса.
- …Бога вложила в человека сама природа! – Донесся обрывок фразы, кусочек из размышлений Цицерона. Говорил профессор Льюис, мучающийся желудком, а потому непьющий. – И многие великие говорили нам именно о том, что Он просто есть. Но критически настроенный рассудок не может просто принимать реальность такой, какая она есть. Мы должны задавать вопросы, но как только мы начинаем это делать, обнаруживается, что ответов просто нет и очень многое мы должны принимать на веру. Принимать веру в Бога на веру. Понимаете?
Раздалось тихонькое хихиканье. Хозяин замедлил шаг, не желая прерывать первую действительно занимательную беседу вечера. Ему нравилось это. В его скромном отеле велись мировые споры. Как знать, может, однажды это место попадет на всемирную карту туризма, и можно будет говорить еще более торжественно и с придыханием «Здесь. Здесь он сидел, объясняя свою теорию». Он всегда хотел, чтобы у его отеля было что-то эдакое, о чем можно было бы рассказывать посетителем торжественно и с придыханием. Но профессор замолчал, и повисла тишина. Хозяин, было, подумал, что мистер Льюис говорил сам с собой или с каким-то предметом, раз уж на то пошло и хотел было войти в гостиную, чтобы поддержать интересную тему, но услышал ответ и не свершившееся движение таковым и осталось.
- Что же, неужто так сложно просто взять и поверить? – Прозвучал голос, глубокий, властный и несколько насмешливый. При должном развитии фантазии и увлечением мистицизмом, его можно было бы назвать «потусторонним». На секунду хозяин даже подумал, что профессор затеял реальный сеанс спиритизма, но тут же откинул эту мысль, хотя в ней была особая ирония.
- В саму божественность – да. В божественного Бога – да. В бога – нет, - решительно отрезал профессор Льюис.
- Значит, если бы бог был чуть ближе, чуть человечнее, то в него бы верили? – Всё с той же насмешливой интонацией спросил голос.
- Да… Нет… - Нерешительно ответил профессор. – Что же, стоит признаться, что если бы Бог был менее божественным, то и верить в него было бы сложнее. Он же должен быть тем, кто сотворил всё. Разве он может быть… обычным?
- А что же другие? – В этом вопросе прозвучал проблеск любопытства, язвительность и насмешка отступили.
- Другие? – Профессор, видимо, сделал глоток чего-то, потому что немного замешкал и причмокнул губами.
- Да. Те, которые ближе. – Снисходительно пояснил голос. – Которые не создавали, а учили. Те, в которых все равно верили, кого возводили в пантеон.
- Ах, языческие, - слова чуть прыгали, будто бы профессор устраивался удобнее, при этом невероятно активно кивая. – Ну, с этим проще. Я даже не исключаю, что они действительно были. Скажем, Имхотеп или Ахилл, должны были быть. Просто, зачем кому-то придумывать человека? Пусть даже в древности, когда вообще не видели разницы между сном, явью и выдумками.
- Вот как. – Нейтрально отметил голос, теряя интерес.
- Более того, мне кажется, что и всякие любвеобильные громовержцы тоже были! Разве же так сложно поверить в то, что где-то в поселении на сотню человек объявился кто-то, кто назвал сам себя царем, а затем и богом, да при этом вел весьма свободную и раскованную жизнь? Вовсе нет.
- Верно. Так значит, это не боги? И бессмертия не было?
- В каком-то смысле. Древние ведь могли полагать, что если о ком-то говорят, то он и живет по сей день. Обман вовлеченности при чтении книги. Кажется, что Робинзон пропадает на острове прямо сейчас, а не где-то в прошлом веке. – Профессор вздохнул и добавил каким-то совсем другим голосом, - да и, помилуйте, как же это, должно быть, долго и нудно – вечная жизнь.
- Ну, какая же тут вечная! – Искренне развеселился другой. – Человечество то еще так молодо, а боги их и того моложе. Сколько им сейчас? Две тысячи? Три? Секунды в вечности, - хозяину показалось, что человек в этом месте отмахнулся, отмечая незначительность этого срока.
- Не скажите. В сравнении с людьми это много. – Печально отозвался профессор.
- Тогда, должно быть, бабочки-однодневки считают людей богами, а на самом деле проживают точно такой же жизненный цикл, что и они, но значительно быстрее. – Отметил голос в ответ.
- Вероятно, - нехотя согласился Льюис. – Но это недоказуемо. Возможно, это было какое-то племя, живущее долго. В конце концов, истинные долгожители есть и сейчас, и они редки. Как и боги. Ах, если бы нам сейчас подвернулась такая удача, как захоронение этих самых богов!
- Помилуйте, профессор! – Со смехом воскликнул собеседник. – Где же Ваше критическое мышление сейчас? Даже если бы сегодня, в наши дни, учение обнаружили склеп Одина, то это означало бы только то, что ученые нашли древний курган в котором есть чье-то тело и надпись «Один». Разве же это что-то значит? Да и, к тому же, отсутствие захоронений богов есть доказательство их вечной жизни?
Профессор замолчал надолго. В образовавшуюся паузу хозяин обнаружил, что у него затекли ноги. Кажется, сейчас самое время войти. Мистер Макензи двинулся вперед, и обнаружил, что в гостиной, в глубоких креслах сидят профессор и молодой ирландец. Очередное открытие вечера.
- Редко услышишь подобные размышления от столь молодого человека, - негромко произнес хозяин, усаживаясь.
- Errāre humānum est, - отозвался профессор из своего кресла. Кажется, он задремал и проснулся только от звука голоса хозяина.
О’Брайен повернул голову в сторону хозяина и чуть улыбнулся. В руке у него был стакан бренди.
На следующий день пошел снег. Гости развлекались прогулками на свежем воздухе, в доме играли на бильярде и в бридж. При дневном свете молодого ирландца вновь заметно не было. Вечером хозяин планировал устроить вечер бесед, попробовать вывести темы о потустороннем, божественном и вечном. После обеда вернулись ушедшие с утра на дальнюю прогулку мужчины, которых сопровождал Хью. Сходили удачно – господин отставной полковник подстрелил парочку кроликов. Сын с упоением рассказывал хозяину о небольшом соревновании, устроенном в горах. О’Брайен охоту поддержать отказался, ссылаясь на то, что «пока рано», на что Файберз отмечал, что как раз таки наоборот, вскоре будет слишком поздно, все звери уйдут в норы, после чего и совершил свой подвиг, добыв кроликов. Стреляли многие, а попал только он. В этом и состояло соревнование. Глядя на сына, у хозяина что-то теплело в груди и он начинал думать, что парень, возможно, не так уж безнадежен, хотя все равно хотелось для него чего-то более значимого, чем маленький отель в горах. После ужина, прекрасно приготовленных кроликов, беседу направить в нужном направлении не удалось. Окрыленные сегодняшним днем, мужчины вели беседу в бодром ключе, вспоминая о своих достижениях и поздравляя мистера Файберза. Хозяин и сам не заметил, как уснул в кресле, а проснулся лишь тогда, когда камин уже догорал. В комнате, помимо него, оставались еще двое.
- …и Вы это понимаете. Видели Вы газеты? А лично эти парады? Они фанатики, готовые по одному слову его растоптать кого угодно, - говорил один и хозяин уже безошибочно узнавал в нем ирландца. – Целая страна дисциплинированных, хорошо мотивированных, пустоголовых фанатиков. А остальные? Франция? Польша? Чехословакия? Кто его остановит? Там просто люди, которые желают тихо жить, им все равно, при какой власти.
- Ла-Манш, - буркнул второй голос. Кажется, это был герой этого дня, мистер Файберз. – Ла-Манш их остановит. Им не преодолеть пролив.
- А надо ли? – Хозяин чуть приоткрыл глаза, пробуждаясь и заметил, как дрогнули тени. – Когда-то один маленький остров завоевывал страны, расположенные за морями, проливами, океанами. Но сейчас не то время. Будем честны. Сама Англия может преодолеть пролив? Не одна уж точно. А если вся Европа будет принадлежать ему, то кто будет в осаде? Кто останется под боком, как на ладони?
Повисла тишина, в которой четко различалось тяжеловатое дыхание господина полковника.
- Наверное, пора ложиться спать. День бы долгим, - не дождавшись ответа, завершил О’Брайен. – Спокойной ночи, мистер Файберз.
- Спокойной ночи, - выдохнул полковник.
Когда хозяин окончательно проснулся и раскрыл глаза, в комнате уже никого не было. Он так и не понял, чего же именно добивался этим разговором молодой человек, но решил присматривать за ним. Следующий день как раз способствовал этому. Снег пошел еще сильнее, даже прогулки были недолгими. Мистер Макензи занимался своими обычными делами, он уже привык к тому, что ирландец днем не столь активен. Выбираясь из котельной, хозяин обнаружил, что двое гостей стоят на улице. Не узнать это невозможное легкое пальто было нельзя. Мистер Макензи решил хотя бы этот раз не скрываться и прийти в разговор без спроса, но хоть открыто. Открывая дверь на улицу, он услышал отрывок беседы.
- Нет, это будет просто нечестно. Я был здесь всю свою жизнь. Нельзя же просто уйти, - мягким спокойным голосом, какого хозяин у полковника никогда не слышал, произнес мистер Файберз.
- Собрались на прогулку? – Излишне бодро сказал мистер Макензи, отмечая свое присутствие. О’Брайен чуть повел плечом, как показалось хозяину, раздраженно.
- Почти, - улыбнулся полковник. Он выглядел так, будто бы только что проснулся. – На охоту. Завтра.
- В первый день зимы? – Удивленно спросил хозяин, растирая руки.
- Почему бы и нет? – Вопросом на вопрос ответил молодой человек, разворачиваясь для того, чтобы уйти. – Самое время.
Хозяин не придумал, чем можно остановить ирландца, да и не видел нужды. Они немного поговорили с полковником, покурили, но ничего важного мистер Макензи не выведал.
На другой день распогодилось. Снег даже немного подтаял, но не слишком, как бы давая понять, что никуда он теперь не денется до самой весны. Светило солнышко. По крайней мере, так было до обеда. Прекрасная погода закончилась резко. С гор спустились низкие тучи, поднялся ветер, принес за собой пургу. Маленький отель отважно противостоял непогоде, но сквозняки так и норовили разрушить дом изнутри. Только к ужину обнаружилось, что нескольких гостей не хватает. О’Брайен ушел еще утром. Проснулся, стал собираться и был уже на пороге, когда его догнал профессор, горячо что-то зашептал, склоняясь к уху. Молодой человек нахмурился, внимательно посмотрел на Льюиса, спросил:
- Как же? Без веры? Или это эксперимент?
- Нет, пожалуй. Разве вера это необходимое условие? – Замялся профессор.
- Вовсе нет. – Пожал плечами ирландец. – Порой даже лишнее.
После этого мужчины собрались и вышли. Невольным зрителем этой сцены был сын хозяина, но он позабыл предупредить отца, занятый дневными хлопотами. В непогоду поиски вести не представлялось возможным. А вечером умер полковник. Его нашли в комнате. Кажется, остановилось сердце.

Контактная информация: Dream on#8983 - дискорд
И там я был, где пали бритты славные
С востока и из северных краёв:
Я провожал их до могилы.
О, я был там, где пали бритты славные
С востока и из северных краёв:
И вот я жив, они ж лежат в могиле!
Изображение

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость