[13.10.2018] Опиум для никого

Ответить
Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#1

Сообщение Nina Skorzeny » 08 сен 2019, 15:18

Изображение
ВРЕМЯ И ДАТА:
середина осени.
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:
Германия, земля Шлезвиг-Гольштейн, небольшой монастырь к северу от Киля.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Nina Skorzeny, Michael aka Gabriel Stoltz

СИНОПСИС:
Странная эпидемия в одном женском монастыре привлекает несколько настороженное внимание. Не особенно желая получить очередную драму в прессе, католическая церковь предпочитает для начала разобраться собственными силами, что там происходит и зачем, благо, что обширная сеть разных приверженцев христианской веры давно покрывает весь земной шар.
Однако даже в XXI веке не всё происходящее сходу можно объяснить обычной, естественно-научной логикой: к такому неутешительному выводу неминуемо придут гости этих северных немецких окраин.
Но это будет не сразу. Пока они больше заняты тем, что пытаются понять друг друга и самих себя.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Michael

[13.10.2018] Опиум для никого

#2

Сообщение Michael » 16 сен 2019, 20:40

— ...и весьма коварный. Да, милая сестра моя: наш Враг весьма коварен и может являться нам в разных обличьях, смущая наш разум.

Монашка всхлипнула — раз, другой, точно голубка, забившаяся в в пасти поймавшей её кошки; и вдруг прильнула к груди Габриэля, дрожавшими руками хватая ворот его одежды.

Штольц приподнял углы губ в ободряюще-снисходительной улыбке.

— Ну-ну. — Погладил он испуганную бедняжку широкой ладонью по склонённой к его груди голове. — Будет вам. Право же... Мы уже здесь, и вам не о чем беспокоиться. Будьте же храброй. В такую тяжёлую минуту вашим сёстрам требуется поддержка. Вы должны быть благодарны, что вам довелось остаться в живых; о чём же плакать?

Едва не зашедшаяся в рыданиях девушка начала успокаиваться — судорожные звуки, срывавшиеся с её губ, становились тише и тише. Штольц всё так же бережно гладил её по опущенной голове; дождавшись, пока всхлипывания не уймутся окончательно, он заставил её поднять своё заплаканное личико и посмотреть ему в глаза.

— Идите пока. Соберите тех, кто ещё здесь: нам потребуется задать им некоторые вопросы.

Быстро кивнув, монашка обтерла ещё влажные глаза тыльной стороной ладони и молча удалилась внутрь монастыря. Габриэль же вместе о своей спутницей остался стоять на небольшом пятачке земли перед его каменными ступенями, сквозь трещины в которых виднелись пушистые пятна мха, где разыгралась некрасивая сцена. Впрочем, Габриэль вполне мог понять несчастную девушку: пережить такую трагедию в столь юном возрасте — прелестному ангелу исполнилось едва ли двадцать лет, — и теперь принять на себя гнёт забот об осиротевшем после смерти матери-настоятельницы монастыре: мудрено ли, что она не смогла сдержать чувств, едва завидев гостей. С неподдельным сожалением поглядев девушке вслед, Штольц покачал головой.

— Неисповедимы пути Господни. А пути Дьявола непредсказуемы, — произнёс он, стянув перчатку из тонкой телячьей кожи с правой руки, украшенной небольшим перстнем-печаткой из розового золота с красным матовым агатом, внутри которого был выгравирован античный грифон. Огладив гладко выбритый подбородок указательным и большим пальцами, Штольц адресовал Нине мимолётную улыбку и внимательный взгляд. — У тебя уже есть какие-либо предположения, как у специалиста?

Спросил, не возлагая особых надежд на ответ. Что-то подсказывало ему — вероятно, неприятное осознание того, что высшие чины предпочли не выпускать никуда оставшихся в живых послушниц, невзирая на возможную угрозу их жизни, — что знания Нины пригодятся им в последнюю очередь. [NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#3

Сообщение Nina Skorzeny » 17 сен 2019, 20:31

Сочувственно улыбнувшись монахине, Скорцени убрала руки в карманы расстёгнутого пальто, из-под которого виднелось простое чёрное платье с широкой юбкой. Было ещё не холодно, скорее - промозгло, осенняя сырость блёклым туманом скользила по каменной кладке и пряталась клочьями в узловатых корнях деревьев, торчащих из-под земли.
Монастырю было много лет, и сейчас, в неверном осеннем солнце, все его прожитые годы были отчётливо видны на каменной кладке. Потом женщина перевела взгляд прозрачных, как небесная лазурь, глаз на Штольца, всмотрелась с какой-то глубинной растерянностью в его правильное, хищно очерченное лицо.
Пожала плечами.
- Да, - медленно ответила она, подумав, - есть: подозреваю, что специалист по инфекционным заболеваниям здесь абсолютно бесполезен.
Здесь не пахло болезнью; здесь пахло наступлением темноты.

Уповать на силу Господа получалось не слишком, и монахини, бледные тоскливые тени, выглядели плохо. За последний месяц их умерло десять женщин - едва ли не половина всех тех, кто вообще жил в обители. К настоятельнице, как рассказали Сауле, когда она слегла - одной из первых, - врача всё же вызывали, но тот так и не смог поставить внятный диагноз. Формально все монахини были здоровы - просто умирали. Естественное, в общем-то, течение событий, если не считать, что большинству из них не было и пятидесяти.

И кто-то из высокого духовенства, должно быть, что-то знал или хотя бы подозревал о том, что на самом деле происходит в этой немецкой глуши. Нина редко задумывалась о том, что там, в Ватикане, известно про неё отцам церкви; она почти наверняка была не единственным нефилимом, хотя в последние столетия потомков ангелов встречалось всё меньше; но сейчас ей вдруг пришла в голову мысль, что она оказалась здесь не как микробиолог, но как дочь Рафаила.
Это подозрение, когда оно вдруг оформилось, расцвело, чувствовалось несколько озадачивающим, но Скорцени решила подумать о нём позже.

Она не рассчитывала получить от монахинь слишком много, но даже те крупицы информации, которые они рассказали, внезапно оказались очень ценными. Одна из довольно молодых послушниц, смущаясь собственной смелости перед иезуитом и глядя больше на Нину, от которой почти физически исходил тёплый всепонимающий свет, объяснила, что ведёт дневник.
У сестры Анны был аккуратный, хотя и немного сложный для чтения почерк; наиболее ценными были даты. Вспомнили, пусть и не так подробно, как могла зачесть Анна, и другие монахини: чуть больше, чем за неделю, до первой смерти, сёстры обнаружили замурованную келью на нижнем этаже.
“Мы слышали, что иногда в монастырях находят клады, средневековые и даже со времён Второй Мировой.”
Но ничего ценного там не нашлось, а потом и вовсе стало не до того.

Сауле посмотрела на отца Гэбриеля с лёгкой тоской. Да, определённо, экзорцист тут был бы полезнее.
- Мы могли бы посмотреть? - Спросила она, отдавая сестре Анне блокнот.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Michael

[13.10.2018] Опиум для никого

#4

Сообщение Michael » 09 окт 2019, 11:35

Разумеется, они могли бы.

От покрытых пятнами мха стен тянуло холодом и сыростью. В келье не было естественного источника света: с какой бы целью она ни использовалась раньше, тому, кто вздумал бы ненадолго стать её постояльцем, не оставалось иной возможности связаться с внешним миром, кроме как через маленькую, грубо врезанную в камень дверь, которую неизвестно кто и неизвестно зачем замуровал уже, кажется, так много лет назад, что не осталось ни единой живой души на грешной земле, которая бы помнила о существовании этого места. Спрятанная в конце запутанного лабиринта коридоров под монастырём, келья больше напоминала древнюю гробницу, нежели жилище, предназначенное для уединённого монашеского бытия.

И сейчас, прогуливаясь медленной походкой по этому рукотворному лимбу, Габриэль думал лишь об одном: хотел ли тот, кто запечатал это место, уберечь в нём что-то от мира извне — или же уберечь сам мир от того, что скрывалось внутри?

Некоторое время они работали почти в тишине. Длинные тени плясали на стенах, дрожа и приплясывая в причудливых изгибах. Казалось, никакой источник света не способен разогнать эту тьму, что многие года гнездилась здесь — ненадолго потеснённая ярким светом фонаря, она будто становилась лишь плотнее, обретая почти твёрдую форму; от неё исходила молчаливая враждебность.

Зябко поёжившись, Штольц взглянул на Скорцени. Труды её, по всей видимости, не увенчались успехом; так же, как его собственные. И если Нине было поручено искать следы присутствия того, что имело вполне материальную природу, то самому Штольцу приходилось опираться в своих поисках на готовность обнаружить то, чему в представлении человека обычного не может быть никакого объяснения.

— Я думаю, нам стоит передохнуть.

Габриэль опустился на каменный уступ у дальней стены, предварительного стряхнув с него толстый слой серой мохнатой пыли.

Потом достал припрятанные в складках одежды сигареты, щёлкнул зажигалкой и не торопясь закурил, прикрывая трепещущий язычок пламени ладонью от сквозняка. Медленно выдохнул длинные нити сизого дыма. Маленький грешок, который водился за ним уже очень давно — но иногда вовремя допущенная маленькая слабость помогает тебе избежать больших ошибок.

Мысли текли вязко, тягуче, как смола.

— Ничего? — в полуутвердительной интонации спросил он женщину, с видимой неохотой открыв глаза после очередной затяжки. И, не дожидаясь ответа, потому что тот был очевиден и так, спросил уже совсем другим тоном — с вкрадчиво-мягкой бархатцой в голосе: — Как ты?

Сейчас, вообще и всегда.[NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#5

Сообщение Nina Skorzeny » 10 окт 2019, 20:47

В келье не было ничего; но “ничего” - неподходящее слово. Оно не могло описать пустоту и запустение этого крошечного, в несколько квадратных метров, помещения, которое можно было в четыре шага измерить целиком. В нём не просто ничего не было, его самого как будто не существовало, и даже солнечный свет Сауле не мог разогнать здешний мрак.
Она скользила пальцами по стенам, касалась мягкого, зелёного мха, слушая дыхание Штольца совсем близко.

Разгадки не было.
Перевернув свой фонарь лампой кверху, Скорцени поставила его на пол.

Каблуки вязли в пыли и лишайнике, а потому были почти не слышны, и Нина, в этом своём пепельно-сером пальто, которое так и не сняла, сама казалась призраком. Светлые волосы, бледная до прозрачности кожа; но странными более всего были её глаза.
На них не падал - просто не мог - свет фонаря, но они всё же светились, подобно кошачьим, словно их дно было выстелено амальгамой - как у зеркал. А может, то пробивался наружу огонь, запертый в тонком женском теле.

Сейчас, когда монах сидел, Сауле могла смотреть на него сверху вниз, со странным, немного болезненным вниманием рассматривая тонкую сетку морщин у глаз, резкие очертания скул.

Тлеющий тревожный огонёк.

Протянув руку, женщина вытянула из мужских губ сигарету и глубоко затянулась сизым тяжёлым дымом, вкус которого почти не глушил фильтр, стряхнула пепел себе под ноги, и невесомые хлопья полетели вниз, на носки её сапог, на носки его ботинок. К табаку она пристрастилась в армии, тогда, ещё в самом начале её головокружительной и горестной карьеры, курили все офицеры почти без исключений.
Потом бросила, но рядом с Гэбриелем почти никогда не могла удержаться.

Хотя она знала ответ, конечно.
Дело было не в табаке.

Сауле вернула Штольцу сигарету, но не отошла; стояла так близко, что легко можно было почувствовать аромат её духов - лёгкий, но терпкий и тревожный, запах полыни и кофе с тонкой нотой лаванды. Руки в карманах; слишком небрежная расслабленность внешне и слишком глубокий омут, что отражается в чёрных зрачках, уводивший в пустоту.
Молчание, морскими волнами медленно накатывавшее на них обоих, в котором было чуть больше истины, чем в любом слове, произнесённом вслух. Оно не было тягостным, скорее - странно многогранным, в нём, точно в калейдоскопе, можно было увидеть всё, что угодно.

- Как Маргарита, - ответила она наконец.
Отвернулась, встав рядом и откинувшись спиной на стену. Чёрный подол платья щекотал монаху руку, а Нина молчала, глядя в пустоту с ожесточённым вниманием пророка, что ждёт откровения.
- Под мхом на той стене что-то есть. Я почувствовала пальцами. Что-то, вбитое в камень, вроде крюков или гвоздей, чуть ниже моего роста. И на полу тоже… Здесь какие-то выбоины, каблуки скользят.

И Сауле снова протянула руку за сигаретой. На среднем пальце матово блестело кольцо - гладкое, белое, совершенно точно мужское.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Michael

[13.10.2018] Опиум для никого

#6

Сообщение Michael » 19 окт 2019, 11:36

Он протянул ей сигарету.

Взгляд его задержался на кольце — ненадолго, всего долю секунды; но от той, на чьём тонком пальце — слишком тонком, вызывающе тонком для такого массивного украшения — оно покоилось, не могло укрыться, как вдруг набухли и задвигались желваки на скулах святого отца.

Как Маргарита.

— Там всегда что-то есть, не так ли? — с мягкой усмешкой, обозначенной штрихом полумрака на его лице, спросил Штольц. И, кажется, имел он в виду не только поеденные сыростью стены монастыря, так долго скрывавшие свои секреты. — Посмотрим?

Отряхнув руки от пыли и табачного зловония, он поднялся и пошёл, аккуратно, как кот, неслышно переступая с ноги на ногу, вдоль стены — ровно до того места, где ступня его упёрлась в небольшое препятствие, которое никак нельзя было разглядеть в темноте. Свет фонаря же словно лишь мешал, отвлекая внимание своим ярким свечением и наполняя чернильной густотой каждую тень, прятавшуюся в камнях.

Попробовав уступ ногой, Габриэль, как и ожидалось, ничего не добился. Тогда он попытался очистить от слоя заскорузлой грязи проржавевшее железо в стене.

Хоть с трудом, но это ему удалось. Обхватив пальцами один из металлических полумесяцев, Габриэль, упёршись в уступ, попытался провернуть его. Тот поддался с неприятным скрежетом; но застопорился на полпути.

— Надо вдвоём, — заключил он, переведя дух и отойдя на полшага, задумчиво погладив подбородок той из рук, что казалась чище. — Я с этой стороны, а ты с другой.

Насчёт того, что хрупкая с виду Нина сумеет справиться с этой задачей, он не сомневался: сил в её изящном, как венецианский фарфор, теле было достаточно, чтобы вызвать удивлённую зависть у иного дюжего мужчины.

Она вообще куда сильнее, чем кажется.[NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#7

Сообщение Nina Skorzeny » 20 окт 2019, 22:35

Она чуть повернулась, когда иезуит поднялся, и на какое-то очень короткое мгновение они оказались лицом к лицу; в топких озёрах, небесной лазури её взгляда была бездна - такая же, как во всём этом затянувшемся молчании.
И терпкий, щекучищий аромат полыни от тонкой женской шеи.
И снова - отвернулась, разметав лёгкие золотые волосы, что, казалось, сияли изнутри подобием нимба, больше слушая, чем смотря. Встрепенулась женщина лишь после того, как Габриэль позвал её.

Оттолкнувшись от стены рукой, Нина подошла ближе; её шаги были мягкими и лёгкими, словно она не шла - танцевала, а чеканный цокот каблуков, сопровождавший их там, в монастырских коридорах, здесь не был слышен. Всё скрадывал густой зелёный мох, всё хоронил в себе.

Сауле остановилась прямо за спиной Штольца, и он не мог видеть, как в её глазах золотится чистый солнечный свет - тончайшей нитью, ободом по краю зрачка, но легко мог услышать тихое, шелестящее дыхание. Протянув правую руку, женщина коснулась его плеча, самыми кончиками горячих пальцев, пахнувших полынью и крепким табаком; они были горячи даже сквозь одежду.
Провела дальше, по рукаву, и отступила в сторону, оставив смутное, тягучее ощущение незавершённости, едва тронув сильную ладонь. На полных губах заметна всё та же странная улыбка Джоконды - не постичь, не разобрать.

- Хорошо, - и ничего больше.
Она положила руку на едва угадывавшийся в стене крюк, скользкий на ощупь, медленно выдохнула и потянула на себя; заныли от напряжения мышцы рук. Остро различим стал каменный скрежет.

Пахнуло неприятной затхлостью.

Тяжёлый каменный блок выпал внезапно, Скорцени едва успела отшатнуться в сторону, но не удержала равновесие - соскользнул по влажному мху каблук, только взметнулись полы пальто. Но вместо того, чтобы пытаться встать, она задумчиво смотрела на стену, затем, сильно подавшись вперёд, оперлась одним локтем на лежавший кирпич, осторожно коснулась пальцами кладки, склонив голову чуть набок.
Нежное красивое лицо снова стало очень сосредоточенным.

- Тут тоже есть крюки, - произнесла она, - почти у пола, симметричные. Может, здесь висел гобелен… Полотно… Что-нибудь.
Легонько постучав по камню, Нина ничего не добилась - звук увязал, но ей чудилось, что с той стороны будто тянет чем-то, слабым-слабым сквозняком. Или это только слишком богатое воображение?
- Мне кажется, там пусто. Надо попытаться вытащить нижний, может быть, остальная кладка тоже рухнет?

И в это мгновение раздался звук: тяжёлый и гулкий звук колокола, ударившего один раз. Он шёл не сверху, он шёл будто-то бы снизу, он шёл будто бы из-за стены.

И снова повисла тишина.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Michael

[13.10.2018] Опиум для никого

#8

Сообщение Michael » 06 ноя 2019, 19:02

Тишина удушала.

Здесь она была особенно невыносима. Так же, как затхлый запах пыли и сырости. Она ощущалась незримым наблюдателем, третьим в беседе между Ниной и ним самим, не произносившим ни слова, лишь молча наблюдавшим, кравшимся за ними по пятам.

И от её присутствия становилось не по себе.

Вновь раздавшийся гул колокола, приглушённый препятствием из камня и расстоянием — любопытно, как далеко придётся падать, если рухнет не только кладка, закралась в голову Штольца невесёлая мысль, и он вдруг почувствовал себя Алисой из Кэрроловской сказки, — заставил его вздрогнуть невольно.

Он слышал горячее дыхание женщины — и дрожь сейчас же объяла его тело, но на этот раз виной тому был не далёкий погребальный звон. Габриэль чувствовал отзвук горячего касания нежной тонкой руки, обжегший его через одежду. Простое человеческое касание, совсем немного теплоты, ощущение, что ты не один — оно было таким желанным в этой темноте.

Человек стремится к человеку. В этом не было ничего дурного; но Штольц ощутил призрак вопросительного смятения, отразившегося в его слишком долгом испытующем взгляде, когда он обернул голову.

Взглянул — и отвёл глаза.

— Думаю, ты права, — согласился он с предположением Нины, опустившись на корточки перед стеной.

Но какой?

Пальцы его прошлись изучающее по твёрдому камню, чернея от грязи. От грязи... и копоти?.. От стены исходил лёгкий запах гари — точно здесь ещё недавно жгли что-то. Слабые вздохи ветра, идущие с той стороны, пропитались им, едва уловимо тревожа обоняние.

Он осторожно попытался сдвинуть с места один за другим несколько остальных кирпичей, но не достиг успеха.

— Здесь, кажется, что-то написано.

Он взял фонарь и поднёс его ближе к каменной кладке. Полустёртые буквы можно было разобрать с трудом. Но всё же он различил выцарапанное на одном из кирпичей послание.

«SATOR ARE».

На том кирпиче, что упал под ноги Скорцени, виднелась ещё часть фразы. Но Штольц уже не вглядывался: он и так знал, что содержалось в оставшихся кусках латинских слов.

— ...po tenet opera rotas, — завершил он фразу. И повторил уже увереннее целиком: — Sator arepo tenet opera rotas. Разумеется. Оберег от злых сил. Таким пользовались древние римляне.

Зная принцип построения палиндрома, не составило труда вытащить нужные блоки.

Стена обрушилась с грохотом. Шагнув назад, Штольц преградил Нине путь вытянутой рукой, другой выставив вперёд фонарь, — пока густое облако пыли не рассеялось и не осело, покрыв всё серым налётом.

Впереди зияла чернота. И страшно разило дымом.[NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#9

Сообщение Nina Skorzeny » 08 ноя 2019, 18:38

Было много пыли - или это были зола да пепел? Сильный, неприятный запах дыма резко царапал чуткое обоняние, Сауле поморщилась. Она успела встать на ноги и отойти на несколько шагов, отвернулась, закрывая лицо, но глаза всё равно заслезились.

Как Штольц оказался рядом, она не заметила.
Вытянутая рука Габриэля загородила женщину от мелкого каменного крошева - от его пальто теперь тоже тянуло сыростью и гарью; Нина, посмотрев на иезуита с каким-то недоумением, коснулась его локтя обеими ладонями, сжала на миг пальцы - чудовищно горячие даже через ткань, а потом ловко ускользнула. Она двигалась легко и очень быстро, когда хотела, и в её изящном бегстве было что-то очень кошачье - коты не любят, когда на руках их удерживают против воли, и, внешне не сопротивляясь, выскальзывают, словно разогретый воск.

В Скорцени было что-то очень напряжённое, и сложно было понять, тревожит ли её тьма впереди - или что-то несоизмеримо ближе, но ничуть не более понятное.

Обдав пронзительным светлым взглядом монаха, она подняла с пола второй фонарь, переключила на самый яркий режим светодиоды и, ничего не спрашивая, шагнула в открывшийся тёмный проход. Чисто женское желание пройтись каблуками по мужскому самолюбию или привычка всегда принимать огонь на себя, потому что она была старше по званию и слово “ответственность” вызубрила слишком давно - Штольц был волен делать любой вывод.

Запах гари стал очень сильным, когда Сауле вошла в узкую нишу.
Свет от фонаря монаха скользил невесомыми лучами по её тонкой прямой спине и отражался на золоте коротких волос. Он был искусственным, холодным; в нём женщина казалась почти седой.

Она посветила себе под ноги, поводила лучом по сторонам: каменные стены, уклон вниз. Здесь, как ни странно, мха почти не было, и звук её шагов, сопровождаемым звонким цокотом каблуков, звонко отдавался в тишине. Камни, как казалось Нине, становились старше, кладка стала мельче, уже, раствор во швах - другого цвета; потом показались гранитные ступени.
Снова послышался колокольный звон, в таком узком пространстве он показался просто оглушающим, но женщина, поморщившись, не сбавила шага, и ещё через несколько десятков шагов земля разверзлась, чтобы обнажить то, что скрывал монастырь.

Легенды говорят, что их и церкви строили на старых местах силы, там, где люди почитали своих тёмных мелких божеств, чтобы принести заблудшим свет и вывести их к небу. Сауле знала, что зачастую это - правда.
Как здесь.

Зал, вытесанный в земле и укреплённый колоннами, чтобы не обваливался, не был таким уж большим, хоть и казался пошире кельи; метров пятнадцать от стены к стене. В нём невыносимо пахло гарью - жжёнными травами, тканью, мясом; тяжёлый слой пепла лежал на полу, от каждого шага белёсые хлопья поднимались вверх.

В одном из углов, массивный скальный обломок какого-то чёрного минерала, затянутый красными прожилками. Колокол нашёлся тоже - он был привязан к балке, протянутой над потолком, однако Сауле не смогла найти, как в него звонить: язык был, но не было к нему верёвки.
Похоже, человеческие руки колоколу были не нужны.

Хуже всего было не это. В двух жаровнях по краям алтаря огонь всё ещё горел, и не так уж сложно было догадаться, что кто-то должен был его разжечь - ни одни угли не будут гореть столетия подряд.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Michael

[13.10.2018] Опиум для никого

#10

Сообщение Michael » 10 ноя 2019, 13:17

Единственный вывод, который сделал Штольц — тем, кто послал его сюда, стоило учесть опыт классических американских хорроров и чаще проверять обиталища своей паствы на предмет неучтённых тайн и опасных секретов.

Мешать Скорцени он не стал. Мужского самолюбия Габриэль лишился вместе с военной формой; а рефлекторно желание защитить того, кто находился рядом, притупилось, едва стих шум осыпавшейся кладки. Правды ради, слушая удаляющийся цокот, он не сдержал беглой усмешки, подумав, что только Нина могла явиться в подобном виде и в подобное место, не опасаясь подвернуть ногу или сломать каблук.

Женщина есть женщина.

Спускаясь вниз, он посетовал, что не догадался взять второй фонарь; убегающее пятно света вдалеке время от времени сужалось и уменьшалось, почти теряясь из виду, — Штольц шёл медленнее своей спутницы, отстав от неё на добрый десяток метров.

Время от времени он щёлкал зажигалкой в темноте. Поднося трепетавший огонёк к стенам, он старался разглядеть, не осталось ли на шершавом камне иных посланий, могущих стать ключом к разгадке этого странного места. Но увы — его ждало разочарование.

Когда он вышел из тоннеля, вся одежда его была серой от пыли, точно он неупокоившийся призрак, бродящий по этим мрачным коридорам в качестве зловещего предзнаменования тем, кто вздумает преступить границы и без того наводившего страх святилища.

Хлопья пепла кружили в воздухе, как маленькие мотыльки. Габриэль откашлялся, ощутив, как его лёгкие буквально лопаются от мерзких запахов и окружающей грязи. Кашель его отдался эхом в стенах, сливаясь с гулом колокола, звенящего словно по своей воле, без всякого участия человека.

— Гобелен, — обратил он внимание Скорцени на предмет у основания странного природного обелиска. Разглядеть его с первого раза было не просто; скачущий туда-сюда луч фонаря случайно выхватил из полумрака кусок грязно-белой ткани с золотыми нитями, на котором смутно угадывался силуэт какого-то рисунка. — Ты была права.

Что прежде было изображено на этом гобелене, разгадать теперь представлялось практически невозможным. Но насторожило Штольца не это.

Во-первых, запах горелой ткани и жжёного мяса исходил именно от гобелена.

Во-вторых, на нём отчётливо виднелись следы крови — словно кто-то завернул в него кусок ещё свежей плоти. Может быть, — Штольц старался об этом не думать, — плоти ещё живой.

А в-третьих, с каждым новым ударом колокола крови становилось всё больше. Пятна разбухали и увеличивались в размерах, испуская тонкие алые ручейки, которые, казалось, сливались с рубиновыми прожилками на камне, заставляя их пульсировать мерцающим светом, пока ткань гобелена из белой не стала совершенно красной.

И всё звонил и звонил проклятый колокол, — паузы между ударами становились реже и реже, как стук быстро бьющегося сердца.

Бога здесь точно не было.

Разве что кроме того, который питается не только молитвами. [NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#11

Сообщение Nina Skorzeny » 11 ноя 2019, 22:23

Отдав фонарь Штольцу, Нина вытащила из кармана телефон, ткнула в экран и задумчиво посмотрела на иконку сигнала. Связи, конечно же, и близко не было, впрочем, стоило ли рассчитывать на обратное; но сейчас это было неважно. Заныривать во всеведающий Google - хотя для таких запросов Yahoo! наверняка подходил намного лучше, - можно будет и потом.

Замигала вспышка.
С холодным рационализмом учёного, который созерцал последствия вспышек модифицированных в рамках “биозащиты” штаммов туляремии, доктор Скорцени фотографировала зал. Жаровни, гобелен, колокол, алтарь, стены; всё подряд.
Может быть, это было бессмысленной работой, но удалить фотографии всегда намного проще, чем забраться на подобное дно, у которого как-то неприятно ощущалась смутная близость с Адом, ещё раз.

Она молчала, но теперь это было иным молчанием, сосредоточенным. Холодным.
Суть Сауле не выносила подобного мрака, не принимала тёмного колдовства и демонических даров, и ей было жутко здесь. Она не боялась, впрочем; это было не страхом, но неприятием, таким глубоким, что отдавало в злость.
- Кладка была довольно старой, - произнесла Нина задумчиво, - и мох на ней был не первой свежести. Я не думаю, что кто-то её открывал последние несколько столетий. Либо алтарь жжёт кто-то из тех, кого не останавливают физические преграды, либо здесь есть ещё какой-то способ попасть вниз, менее сложный.

Она пошарила по карманам платья, жалея о том, что оставила на верхнем этаже монастыря сумку: там можно было найти если не всё, необходимое для выживания, то хотя бы большую часть. Перочинного ножа не было, женщина вздохнула, пробежалась пальцами по волосам, вытащила тонкую маленькую шпильку, поддерживающие непокорные светлые пряди с левой стороны.
Оккультный опыт Сауле был достаточно обширен и труден, чтобы она выучила, как “Отче наш” - не трогай ничего голыми руками, даже если сделал это сам. И уж тем более - если то чужое.

От гобелена отвратительно пахло металлом и сырым мясом, и Скорцени ощутила очередной прилив тошноты. Тёмной силы было слишком много, здесь всё пропиталось ей - с привкусом серы и дурмана, и всё её существо противилось этому месту.
От постоянного звона растревоженного колокола начинало звенеть в ушах, и женщине приходилось делать усилия, чтобы сосредоточиться.

Угли неприятно грели, но для дочери архангела, по венам которой тёк свет, жар не казался невыносимым. Внутри нашлись мелкие кости, парочку она подцепила, выкинула на пол, чтобы рассмотреть лучше.
Какие-то мелкие птицы вроде воробьёв или соловьёв, может, цыплят.
На жертвеннике лежали неприятно пахнувшие сушёные травы, листья, вновь кости и много пепла. На краю каменной чаши, присмотревшись как следует - на самом деле она видела в темноте и сквозь темноту тоже, - Нина вдруг приметила волос. Пошевелила пепел, хмурясь, и нашла недогоревший обломок ногтя.
- Если это то, чем выглядит, то монахини будут умирать дальше: у них, видимо, тянут архей. И не хочется говорить плохо о сёстрах, но похоже, что чернокнижник - кто-то из своих. Втихую собрать волосы с расчёски или обрезки ногтей много проще, когда живёшь рядом.

Ей не давало покоя ощущение чьего-то присутствия. Где-то невыносимо далеко - и очень близко что-то жуткое и злое всматривалось в своих гостей, и оно было недовольно тем, что они пришли с пустыми руками.
С гобелена медленно начала капать кровь, но в пепел она отчего-то не впитывалась.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Michael

[13.10.2018] Опиум для никого

#12

Сообщение Michael » 25 дек 2019, 23:25

Нина была учёным. Габриэль был служителем бога. Казалось, общего между ними едва; что могла противопоставить вера чистому разуму? Ничего, — если не знать, как они оба пришли к тому, чем являлись теперь.

И что есть наука, если не вера, помноженная на знание.

Иногда Габриэлю казалось, что он не уходил с войны: просто теперь он воевал не с оружием в руках. И здесь, в мирской жизни, он всё ещё оставался солдатом, привыкшим рассуждать и поступать с холодным военным расчётом.

Выказывая поразительное пренебрежение к мистическому флёру происходящего, — за это вызывающее бесстрашие его, возможно, и ценили на службе, — Штольц снова закурил. Дым помогал сосредотачиваться; оставалось надеяться, что то злое и неведомое, что хозяйничало тут, какое бы происхождение оно ни имело, не оскорбится таким неделикатным жестом.

— Если ты права, то круг потенциальных подозреваемых становится слишком узок, — отметил Габриэль, равнодушно выпустив носом горький дым. Несколько оставшихся в живых монашек, которым, судя по всему, грозило не так долго топтать грешную землю, не самое надёжное прикрытие, если тебе надо затеряться в толпе. — А я не верю, что наш предполагаемый убийца может быть настолько неосторожен.

Пепел от почти догоревшей сигареты мешался с пылью, оседая на пол.

— Одна из сестёр упомянула, что незадолго до всего этого в монастыре произошло самоубийство.

Упомянула очень нехотя — почти под давлением. И всю дорогу сюда её слова не выходили у Штольца из головы. Он не торопился пускать в ход свою версию возможных причин произошедшего; может, сам не мог поверить в нелепость собственной догадки.

К сожалению, его подозрения подтвердились быстрее, чем ему того хотелось бы.

— Может быть, другой вход нужно искать снаружи, — потушив ногой окурок, предположил он. — Стоит посетить местное кла...

Его оборвали на полуслове.

Жаровни вспыхнули алым пламенем. Гул колокола резко замер. Наступившая за этим оглушительная тишина заставила Габриэля рефлекторно оглядеться по сторонам, невольно напрягая каждую мышцу в предчувствии угрозы: если чему и научила его война — так это тому, что тишины всегда стоит опасаться больше, чем открытого огня противника.

Он обернулся. У выхода из тоннеля, которым он и Нина пришли сюда, стояла высокая тёмная фигура. Чёрное монашеское одеяние резко контрастировало с белым, как простыня, лицом. Не покидая темноты и ни слова не говоря, фигура без единого шороха отступила назад и начала быстро растворяться в глубине тоннеля, бросив напоследок продирающий до костей взгляд на незваных гостей — точно звала их собой.

— А вот и проводник, — тихо усмехнувшись, пробормотал Штольц себе под нос.[NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#13

Сообщение Nina Skorzeny » 30 дек 2019, 22:16

Не поднимая головы, Сауле только пожала в ответ плечами. Тонкое, напоминавшее старые византийские иконы, лицо было спокойно. Казалось, больше её занимают собственные мысли о том, можно ли потушить адово пламя святой водой - к счастью, в монастырских кельях с нею не было недостачи.
Смотрела на окружающий мир доктор Скорцени так же, как за долгие годы выучилась существовать: без крайней на то необходимости не пытаясь строить долгоидущие планы. Что хорошо в науке, бесполезно в обычной жизни.
Для начала надо было спасти оставшихся монахинь, помешав их архею вытекать кровью из разорванной артерии.

Серебристая невидимка снова копнула пепел, и вдруг наткнулась на что-то металлическое, сильно пострадавшее от копоти, но явно целое. Уголья не смогли расплавить металл, и Нине удалось вытащить вещицу наружу, уронив из чаши на алтарь.
Под плотным слоем чёрного налёта ничего было не разобрать, но по форме кольцо напоминало печатку, и на внешней стороне широкой части даже проступал какой-то силуэт. Тихонько цокнув языком, женщина прикинула размер; скорее всего, не на женскую руку - слишком широкий обруч.

Чертовщина.
Впрочем, как будто здесь всё остальное было обыденным.

Зацепив невидимку за рукав пальто, Сауле оставила свою странную находку остывать и повернулась стремительным жестом на носочках сапог к Штольцу. Золото в её радужке почти поблёкло, и заметить его можно было лишь с большим трудом.
- Я не знала, - ответила она, явно говоря о самоубийстве, - это нехорошо. Её не могли похоронить на освящённой земле, а тут и сам дьявол не ведает, что происходит.
Сомнительное наполнение самоубийства монахини доктор Скорцени вообще предпочла оставить в стороне. Это не было совсем уж невозможным событием, но в последние десятилетия действительно стало достаточно большой редкостью.

Зал, казалось, стал ещё меньше, темнее и жарче, а запах горелого мяса обострился. Тёмные мысли тянули зло к себе, и женщина встряхнулась, точно воробушек, прячущийся от дождя.

Найдя платок, она подхватила остывшее кольцо и, завернув его в ткань, сунула в карман. Пригодится - или, по крайней мере, не навредит. Может быть.

Малодушно хотелось убраться отсюда подальше: в конце концов, она ведь уже поняла, что, как специалист по инфекционным заболеваниям, ничем не может помочь обители. Их болезнь была иного рода.
Но вместо того, чтобы уйти, оставив иезуита делать то, что он - по мнению любящей матери-церкви - умел делать лучше любого другого человека, - Нина сделала шаг в сторону тёмного хода, где исчезла призрачная фигура. Взгляд, которым мёртвая одарила их перед тем, как исчезнуть, вызывал тревогу, но одновременно в нём было и что-то ещё. Что-то до невероятного тоскливое, как волчий вой по осени.

“Пусть будет кладбище.”
В конце концов, там вряд ли могло быть хуже, чем было здесь.

На погосте было даже лучше. Ряды аккуратных, ухоженных могил и надгробий, одинокая статуя каменного ангела, слегка тронутая по основанию мхом, и главное - никакого ужасающего запаха. Свежий сыроватый воздух очищал мысли.
Чёрное одеяние маячило дальше, в самом конце, у невысоких ворот, за оградою, где заканчивалась церковная земля.

Но Нина остановилась раньше, указала на тропинку.
- Здесь странные следы.
Следы действительно были, они сворачивали в сторону с дорожки. Они, в общем-то, не были бы странными, обычные крупные отпечатки ботинок с тяжёлым протектором вроде Dr. Martens - вот только в том, что хоть одна монахиня носит подобное, Скорцени изрядно сомневалась.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Týr Hymirson
Зови, зови декабрь, ищи себе зимы
Аватара пользователя
Репутация: 1970
Статус: Зови, зови декабрь, ищи себе зимы
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: ᛏroll
Сообщения: 10821
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#14

Сообщение Týr Hymirson » 02 мар 2020, 19:14

Вряд ли дьяволу было дело до этого места. Штольц, по крайней мере, считал, что сын божий, с завидной регулярностью придумывающий себе приключения, вроде неповиновения собственному отцу, создания собственного неуютного мира или чего-то ещё в этом роде, думать не думал о том, что происходит в отдельно взятом женском монастыре. Ладно, может и думал, но не с той точки зрения, которая интересовала сейчас и Нину и его самого.
Призрачная фигура скользила в темноте, Габриэль шёл за ней, печатая шаг. Справляться с тревогой и страхом в присутствии Нины было гораздо проще - непостижимым образом она разгоняла тьму и все её проявления вокруг себя. На воздухе тревога и вовсе отпустила - Штольц был в своей стихии и идти на поводу у навеянных страхов не желал. Следы он заметил ещё до того, как Нина произнесла хоть слово - остановки было достаточно, чтобы иезуит внимательно осмотрелся. Присев он потрогал влажную землю и понюхал пальцы. Пахло бензином. Пристроив свой ботинок рядом, он констатировал:
- Сорок пятый размер. Как думаешь, на чём ездит местный сторож?
Вопрос ответа не требовал, Штольц поднялся и, легко коснувшись запястья Нины, пошёл за призраком дальше. Следы от них никуда не денутся, а вот нечисть вполне может. Впрочем, лёгкость, с которой призрак гулял по земле монастыря, говорила о том, что освящённой она перестала быть уже очень давно. Нужно будет отправить сюда кого-то, чтобы убрать останки алтаря и снова провести все обряды. Но это потом, когда они поймут, что происходит.
Призрак ждал их.
Монахиня была более плотной и теперь, в свете фонарей, можно было разглядеть её лицо. Действительно, можно было предположить, что женщина обезображена болезнью: так разодрать лицо можно было бы только при сильном зуде. Или если у неё было не всё хорошо с головой. Возможно, перед ними был свидетель, но говорить с призраками напрямую Габриэль ещё никогда не пробовал. И, пожалуй, это был тот опыт, от которого он был бы готов отказаться. Но он смиренно принял свою долю.
- Что ты хочешь от нас? - Спросил Штольц тихо.
Призрак молчал. Габриэль поморщился. В этом была проблема: с призраками можно было общаться через медиумов, но он не подходил под это определение, а позволить Нине рисковать собой не мог.
- Ты можешь что-то сказать? - Уточнил он.
Призрак помотал головой.
- Но ты можешь кивать, - резюмировал иезуит, - или мотать головой, так?
Новый кивок.
- Хорошо, давай попробуем так. Ты - та, которая покончила с жизнью в стенах монастыря?
Призрак кивнул.
- Почему? На тебя давил кто-то?
Призрак помотал головой.
- Или что-то?
Кивок в ответ.
- Ты ошиблась в том, что пошла в монастырь?
Штольц понимал, что это неправильный вопрос, но задать его был должен. Женщина в рясе ожесточённо помотала головой и принялась тереть своё лицо. Что же, ответ о возможной эпидемии был дан ей прямо сейчас.
- Ты видела что-то, что тревожило тебя?
Жалеть чувства самоубийцы иезуит не собирался. Но призрак кивнула, не отнимая рук от лица.
- Ритуал? - Осторожно уточнил Габриэль. - Ты можешь дать нам знать, кто в нём замешан?
Призрак помотала головой, потом замерла на мгновение и кивнула. А после исчезла.
- Отлично, - Штольц обернулся к Нине. - Я понимаю примерно ничего. А ты? Давай попробуем поговорить с теми, кого удалось собрать, а после разберёмся со следами?

Они нашли всех в трапезной в странном возбуждении. Женщины сбились в угол подальше от монахини, которая усердно тёрла лицо руками. В их негромком говоре звучало слово "болезнь". [NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]
Изображение

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#15

Сообщение Nina Skorzeny » 03 мар 2020, 11:26

Призрак был странным и неправильным, как, впрочем, и всё здесь. Силы, бесновавшиеся вокруг монастыря, не слишком утруждали себя осознанием того, что в святые стены им хода нет.
По сравнению с зажёнными жаровнями, в которых горела сама жизнь, мёртвая монахиня была достаточно безобидной.
Нине было её жаль. Стоя в полуметре от Гейба и убрав руки в карманы пальто, выглядевшего после прогулок по подземельям не лучшим образом, но всё ещё тёплого, она смотрела на бледное израненное лицо и силилась вспомнить что-то очень важное.

Во тьме, что жила под монастырём, было что-то мерзкое - и почти знакомое. Сладковатый привкус разложения, вечный спутник ритуалов, замешанных на крови и адском пламени. Дочь Рафаила рассеянно перебирала воспоминания.
Золотые рыбки в тёмном бассейне.
Они ускользали сквозь пальцы.

Монахиня исчезла, как и явилась - бесшумно, бесследно, оставив живых словно бы размышлять, видели ли они её на самом деле, или это смутная игра их собственного воображения.
От кожи Скорцени мягко тянуло запахом лаванды: она снова оказалась очень близко.
Длинные тонкие пальцы прошлись по предплечью Габриэля, коснулись локтя; женщина едва заметно, почти сквозь силу улыбнулась. Золото её волос сейчас казалось тускловатым, выцветшим.
- Немногим больше, - ответила она, помедлила мгновение и изящно повела узкими плечами, - но явно не надо быть собакой, чтобы учуять здесь малефицию.
Нина отступила прочь.
На влажной земле от немного размашистого шага оставались лёгкие отпечатки каблуков.

В трапезной было натоплено и всё равно как-то очень промозгло. Скорцени зябко ёжилась: холод был ирреальным, он затрагивал что-то внутри.
Средних лет монахиня, почти забившись в угол, ожесточённо тёрла лицо, словно пыталась разогреть кожу - или что-то под ней нащупать. От неё остро тянуло страхом и гнилостным, мерзким запахом, который нефилим ощущала с безошибочностью охотящейся кошки.
“Порча.”
Маг, кем бы он не был, очевидно пошёл в разнос, не то торопясь довершить что-то, пока настырный иезуит не поломал все планы, не то не в силах удержать вырвавшиеся силы от безумства.

Сделав три шага к монахине, Нина неожиданно остановилась: губы ощутили влагу и привкус металла. Подняв руку, она кончиками пальцев коснулась собственного лица; кожа ощутила влагу.
Из носа шла кровь.
- Scheiße, - пробормотала Сауле.
Кто-то из монашек, всплеснув руками, быстро принёс ей сначала платок, потом - бумажных салфеток, отвлёкшись от своей несчастной сестры. Женщину попытались усадить, но просидела она недолго.
Больно не было, ощущения казались приглушёнными.
Нина снова тихо выругалась сквозь зубы, оттирая кровь с собственных пальцев. Неожиданно она заговорила, не глядя на Гейба. Покатые звуки арабского звучали здесь почти неуместно, но это был самый простой способ сохранить подобие приватности в размышлениях.
- Это проклятие, очень сильное. Ведьма или не простая смертная, или у неё подписан договор с кем-то из князей. Я… Попробую…
Ей явно не хватало практики, предложения получались рубленными, но угадать смысл было можно.
- Вернуть его.

Рывком поднявшись на ноги, Сауле подошла к “заболевшей” монахине, и время словно замедлилось. Вот женщины тихо переговариваются, вот нефилим держит чужие ладони в своих, вот неожиданно прикрывает глаза, вот целует монахиню в лоб, вот волосы её вдруг сверкают, словно нимб.
Яркий, солнечный свет в зрачках.

Время остановилось совсем.
Одна из монахинь, совсем молоденькая - Нина вспомнила, что она вроде появилась в обители позже всех, - согнулась пополам, закрывая лицо ладонями, но свет ослеплял. Пытаясь устоять на ногах, она опрокинула стул, за который цеплялась, и медленно сползла на пол, теряя сознание.
Сауле подула на кончики пальцев, будто бы сбивала с них пламя.
- Сёстры, - обыденно мелодичный голос звучал слегка надтреснуто, хрипловато, - в вашем хозяйстве найдётся верёвка достаточной длины? Неловко, но свои наручники я оставила в Берлине.

Под задравшимся рукавом тёмной рясы на ведьме виднелся кусок какого-то татуированного символа.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Týr Hymirson
Зови, зови декабрь, ищи себе зимы
Аватара пользователя
Репутация: 1970
Статус: Зови, зови декабрь, ищи себе зимы
Информация: Тюр
45y.o. | ~20 млрд; глава АМБ, маг, целитель; Известен под именами Нуада МакЭтлиу, Нодент, Аргетлам; воплощённая война, бог законности, неба, воздуха, зимы и стужи.
На форуме: ᛏroll
Сообщения: 10821
Зарегистрирован: 28 ноя 2017, 15:55
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#16

Сообщение Týr Hymirson » 05 мар 2020, 22:09

- Ещё какое, - согласился Габриэль, - справишься?
В суете вокруг Нины он участия не принимал, только смотрел внимательно на девицу, усиленно трущую лицо. Призрак показал им ту, которая была замешана в ритуале. Штольц ждал, но других, жаждущих разодрать себе лицо в кровь также, как это сделала покончившая с собой женщина, не находилось. Он отобрал у суетящихся женщин коробку с салфетками и вручил её Нине. Немного подумал и велел монахиням отойти. Удивительно, но его послушались.
- Как бы не одержимость, - согласился он, в его речи была та лёгкость, которой не доставало Нине - сказывалась постоянная практика; в его голосе звучала озабоченность, - будь благоразумной, почувствуешь, что не справляешься, прекращай.
Это не было сказано для проформы; Штольц беспокоился о ней совершенно искренне. Потёр пальцами переносицу, скривился и закурил. Возмущённые взгляды обитательниц монастыря он предпочёл не заметить. Всё равно это место придётся освещать заново, но прежде придётся выжечь всю скверну. Пожав плечами, он сместился, перекрывая сёстрам и послушницам обзор того, что делала Нина. Не нужно им видеть того, что она будет делать. Достаточно того, что они почувствуют.

Долго отвлекать внимание не пришлось, вниманием завладела одна из монахинь. Она видела то, что не могли видеть смертные. То, что не мог видеть он сам. Голос Нины царапнул его по ушам.
- Господи! Я не спрашиваю, откуда у тебя наручники и почему ты не взяла их с собой, - он бледно улыбнулся и выдохнул дым, - но если ты выдашь кому-нибудь ключи от машины, вот хотя бы ей, - он ткнул пальцем в женщину, которая встречала их в самом начале, - то они у тебя будут прямо здесь.
Он подошёл к лежащей на полу монахине и внимательно осмотрел подол одеяния. Точно такая же грязь была там, где они с Ниной видели след. Татуировку с крестом, увитым лозой, тоже увидел.
- Нет, стой, - велел он, поймав монахиню поямо у входа, - вместе сходим.

Вернулись они только через десять минут. Картина в трапезной не изменилась, зато перед иезуитом в весьма неудобной и скрюченной позе ковылял парень в тяжёлых ботинках. Следом за ним семенила монахиня, несколько напуганная, но вполне целая.
- Пытался влезть в машину, - пояснил Штольц, - мне повезло.
Воистину: окажись этот парень хотя бы немного колдуном, и Нина не разговаривала бы с Габриэлем сейчас. Перебросив ей наручники, иезуит виновато посмотрел на монахинь:
- И мы возвращаемся к вопросу о верёвке.
Вытащив из кармана телефон, он кивнул Нине.
- Я думаю, что имеет смысл поставить в известность моё начальство. Допрашивать их я не имею никакого желания, а здесь требуется присутствие кого-нибудь постарше, чем я. [NIC] Gabriel Stoltz[/NIC][AVA]https://b.radikal.ru/b38/1911/94/52e427211948.png[/AVA][SGN]— Почему ты решил, что смог познать Его сердце?
— Потому что Он создал моё.
[/SGN]
Изображение

Nina Skorzeny
Helfen - Wehren - Heilen
Аватара пользователя
Репутация: 243
Статус: Helfen - Wehren - Heilen
Информация: Нина С. Скорцени
30 y.o. | 75; медицинский микробиолог, внештатный сотрудник ВОЗ; крылатая дочь архангела, святая в миниатюре, оккультист и учёный в равной мере.
На форуме: Magdalena
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 08 сен 2019, 13:33
Контактная информация:

[13.10.2018] Опиум для никого

#17

Сообщение Nina Skorzeny » 06 мар 2020, 14:04

Опустившись на стул и сложив тонкие руки на коленях - они вызывающе бледнели на фоне тёмного подола платья, - Нина несколько секунд молчала, приподняв светлые брови. Её взгляд, всё ещё хранивший безмятежность весеннего неба, неожиданно показался очень цепким.
Она будто бы улыбнулась, но поменялся только изгиб губ, но не взгляд, и было в этом что-то жутковатое, как в личиках фарфоровых кукол.
- Мне тоже можно спросить, откуда у тебя наручники, не находишь?
Послышались тихие и немного нервные смешки монахинь, но потом Скорцени просто изящно взмахнула рукой, явно подразумевая, чтобы Гейб шёл хоть к машине, хоть к чёрту самому.
Мелькнули серебристым росчерком ключи, переброшенные одной из сестёр.

Пока Штольц пропадал во дворе, Сауле, ещё пару минут посидев памятником собственному упрямству, неторопливо поднялась и подошла ближе к девице, лежавшей без сознания. Присела рядом с ней на корточки, прищурилась, медленно касаясь чужого лица пальцами.
Она изучала.
Тёмная, плотная аура магии вокруг ведьмы скрадывала истину, и Нине приходилось пробираться почти наощупь. Пальцы ощущали пропасть, агонию прерванного заклятья и магические печати диковинной силы.

Когда Штольц вернулся, Нина посмотрела на молодого мужчину, которого иезуит приволок с собой, и только покачала головой. Чудны дела твои, Господи.
Но Гейб был прав, разбираться с пленниками следовало кому-то другому. Проблема явно была больше, чем просто отдельно взятая малефичка.
- А меня вообще не существует, - с лёгкой иронией заметила Сауле, - так что я, конечно, могу и пообщаться с этими чудесными людьми, но толку от этого будет немного. Быстро братья не прибудут, тут в светлое время два часа от Майнца добираться. Плюс до самого Майнца… Хорошо, если завтра с утра появятся.
- У нас есть свободные кельи, - чуть выступила вперёд сестра Анна, - оставайтесь, насколько понадобится, мы подготовим вам ночлег.

Склонив голову к левому плечу, Нина немного подумала. Светлый, смазанный взгляд скользил по стенам трапезной, потом она наконец тряхнула волосами.
Запахи полыни и ладана.
Женщина убрала руки в карманы пальто.
- Мы займём одну. Отец Штольц поспит на полу, ему не привыкать. Да, падре?
За её иронией крылась измученная просьба не оставлять её наедине с самой собой. Дар Нины, чистым солнечным светом растворённый в человеческой крови, не был милосерден к ней самой. Растрачивай свет, не живи для себя: так прогорает, согревая и кормя, костёр.
За каждым чудом приходила тьма.
Сауле не помнила, когда последний раз высыпалась, не видя во сне чужих лиц. Когда засыпала на отцовских коленях? Это было так, казалось, давно, что Сауле сомневалась, было ли на самом деле.
Монахини переглянулись, но женщине с ликом святой никто ничего не возразил. Живущие в той близости к Богу, когда границы между реальным и сакральным размываются, они не знали наверняка, кто - и что - пришёл к ним в обитель, но им хватило того, что они почувствовали.
- А что делать с ними? - Спросила одна из сестёр, показав на пленников.
- Я бы, конечно, предложила их кинуть в подвал и приковать к стене, но отец Штольц мне не разрешит, - Нина метнула на иезуита ещё один ироничный взгляд, - так что просто оставим в верхних кельях, пока не приедут братья наши во Христе. И закроем снаружи.
Мелкие золотистые искорки меж пальцев.

Сестра Анна кивнула и десять минут спустя уже решительно заняла всех монахинь делом, отдавая распоряжения о том, что принести, куда и зачем. Сёстры были явно не против организаторской руки.
- Знаешь, что самой странное во всей этой истории? - Спросила Нина, провожая взглядом двух целеустремлённо покидавших трапезную сестёр. - Я готова поспорить на нашего кота, что епископ знал о том, что тут на самом деле происходит, и никакой болезни он не подозревал. Вот почему я на самом деле сюда приехала.
Сердце твоё двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу -
Каменное, каменное дно.

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя