Fidelma Law - Earth

Анкеты всех персонажей, принятых в игру.
Ответить
Fidelma Law
perception
Аватара пользователя
Репутация: 39
Статус: perception
Информация: досье
ФИДЕЛЬМА ЛОУ
32 y.o.; послушница Ордена Святого Иуды/агент АМБ под прикрытием; старший лейтенант полиции в отставке, заклинатель крови.
Сообщения: 54
Зарегистрирован: 27 окт 2020, 00:51
Контактная информация:

Fidelma Law - Earth

#1

Сообщение Fidelma Law » 11 апр 2020, 20:16

ЛИЧНОЕ ДЕЛО
<ФИДЕЛЬМЫ ЛОУ>
Имя персонажа: Фидельма Харпер Лоу.
Возраст (реальный и на вид): 26 лет, родилась 4 января 1993 года.
Раса/вид: оборотень.
Домашний мир: Земля.
Синкретезация (только для богов): -
Род деятельности: член секты авелиан, двойной агент, информатор АМБ.
Статус: легальный.
Изображение
Saoirse Ronan
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ
Среднего (около 170 см.) роста; худая, с тонкими запястьями и лодыжками. Белокожая, с едва заметной россыпью веснушек на лице и светло-голубыми, но мутными глазами – их цвет почти не виден из-за белёсой, будто подёрнутой туманом радужки. Носит волосы длиной до плеч, но нередко стрижётся ещё короче, либо собирает их в хвост. Ходит с тростью, массивной, тяжёлой и, на первый взгляд, совсем не подходящей такой, как она. Одевается неброско, однотонно; предпочтёт джинсы любым юбкам и платьям. Не носит каблуки, только кроссовки или кеды. Движения у неё аккуратные, точные, несколько медлительные; походка будто бы неуверенная, передвигается Фидельма маленькими шажками, словно боится потеряться или завернуть куда-то не туда, оттого всегда начеку. С детства имеет несколько шрамов, самые заметные из них – на запястьях и под рёбрами.

СПОСОБНОСТИ
Потеряла зрение где-то в десятилетнем возрасте из-за магическо-генетических экспериментов в секте авелиан, и хотя видеть окружающий мир она не способна, отлично его чувствует и слышит. Ориентируется в пространстве с помощью эхолокации – определяет местность и объекты по отражению звуков в пространстве, щёлкая языком или постукивая тростью. Обладает воистину звериным чутьём и слухом даже в человеческой форме. Чувствует магию – вернее, особо сильные её выплески, энергетические следы, оставшиеся после ритуалов, разнообразные аномалии, всё, что так или иначе имеет магическую природу. Определяет её виды – к примеру, разбирается, где использовали кровь, а где прошёл шаманский ритуал. Способность обращаться в животную форму не потеряла, но применяет её редко и неохотно.
Родной язык – английский; попав в секту авелиан, долгое время жила во Франции, поэтому вполне неплохо – на разговорном уровне – общается по-французски. Знает несколько обиходных фраз на немецком. Умеет читать шрифт Брайля.

О ПЕРСОНАЖЕ
Слепые знают кое-что о доверии.
Ты учишься, кому можно доверять. Чему можно доверять.
И самое главное – ты учишься доверять себе.
Фидельма нажимает на кнопку записи и подносит диктофон поближе ко рту, проговаривая медленно и отчётливо:
– Руки, – что-то внутри устройства слегка скрипит, когда воцаряется секундная пауза. Внезапно побоявшись, что диктофон вот-вот может выйти из строя, Фидельма продолжает, как будто это поможет отсрочить срок его поломки: – Я помню, как чьи-то руки обхватили меня сзади, его пальцы зажали мне рот. «Не кричи» – это первое, что он сказал.

«И я не кричала».

Фидельма не умеет писать. Читать, впрочем, тоже – ровные чернильные буквы давно заменил ей шрифт Брайля, поэтому всё, что её волнует, Фидельма проговаривает на диктофон; нечасто, в терапевтических целях. Только когда совсем становится невыносимо.

В её маленькой, захудалой квартирке никогда не горит свет, и сейчас Фидельма тоже сидит почти в полной темноте: плечи опущены, спина видится мягким полукругом, полосы мутного, затухающего с улицы света мажут стены полосами сквозь щели жалюзи. Но со стороны её белые руки в этом грязном мраке кажутся ещё белее, а бесцветная одежда сливается с обстановкой. Чёрный старый диктофон – как привет из 90-х годов прошлого века; время, которое Фидельма никогда не знала.

Ей – нескладной и увечной, – пришлось стать частью всех тех интриг, из-за которых нынешний мир то и дело штормит из стороны в сторону. Не сказать, что этот факт вызывает в Фидельме восторг. Но, по крайней мере, так она может быть полезной. Хоть кому-то.

Такой она была не всегда. Когда-то она могла видеть, а не только ощущать и слышать этот мир. Когда-то могла писать и в её глазах было осмысленное выражение – не то, что сейчас. Впрочем, обычной она никогда не была, и узнала об этом, как водится, неожиданно.

Её мать была оборотнем; отец – человек, – до поры до времени ни о чём не подозревал. Дафна Коллинз – женщина видная, но психическое состояние у неё оказалось весьма нестабильным. Свою способность она скрывала, как могла, а перепады настроения и внезапные побеги из дома посреди ночи её муж объяснял чем угодно: дурным характером, тяжёлым детством, временным помутнением рассудка, но только не тем, чем, собственно, оно и являлось.
Со своей природой Дафна так и не смогла смириться. В обиход она ввела тысячу ритуалов, с помощью которых пыталась справиться с тревожностью – сколько раз надо мыть руки, в какую сторону повернуть кран, пройти по узорам на полу строго определённым образом... Из дома она выбегала, зачастую не успев переодеться, когда понимала – сейчас она потеряет над собой контроль. Сейчас её внутренний зверь выйдет наружу.

Теперь Фидельма этого уже почти не помнит. Не помнит тревожности, которая будто бы сгущала воздух; которую словно можно было резать ножом. Не помнит она, и какого цвета были шторы на окнах или мебель в родительском доме; какими были узоры на том самом полу. Даже лица самих родителей со временем поблекли, размылись.

А вот запах крови и парализующий страх она, напротив, запомнит очень хорошо.
И только это с годами у неё и останется.

Фидельме было шесть, когда она впервые увидит, сколько крови может вытечь из человеческого – или, в данном случае, наполовину человеческого – существа. Когда услышит, каким густым и в то же время пронзительным может быть крик – и люди так кричать не умеют. Потом будут когти и длинные лапы вместо тонких маминых рук, зияющая рана в горле отца – всё это Фидельма тоже увидит, мельком, прежде чем выбежит из комнаты.

Что было дальше, она уже не помнит. Воспоминание о том случае Фидельма позже так тщательно примется оттеснять в самые дальние уголки сознания, что оно станет почти таким же нечётким, как сон. Всё останется образами – мутными, как сквозь стекло; неясными, как движения в темноте.

После того, как Дафна убила собственного мужа, а затем, практически сразу, и себя, Фидельма осталась сиротой. Если и имелись какие-то родственники со стороны матери или отца, то они предпочитали не знать, что происходило в их жизнях. Случай о полуобращённой волчице, убившей человека и разодравшей собственное горло, конечно, постарались замять. Но к тому, что она – тоже оборотень, Фидельма оказалась не готова.

Уже живя в приюте, она встретила человека (точнее, не совсем человека), который оказался таким же, как она. Подозрительно быстро он проникся к ней и даже успел дать несколько уроков по обращению. Объяснил, что в мире отнюдь не всё так просто, как может показаться; есть нечто, что обычные люди считают давно ушедшими в небытие сказками.
Это будет нашей тайной – говорил он, прикладывая большой палец к её губам в знак молчания, и почему-то Фидельма прониклась этим ощущением собственной исключительности.

Ей, маленькой девочке, по сути, нужно было не так уж много.

А потом он увёл её из приюта. Ночью, под предлогом занятий. Фидельме тогда было восемь.

Она, конечно, даже не подозревала, что он был из секты авелиан. Не подозревали, возможно, и в приюте – а возможно, все они были повязаны в едином сложном клубке, теперь уже не разобрать.

Потом была боль. Долгая, она превратилась затем в постоянную и стала почти привычной, яркими всполохами прорезая кожу. Фидельма помнит слепящий тогда свет под потолком, тянущее чувство в венах и под рёбрами. Подробности со временем и здесь размылись, но всё же она знает, как было тогда, когда она ещё могла видеть.

Оказавшись среди авелиан, Фидельма перестала быть человеком; даже зверем быть перестала и превратилась в ничто, в безымянный комок плоти и костей, в глину, из которой можно вылепить любую форму. Её вознамерились сделать орудием, средством для достижения целей, и у сектантов это, в общем-то, получилось. Над ней проводили эксперименты – в самых различных формах. Ей вводили под кожу растворы и наблюдали за реакцией; использовали магию – кажется, за всё время пребывания в секте Фидельма узнала о ней всё, прочувствовала на себе последствия всех возможных ритуалов.

Это сочетание дало свои плоды – из-за образовавшихся в организме патологий Фидельма стала чувствовать колдовство, точнее, его следы, оставшиеся после выброса силы, и тем превратилась в своеобразный «живой радар».
Но ослепла. Полностью.

В секте прошла вся её дальнейшая жизнь. Ей змеиным шёпотом пытались вложить в голову единственно верное, по мнению авелиан, знание об окружающем мире – и о параллельных мирах. Цель, жертвы, догмы, вера – все эти слова, казалось, стали частью её самой. Фидельме много раз говорили, ради чего всё это, когда боль снова будто бы прорезалась в самый центр её существа – но периодическое желание умереть не становилось от этого слабее.

А потом Фидельма, можно сказать, смирилась.

Её обучили ориентироваться в своём «новом» теле, с учётом слепоты. Дали трость и сказали: слушай. Отныне звуки – твоё зрение.
Она сама научилась достаточно хорошо притворяться, чтобы «выуживать» необходимые сведения – и передавать кому надо.

Но долго так продолжаться не могло. И когда перед ней вдруг появляется перспектива переметнуться в АМБ, Фидельма не собирается упускать этот шанс.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Родственные связи
● Дафна Коллинз – мать, оборотень, покончила с собой в 1999 году.
● Мартин Лоу – отец, человек, погиб в 1999 году.
Перечень фактов
● Животная форма при обращении – серая волчица.
● Не курит и не употребляет алкоголь.
● Чай и кофе, впрочем, тоже не пьёт, предпочитая обычную воду и почти безвкусные соки.
● Совершенно не тактильна, старается по максимуму избегать любых прикосновений с малознакомыми людьми, даже принятых по этикету рукопожатий. Ситуации, когда без них не обойтись, вызывают в Фидельме сильную тревогу, граничащую с паникой. С теми же, кого она достаточно хорошо знает, взаимодействует без подобного рода психологических спецэффектов.
● Не носит тёмных очков, считая, что в этом нет необходимости.
● Терпеть не может, когда её жалеют, насмехаются, или как-то ещё подчёркивают её слепоту, как физический недостаток. Несмотря на ряд ограничений, с которыми сталкивается каждый день, не считает себя беспомощной, и при каждом удобном случае неосознанно стремится это показать.
● Замкнута, недоверчива, не слишком разговорчива, несколько пуглива, при этом внимательна к деталям и склонна к анализу. Обладает большой силой воли, ради дела способна преодолеть психологический дискомфорт и изобразить почти что угодно, ей несвойственное, в том числе необыкновенное дружелюбие и общительность.
● В дополнение к предыдущему пункту – лгать тоже способна весьма убедительно, если это нужно для выполнения определённой задачи.
● В целом использует свою слепоту как средство для достижения цели, чтобы добыть нужную информацию. Считает, что рядом с уязвимыми людьми охотнее раскрываются, не ожидая подвоха, и в ряде случаев расчёт Фидельмы оправдывался.
● Из имущества в её распоряжении – только мобильный телефон с голосовым помощником и старый диктофон. Мобильный ей отдал один из сектантов, происхождение же диктофона неизвестно: его Фидельма нашла в одной из квартир, которую арендовали для неё авелиане, и с тех пор использует его в качестве своеобразного "блокнота".
● Редко зовётся выдуманным именем, потому как – опять же – не считает это необходимым. Из-за неблагозвучия для европейского уха редко называет и своё полное имя, и чаще всего представляется, как Дельма.
● Ходит с деревянной, выкрашенной в белый цвет тростью, увенчанной массивным посеребрённым набалдашником, который едва вмещается в руку. Трость старая, происхождение её тоже неизвестно; от времени серебряное покрытие в нескольких местах стёрлось.
● Имя «Фидельма» – ирландского происхождения, и означает «красивая», «всегда добрая». Вероятно, это имя самой Дельме выбрал отец, будучи наполовину ирландцем, в неудержимой тоске по родине. Оно не раз встречается в ирландской письменной культуре – например, его носила дочь короля Лоэгайре, жившего во времена св. Патрика; вместе со своей сестрой она обратилась в христианство и впоследствии её почитали, как святую.
ПРОБНЫЙ ПОСТ
Пробный пост
Было очень неожиданно увидеть пропущенный звонок от него.

В телефоне он у неё значился как «рыжий мудак» — втайне от Сильвы, конечно. Её солнечная Крапинка бы расстроилась, если б узнала, как Арианна относится к её брату.

А отношение дорнийской принцессы к Арону было далеко от дружелюбного.

В баре накурено; от раскрывающейся двери позвякивает колокольчик, щербатая поверхность стойки блестит от педантичных движений бармена, периодически орудующего тряпкой — сероватой, в бледно-коричных разводах, пропахшей мылом. На улице блестит асфальт: не то от недавно прошедшего дождя, не то от проехавшей мимо моющей машины. Воздух Вестероса изъеден выхлопными газами и вонью забегаловок — типичный сладковатый запах жареного масла и теста, — но сегодня в нём чувствуется и странная, какая-то почти неуместная свежесть.

Неизвестно, зачем Арианна приехала на эту встречу. Чем руководствовалась, когда, усмехнувшись, вызвала сюда такси. У неё ведь достаточно причин недолюбливать Арона, и его паскудный характер — отнюдь не единственная и не главная из них. Но какой, по сути, у неё выбор? Прятаться от него она точно бы не стала — не такой у неё характер, чтобы отсиживаться в углу.

В этом они с Дораном всегда отличались.

В детстве всё было иначе. Со всеми. С отцом — тоже, но и с Ароном в отдельности. Ближе всего Арианна всегда была с Сильвой, а с её братом принцессу связывали... нормальные отношения. Пожалуй, именно это слово подходит больше всего, исчёрпывающе описывает прежнее ровное, спокойное приятельство. Сейчас одно воспоминание об этом вызывает усмешку. Одно определение «нормального» приобретает издевательский оттенок.

Все они когда-то были наивными. Арианна, Сильва, Арон. Все они росли в Водных Садах, пробуя чистую, прозрачную, будто родниковую водицу из фонтанчиков; тянулись тонкими детскими руками к деревьям и собирали апельсины на каждый праздник урожая; пачкали пальцы в липком соке, терялись где-то в городе, на что-то спорили. Всё тогда казалось значительно проще, хотя Арианну воспитывали, как будущую принцессу, и она всегда чувствовала тяжесть этого звания — вдавленный в плечи груз ожиданий и надежд. Когда-то он ощущался, как сильное сжатие пальцев — не настолько болезненное, чтобы хрустнули кости, но достаточно крепкое, чтобы Арианна никогда о нём не забывала. Иногда это чувство вдавливалось в её кожу, отяжеляло спину, до такой степени, что и впрямь, казалось, можно было услышать треск костей; лёгкий, но резкий, точно от сухих веток. Но и тогда Арианна не жаловалась — она принцесса, родилась принцессой, и однажды встанет во главе Дорна. Как бы к этому ни относился отец. Чего бы ни хотел Квентин.

Вот в каком смысле, пожалуй, тогда было проще — не было этого чувства соперничества.
Этих интриг.
Тогда они все были детьми и первый вкус разочарования им только предстояло постичь.

А потом Арон стал работать на Ланнистеров.

Чем больше проходило лет, тем холоднее становилось отношение принцессы Мартелл к нему, но факт его службы в королевской семье прочертил последнюю, окончательную линию. После этого Арианна перестала воспринимать его просто как «брата Сильвы», и стала называть про себя не иначе, как «рыжий мудак». Продажный рыжий мудак. Вот кем он стал для неё. Трусливым ублюдком, желающим уместить свой зад в местечко потеплее. Слишком жалкий, чтобы его по-настоящему ненавидеть, но и слишком гнилой, чтобы держаться рядом с ним приветливо.

Арон как прокисшее, изъеденное червями яблоко.
Вроде и форма сохранилась, и шкурка держится, кое-где даже гладкая, но схватишься неаккуратно, повернёшь другой стороной — а там тёмное, мягкое пятно, и вот уже руки испачканы в этой кисловатой гнили, и сквозь мякоть пробивается бьющееся, как в агонии, червивое тельце, и не чувствуешь после этого ничего, кроме щекочущего корень языка омерзения.

Когда Арианна заходит в бар, ей в нос ударяется запах разогретого масла, алкоголя и дыма, в уши — гул включённого телевизора и низких голосов, комментирующих происходящее. Она обводит взглядом помещение, точно оценивает обстановку. Несколько голов поворачиваются к ней, проходят по её тонкой фигуре, обтянутой в чёрное и белое. Даже такая, одетая максимально закрыто — в тёмный свитер с высоким горлом и белые брюки, — она привлекает внимание, но саму Арианну не интересует ничего, кроме отдельного, сидящего в углу человека. Она и издалека его узнаёт — это бледно-веснушчатое лицо с рыжими кудрями сложно не узнать. Червивое яблоко. Продажная тварь. «Играешься в хорошего мальчика, иногда даже успешно, а сам мечтаешь оттрахать Сильву». Арианне очень хочется сплюнуть; еле сдерживается.

Она не станет уподобляться ему. Будет держать лицо — как, впрочем, и всегда, когда они периодически встречались. Тогда они метали друг в друга такие взгляды, что под ними будто дрожал воздух, а губы кривились в усмешке. Тогда Арианне очень хотелось как следует отхлестать Арона по щекам, оставить на коже несколько царапин, впиться ему в горло и прошипеть змеёй, чтобы он никогда, никогда не смел приближаться к Сильве. Не смел гладить её своими погаными руками, обнимать в будто бы неохотных братских объятиях, улыбаться этими своим вечно искривлённым в усмешке ртом. «Это Крапинка может как угодно объяснять твоё поведение, а мне ясно, почему ты так её избегаешь — и что отражается в твоих глазах, когда ты видишь её».

Но пока что у неё нет причин проговорить это ему в лицо.

— Ну и чего тебе надо? — это Арианна говорит первой; никаких «Привет, давно не виделись». Лучше бы и дальше не виделись.

Арон отвечает ей тем же — хрипло, хмуро бросая «Какого чёрта». Мартелл почти заинтересованно приподнимает брови.
«Задумали?..»

Он не мог ни о чём узнать. И не должен был. Это только их с Крапинкой план — и они его исполняют, как Арианне кажется, точно и аккуратно; привлекают на свою сторону лордов принца Дорана, раздумывают, что им нужно сделать потом. Арон не должен ни о чём догадываться — и Сильва пламенным шёпотом клялась, что не скажет даже ему. Они ведь уже не дети. Всё стало значительно сложнее.

Арианне хочется что-нибудь заказать; она шарит взглядом в поисках пропавшей официантки, скрестив руки на груди, но пройдясь лишь по всё той же кучке мужчин у барной стойки, возвращается к Арону. В глазах у него уже какая-то дурная, пьяная пелена — никак успел набраться. Говорит он внятно, но как будто бы с трудом, с искусственной, преувеличенной чёткостью.

Хмыкнув, Арианна подаётся вперёд и кладёт руки на стол, скрещивает пальцы; в её позе нет обыденной расслабленности, в ней что-то сдержанное и строгое, как будто Арианна сейчас в Солнечном Копье и отец поручил ей провести важный, но неприятный разговор. В приглушённом свете блеснуло украшение — кольцо, соединённое цепочкой с браслетом, но его под узким рукавом, покрывающим всё запястье, не видно.

— Скажи-ка мне, Арон, — произносит она спокойно и мягко, отчего следующая фраза кажется какой-то слишком резкой, как удар кнутом, — какого хера?

Арианна смотрит на него, недовольно поджав губы, и становится вдруг жаль, что своим взглядом не может изъесть ему лицо.

— Какого хера ты вот так появляешься и ставишь свои условия, будто имеешь на это право? Ты ради этого мне звонил? Чтобы в очередной раз напомнить, какая я сука и плохо влияю на Сильву?

В следующий момент она приподнимается, подаётся вперёд, упираясь ладонями в стол, ноздри едва заметно шевелятся пару раз.
— От тебя воняет. — с ноткой отвращения озвучивает Арианна вердикт; опускаясь обратно на диван — жёсткий и короткий, как обрубок, — косится на стакан в руках Арона. Не первый. — Давно алкоголиком стал? Зарплату в королевской семье, видимо, понизили? — если бы можно было словами отравлять так же, как мартелловской кровью, давно бы Арианна это сделала. Так и для Крапинки было бы лучше. Меньше бы плакала из-за этого заносчивого ублюдка. — Сильва давно уже взрослая девочка и сама разберётся со своей жизнью. Без твоего — Арианна кривит губы в довольно неприятной усмешке, — такого «трогательного» участия.

Контактная информация:
Скрытый текст. Нужно быть зарегистрированным и иметь сообщений: 10

Fidelma Law
perception
Аватара пользователя
Репутация: 39
Статус: perception
Информация: досье
ФИДЕЛЬМА ЛОУ
32 y.o.; послушница Ордена Святого Иуды/агент АМБ под прикрытием; старший лейтенант полиции в отставке, заклинатель крови.
Сообщения: 54
Зарегистрирован: 27 окт 2020, 00:51
Контактная информация:

Fidelma Law - Earth

#2

Сообщение Fidelma Law » 30 окт 2020, 00:01

[о] – эпизод недоигран; [х] – эпизод завершён.
1999 год – гибель родителей, начало жизни в английском приюте, знакомство с оборотнем из секты авелиан.

2001 год – похищение из приюта, начало генетических опытов.

2003 год – в результате экспериментов Фидельма начинает чувствовать магию, но лишается зрения.

2004 год – начало обучения эхолокации.

2006 год – переезд во Францию.

Март 2017 года – внезапная смерть одного из информаторов авелиан, знакомство с послушником Ордена Иуды.

[21.03.2017] Пока короли играют в шахматы w/Kevin Rozery

Январь 2019 года – самоубийство соседа, Фидельма узнаёт о таинственном слепом музыканте и начинает чувствовать интерес к себе со стороны странного существа; первая встреча с сейдконой.

— [х] [26.01.2019] Когда тьма идёт за тобой w/Trud Thorsdottir

Март 2019 года – в Норвегии обнаружено тело одного из чиновников, имевшего тайные связи с авелианами; в Италии Фидельма пытается узнать больше о генетических опытах и встречает агента АМБ.

[01.03.2019] Nordmakt og hedensvik w/Trud Thorsdottir
[04.03.2019] Сталь и камень w/John Addington

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость