[21.08-4.09.2018] Парамнезия

Lucifer
wonders never cease
Аватара пользователя
Репутация: 895
Статус: wonders never cease
Информация: Самаил Светоносный
~40-50 y.o.| 18 млрд. лет; Сатана без божественной искры; маг-оккультист с кучкой защитников-фамильяров и без регистрации и работы; чуть поехавший десперадо.
На форуме: Major Tom
Сообщения: 3941
Зарегистрирован: 09 июл 2018, 15:04
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#31

Сообщение Lucifer » 05 мар 2019, 00:02

— Кто-то, — ответ был тише, чем гул воздуха и потонул в нём. Самаил не продолжил мысль.
В другое время, в другом месте, он точно знал, что хотел разъяснить богатырше перед тем, как его время для подвязывания всех узлов и отрезания волокущихся за ним через бытие хвостов. Нитей, связей, проводов. Нет, наивно было полагать, что дьявол внезапно переметнулся на сторону добрячков с такими желаниями и планами. Он оставался прихотливым, грубым не реже, чем нежным или хотя бы нейтральным и понимающим. И он же был от рождения наделён ведущим его сквозь жизнь чувством справедливости. Раз тащил за собой на дно смертную — должен был дать шанс, уравновесить эти весы. Лучшее, что можно было дать пойманной на крючок его нужды девице — понимание, что в ней найдутся силы противостоять судьбе, потому что знание подчас ценнее одного вложенного в руку ножа.
— То хочешь, то не хочешь… — носогубные складки и линия-впадина на верхней губе у дьявола в почти одичалом воплощении были как углём по золе намазаны, неестественно яркие, совсем меняющие рисунок лица, как и тёмные узоры из тени от волос и венка под глазами. — Если слушала меня внимательно в предыдущие ночи — послушай ещё песенку группы Dead Posey, весь их альбом. Вспомнишь и повторишь.
А потом он внезапно замер. Похлопал пожелтевшими и одичавшими глазами на Раду, как будто видя сквозь неё, внезапно выхватывая что-то из больной ржавой ночи. Облизнул тонкие губы тёмным языком, слегка улыбнулся.
За ними ничто не гналось. Быть может, пока, а быть может — потому что это были самые дикие, самые лютые из пройденных за последние ночи плясок в его жизни, и сам он был не тот, чья память и разум истончались под давлением Силы после отторжения частицы Хаоса, защищавшей его восстановившую внутренний баланс душу от влияния извне. Когда-то в старые и злые времена, он был азартом и злобой пьян и будто болен. Рвал позвоночники из не так подошедших на поклон потомков, срывал вместе со всеми иллюзиями и враньём И это, как ни странно, навлекало на спящего истрёпанного архангела в диссонансе с воспоминаниями и собственным вечно как оторванным от земли состоянием момент пронзительной ясности.
— И всё же ты смиряешь своё сердце в его простых и искренних порывах, находишь место в нём для других и милосердия, — продолжил вслух нить какой-то свитой из момента молчания мысли Люцифер, — запомни эту мысль, забудь о чертовке, забудь о спасении моей души.
Его души не существовало, он жил и дышал частями мироздания, с которыми был связан подобием, как голова с качающим к ней кровь сердцем или насыщающими эту кровь воздухом и пищей другими органами. И это тоже было бы частью огромного разговора про предназначение монстров и людей, но свалившееся на Сатану прозрение, похожее на метамфетаминовый приход, оставляло его немного ошарашенным и опустошённым, пока он не мог выбрать, на что эти драгоценные моменты потратить.
Рожок перекочевал в руки Рады без возражений.
— Это не твоя работа, но ты попробуй. Подуй, попроси его наиграть тебе мелодию.
Её могло увлечь по кровавому следу дичи, а могло по тёмной вмятинке ног других охотников в подсвеченной луной рыжей мари. В лесу среди костров плясали черти, а среди них, пока не взмылив отравленным пойлом глаза да не прозрев от боли и иллюзии к их рожкам и ножкам — простые смертные шалопаи. Они были одеты так просто, но уже в вышитые на воротах рубахи. Всё-таки в землях, где люди и нелюди поголовно говорили о кружевах Марьи Моревны, одновременно и спасительницы малых, и Перуна смерти и стужи пряхи, не могли не знать шитья. Жаль только красные обереги оказались заплесканы вином ещё с вечера, и не заметили гуляки, как их сволокли на совсем не обычную свадьбу.
— Тебя не заметят, на тебе сильный оберег. Пока сама не захочешь, — заметил, приближаясь своей огромной чёрной тенью к поляне, проваливаясь чёрными когтями в топкой земле, дьявол. — Вина хочешь? Оно на севере отрава и горечь, не то что мёд или сидр, но дурман из головы пробивает влёт.
И ему было нужно ещё немного ясности, чтобы начать нить. Он почти её нашёл.

Milorada Popovich
soft
Аватара пользователя
Репутация: 398
Статус: soft
Информация: Милорада В. Попович
26 y.o.; богатырша; оперативник ДКП и обладательница двузначного айкью
На форуме: ментушенька-душенька
Сообщения: 1320
Зарегистрирован: 26 янв 2019, 04:36
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#32

Сообщение Milorada Popovich » 06 мар 2019, 06:56

Ну какие к херам небесным дед поси? Да хоть на секунду прекрати говорить своими отмазками, так же нельзя: предупреждать сначала о какой-то угрозе, а потом предлагать какой-то там микстейп. Неужто Люцифер опять выебывается и все это было подводкой к разнообразию плейлиста Рады? Богатырша уже было раскрыла рот чтобы съязвить про то, что "ну хорошо хоть не Бузову", но решила что это будет неуместно. К тому же: падший продолжал что-то говорить про милосердие и Милорада с прищуром смотрела на него, склонив голову на бок. Издевается и сейчас? Это какая-то ирония, он усмотрел в ее добродушии и сопереживанию его кончине слабость и повод для надсмехательства? В какую-то исркеннюю похвалу или вообще что-то искреннее от дьявола верилось с большим натягом.
Поленица вдохнула полной грудью, проглатывая все что вертелось на языке. Так хотелось припомнить ему все: что это он ворвался в ее жизнь, очаровал, потом хотел покарать за пару минут удовольствий, затем говорит о том, как ему она безразлична, потом он же просил объятий, весь жалкий и сломленный, не хотел оставаться один, он же демонстрирует после своей секундной слабости эти монструозные оргии. Рада уже хочет лезть на стену и кусать локти, не понимает, что же она должна чувствовать к Люциферу: стоит этому коктейлю противоречивых чувств смешаться до однородной консистенции, как дьявол открывает миксер снова, забрасывает новый ингредиент и начинает трясти опять. Уже устала. Он тоже устал. Надо проводить его, тогда этот клубок, если не распутается, то хотя бы разрубится.
- Это не твоя работа, но ты попробуй. Подуй, попроси его...
Дьявол не успел договорить, когда Милорада уже уверено и крепко вцепилась в факел. В свете пламени ее глаза сияли решительностью, растрепанные волосы отдавали рыжевизной огня.
- Нет времени на обучение, буду импровизировать,- усмехнулась и еле удержалась чтобы не показать язык.- Ты главное не теряйся, не могу обещать что я тебя спасу так же "отважно" как ты меня... Хотя...
Рада сжала ладонь на запястье падшего и уверенным шагом ринулась вперед, ведя его за собой, словно старшая сестра непослушное маленькое чудовище-братца. Она шла на звуки, на музыку, на пение

... Белым шелком, белым шелком перестрочена
Красной лентой, красной лентой перевязана...

Ночные костры жгли ярко, языки пламени будто пытались достать до неба. Среди огромных ритуальных костов были и поменьше. Люди все собирались в кучки. Кто-то сидел у костра, где мудрые женщины в годах ведали о божественных сказаниях или простых людских мудростях молодняку, да с такой интонацией и таким слогом, что рассказчикам в рот смотрели и затаивали дыхание. Кто-то водил хороводы, где тут и там проскакивала ручейком ребятня помладше, отпросившаяся на гулянье; заливались смехом и так простодушно и радостно смеясь. Некоторые мужчины демонстрировали силушку, щеголяли, вертя и перекатывая на своих плечах огромные бревна под улюлюканья, напевы толпы и девичьи хихиканья. На скамьях возле накрытых столов, полных яств, настоек и вина уже очень недвусмысленно обнимали и жали к себе дев, под шумок, пока другие мужики пытались друг друга перепить, а иные, что постарше кичились рассказами своих походов и битв с иноземцами, краем уха Рада уже слышит фамилии великих богатырских родов, может и ее предка вспомнят? Танцевали и парами, притопывая-прихлопывая в ритме, пока партнер не притянет к себе девку поближе, а та, поцеловав в бороду, затем залившись звонким смехом, не вырвется и как айда убегать, протекая между подружками, да стариками, подначивая "не догонишь-не догонишь", говорили тут еще на старо-русском, но Рада легко различала эту речь. Мужик только рыкнет на выдохе, да лукаво улыбнувшись кинется вдогонку за девкой, что уже прячется меж деревьев и ведет за собой куда-то к реке, дальше от гуляний.
Милорада уже сама не замечает как улыбается с умилением и нежностью. Это был ее народ, это была она. Такие же открытые, простые, веселые и заливистые. Они будут хохотать, утаптывать землю своими плясками, перебирать струны гуслей, содрагать воздух своим грудным пением, своими задорными напевами и может быть даже немного банальными рифмами, но разве нужна сложная поэзия и витиеватые рифмы чтобы выразить искреннюю радость этой ночи? Они будут любиться, жаться друг к другу, целоваться и водить хороводы, делиться своей жизнью, что плещет через край. Вон товарищи будут драться за златую косу девы, но через час уже будут все смеяться за общим столом. Старшие будут смотреть на них с заботой, делиться мудростью с теми, кто хочет слышать, кто-то запоет натужный ратный мотив, привезенный с полей битв. Завтра большинство из них вернутся к непаханому полю, завтра их спины будут гнуться от изнуряющего труда, но не сегодня. Дайте маленькое времечко веселому побыть.
Ягода с ягодой сокатилась.
Ягода с ягодой целовалась,
Ягода с ягодой обнималась
!
Рада настолько засмотрелась, заслушалась, засмеялась, что даже дрогнула от голоса падшего у своего уха; все это время она вела его за руку меж всеми этими людьми, заглядывая в каждый уголок праздника жизни, освещая своим факелом лица, что не до конца раскрывало пламя костров.
- Вина? Я при исполнении, мне не положено,- она уже и сама хохотала и шутила, будто совсем недавно ее не хотело изнасиловать дикое хтоническое племя. Ноги просились в пляс, если бы не оберег, то наверняка кто-нибудь уже утащил бы в хоровод... без всякого сопротивления.- Но ты отдыхай, веселись. У тебя же есть радостный повод, не каждый день дочь выдаешь замуж. Мой отец, вот, совсем не любит говорить на эту тему. Знаешь, я ведь выросла папиной дочуркой, единственный ребенок, не представляю даже каково это чувствовать когда отдаешь свое дитя...
Рада подняла глаза на Люцифера и ее улыбка стала заметно слабее. Ах да, совсем забыла. Это же дьявол, скорее всего он не понимает все эти глупые людские узы, и ничего он не чувствует, по крайней мере в рамках людской палитры чувств. Или чувствует, и все сразу в сумме, но после знака равно все равно получается ни-че-го. Ничего что она смогла бы понять. Богатырша сгребла с праздничного стола чашу и до верха налила из графина вино. Виноград получается в этих землях не слишком сладким и сочным, от чего напиток вместо насыщенного багрового имело более розовато-малиновый оттенок.
- Держи,- в руку падшему легла чаша.- Ни в чем себе сегодня не отказывай.
Это вот мое, это вот мое,
Это вот мое, мне суженное
Вьюн над водой, вьюн над водой
Вьюн над водой расстилается

Раздался знакомый свадебный напев. Ко столу шла невеста. Рыжая и худощавая, но безумно очаровательная. Однако Милораде она не понравилась, эта рыжеволосая выглядела слишком диссонансно, что-то было в ней чуждое и абсолютно инородное на этом празднике в ее честь. Какая-то хищность и какой-то голод в ее движениях, во взгляде. В контрасте с искренностью народа это все делало дочь Самаиля совсем не привлекательной в глазах Попович. А еще лицо казалось безумно знакомым. Где же она могла ее видеть?
- Может быть хочешь поздравить? Напутственные слова? Или оставишь сантименты матери?
В словах богатырши не было ни злобы, ни ехидности, она искренне хотела знать чего хотел Люцифер.
- Может просто...- пожала плечами.- Я не знаю, как-то дать понять что ты здесь?
Пламя факела стало судорожно подрагивать, хотя даже не поднялся ветер; словно пыталось подать какой-то знак. Милорада почувствовала какую-то непонятную тревогу и нервозность.

[AVA]https://b.radikal.ru/b12/1903/eb/e674240313e1.jpg[/AVA]
Изображение
'Cause I'm a beautiful wreck
A colorful mess, but I'm funny
Oh, I'm a heartbreak vet
With a stone-cold neck, yeah, I'm charming

Lucifer
wonders never cease
Аватара пользователя
Репутация: 895
Статус: wonders never cease
Информация: Самаил Светоносный
~40-50 y.o.| 18 млрд. лет; Сатана без божественной искры; маг-оккультист с кучкой защитников-фамильяров и без регистрации и работы; чуть поехавший десперадо.
На форуме: Major Tom
Сообщения: 3941
Зарегистрирован: 09 июл 2018, 15:04
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#33

Сообщение Lucifer » 07 мар 2019, 16:28

Она не понимала, что происходит. Это нормально, когда в маленький и бесхитростный внутренний мирок маленькой смертной стучится разумный отрез огромной их вселенной, память поколений, целые стихийные явления, у которых было имя и лицо, кодификатор, пионер, первопроходец.
Люцифер редко был хозяином своих сновидений, его память имела куда большую власть над ним в этом царстве. Но вот он оказался держателем всех нитей, впервые за долгое время снятый с крючка главной роли, предрешённости своих дел. Она — его гостья. Пленница. Теперь этот центр внимания, если не видений, то просто полотна сна — приколот к ней, как булавкой, и тянет её покой, её силы, пока он отдыхает как не отдыхал месяцами, если не годами, свободный от бремени понимать и анализировать свои поступки в одиночестве, снова, и снова, и снова.
Дьявол растворился в тени, когда Милорада вошла в круг, решил понаблюдать, увидит ли она то, что происходит на самом деле. Потому что это его не брали иллюзии, кроме собственных. А к ней через магию чертей взывала память её крови чуть ли не в первый — ну, во второй с их первой ночи — раз. И Самаил решил, что они могут позволить ей эту роскошь, испытать видение в видении, коль скоро натиск преследующего его влияния Порядка отступил и он чувствовал себя в силах и при контроле. Падшего всегда очаровывало поле рекурсии, сны во снах о снах. Что если и их, таких спящих, и бога, и смертную, снили силы куда более невообразимые и могущественные? От этого ему уже делалось неуютно, не хорошо, как вечному бунтарю, искавшему выход из любых рамок и полную автономию, хотя бы для себя.
Оставаясь невидимым, чёрт взобрался на очередной высокий мшистых камень меж двух кроваво-рыжих сосен и прихватил бочёнок адского пойла. Только она его и видела. То есть, не видела, увлечённая тем, к чему взывала магия в её крови. Люцифер с интересом наблюдал извне, как защищённую от зла гостью страшного сна уносит в светлые мысли, хоть и не знал, что именно нашептал ей этот транс. Как и не знал, что она «при исполнении», потому что служит в АМБ, а не просто жопастенькая лондонская полицейская.
Паново пойло грело даже очень старую и стылую кровь богов-предтечь, особенно Самаила, который так никогда и не вжился в свою шкуру достаточно, чтобы что угодно не вырывало его изнутри наизнанку и ещё дальше вверх всякий раз, когда он заливал в себя яд и мерзость. Но приятный после первых невыносимо едких и мерзких глотков пойло наоборот, не отрывало от тело, а растапливало как масло на белый соус в сотейнике всё нутро, делало его мягким, нежным, текучим и голодно-похотливым. Приятная вещь, если не отвлекаться и не давать чувству захватить свой разум. Чем-то похоже на обожание музыки гудящего в выстроенных твоими руками чертогах со всеми трубочками и металлическими струнами ветра.
О.
Он вспомнил, о чём, помимо героев и чудовищ, бегущих из одного истока — от них — хотел бы ей, пока его разум пребывает в ясности, поговорить. Нет, даже не поговорить. Говорить долго и бесполезно. Ему было совершенно необходимо Милораду этим заразить, физически и ментально, чтобы образы ни за что не растаяли и не пропали в её разуме с течением дней.

Когда она обратилась к нему, он прыснул вином ей прямо в лицо. Мелкие капельки кислятины летели и в глаза, прорезая силу морока, и на чистые волосы и кожу, и на белую ткань, марая чёткость и цельность обережного узора, ослабляя защиту Рады от чертей на поляне.
— Протри глаза, богатырша! — расхохотался Сатана. — Ты в древней Литве средь чудовищ танцуешь!
Когтистая чёрная лапа, похожая больше на обугленную ветвь мёртвого дерева, чем живую плоть в бархатной коже со смертельными длинными когтями, окинула поляну.
Черти. Козлоногие, куропалые, желтоглазые и страшномордые. Среди них рыжая бестия выглядела как царица, и к её грудям и промежности меж уже оголяющихся из курчавого рыжего меха бёдер тянулся пяток лап и ещё пара человеческих, а она и хохотала, принимая ласки и жадные щипки как должное. Самаил покривил губой, обнажая алые дёсны и жёлтые иглы клыков. Дочь своей матери, но амбициозная не в меру. Он не жалел, что тогда осадил её.
А пока он схватил Милораду и руками, ногами, хвостом и крыльями притянул к себе, вознося над поляной.
— Какие поздравления, Рада. Какие подарки. Смотри! — он сжал в когтистых пальцах её жаркие пунцовые щёчки, направляя её взгляд на нескольких до сих пор одурманенных людей. Их уже жрали. Если оттянутые жизненные силы, залёгжие тёмными дугами под лихорадочно блестящими глазами и истощение в ложбинках меж играющих спазмами от плясок мускулами не читались так хорошо, то вот эти укусы и засосы, алеющие в свете огней — горели в ночи вполне отчётливо. Кожистый хвост черта полз от колена притянутой им в кокон из меха, крыльев и голой изрисованной старыми жертвоприношениями груди богатырши, он сам снова подкрадывался к ней сзади, собланившись на искреннюю, не хищную, дающую себя щедро и беззаботно энергию жизни. Но картина была чудовищнее.
— Герои и чудища все идут от нашей крови, Мила. Вопрос в том, чего просит твоё сердце. Спасёшь молодцев от верной гибели? Потому что я…
Он как будто исчез: и крылья, и хвост, и рука в когтях, бесцеремонно мнущая через замаранную сорочку грудь девицы, и всё чудовищное тело. И тут же с той же тропы, по которой они пришли, выступила такая же фигура. Лихорадочные глаза, полуптичьи черты во всём теле и в лице, разные глаза: один орлиный, один почти что совий.
— ТЫ-Ы-Ы! — взвыла паночка, рыжие кудри и меховой хвост с кистью крутанулись вихрем огня над главным костром.
На свадьбы дьявола не звал никто, тем более его выжившая родня.
— Я-А-А-А! — сквозь века эхом донеслось сквозь века задорное и злое восклицание в ответ.
Шелохнулись все огни на поляне, потревоженные чёрным смерчем. Шагнул сквозь ночь чёрный как сама пустота небытия чёрт к одному из козлоногих озорников. Воздел руку над головой его. И, положив только в волосы, снял. Вынул, вместе с позвоночником и рёбрами, которые переломились и повисли вдоль хребта, капая каплями красного, пока оползала с них шкура.
«Один жених», — с каким-то томным и жарким придыханием шепнул в ухо Раде сам сон.
— Я запретил… — произнёс дьявол. На поляне вспыхнула паника прежде, чем он договорил, что и почему.
«Думай быстрее, иначе тебя сожрут», — подсказал тот же голос, но нежнее, ближе, плотнее, из темноты.

Milorada Popovich
soft
Аватара пользователя
Репутация: 398
Статус: soft
Информация: Милорада В. Попович
26 y.o.; богатырша; оперативник ДКП и обладательница двузначного айкью
На форуме: ментушенька-душенька
Сообщения: 1320
Зарегистрирован: 26 янв 2019, 04:36
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#34

Сообщение Milorada Popovich » 12 мар 2019, 12:53

Розовые капли прыснули на лицо, оставляя за собой малинойвые разводы, как от слез. Милорада крепко зажмурила глаза и открыла рот на вздохе возмущения. Вот же сука, она решила помочь, проводить его, а он так ей платит? Такая, значит, у дьявола благодарность?
Но когда богатырша проморгалась, выжимая со слезной жидкостью остатки вина из глаз, когда когтистая лапа сжимала ее щеки, заставляя посмотреть на всю эту чертовщину, в глазах не было злобы и агрессии. Только разочарование. Всю эту челядь адскую по долгу службы Рада видела и не раз. Это уродство и вся эта противоестественность, нечеловечность не вызывала ничего кроме отвращения и разочарования... и где-то там примешивалось предвкушение битвы. Ничего не поделать, таковы гены: богатыри начали свое существование как заступники обычного смертного люда, призванные защищать род людской от таких тварей как те, что сейчас топтали поляну. Ее бы воля, стерла бы их всех и каждого из истории этого мира. Или воля генов? Не важно. Противоестественно. Такие ошибки мироздания никогда не должны соприкасаться с венцом, коим являлись люди: чистые и неизвращенные в своей натуре.
Бедные представители венца этого мироздания сейчас стонали и страдали под ними, когда дьявол держал ее в ночном небе, пытался пробудить какое-то похотливое и бесстыдное влечение своими жадными, скомканными ласками. А в ответ Милорада кривилась, пытаясь увернуться от хвоста, хотя от этого еще сильней ее грудь вжималась ему в руку. Поленица не могла ощущать никакого отклика на эти прикосновения, когда перед ее глазами страдает ее кровь и ее народ, который она должна защищать. Пусть даже и во сне. При всем этом празднике каннибализма и чертовщины эти двое испытывали слишком противоположный спектр чувств: падший позволял себе веселье и разгул, не чувствуя никаких мук совести и угрызения, будто не по вине его чада все здесь происходило, Милорада думала, что ее вырвет, если не прекратить все это.
- Про какую "нашу" кровь ты говоришь? Ведь это все только ваши гены, что портят естество моего мира,- Рада действительно наивно так считала.
Сон что-то шепчет в уши про жениха, но поленица трясет головой, пытается не смотреть на сходящего с ума и жаждущего крови падшего.
А ведь она просто хотела провести его, просто хотела помочь и исполнить желание, но он решил не облегчать ей работу. Запахло чертовьей кровью, кулаки сжались и во взгляде появилась решимость. Не подгоняй меня. Сама все знаю.
Богатырша рыкнула перед тем как развернуться спиной к Люциферу и одним прыжком оказаться на столе перед его обворожительной рыжеволосой дочуркой. Все черти и хтони поляны моментально оторвались от своих жертв, чувствуя неладное, и резким движением повернули голову к Милораде, шипя и демонстрируя клыки.
Руки, что мгновения назад ласкали промежность дочери дьявола, теперь без всякой ласки и вожделения устремились к Раде.
Попович лишь морщила нос от отвращения, отбрасывая по высокой, крутой дуге и ломая кости всему, что пыталось встать между нею и рыжеволосой бестией. Нужно было торопиться, иначе со спины с разбегу накинется еще с десяток таких же гостей: недовольных, что главную звезду праздника хотят поломать надвое. Еще один рывок, и вот уже богатырша кубарем катится по траве, руками и ногами сплетаясь с шипящей, сыпящей ругательствами демонессой. Травинки в волосах, белая сорочка пачкается, рвется от когтей, царапины у уха, на скуле, на щеке, когда рыжая бьется как в конвульсиях и наотмашь полоснет по живой плоти, скалится, извивается под Милорадой как змея. Но хватка Рады крепка как титан, руки на шее противницы готовы в любой момент, одним движением сломать все позвонки под нежной кожей, Попович уверенно сидит верхом на бедрах противницы, не давая той выскользнуть из-под себя. Шипение демонессы становится тише с каждой секундой.
Глаза поленицы полны злостью, кровь кипит и шумит в ушах, и сдерживать силы так сложно, когда такое уродство плюется какими-то демоническими ругательствами ей в лицо. И все же. Это его дочь. Убивать дитя на глазах своего отца - слишком. Даже если это дитя - бесовщина.
- Скажи им всем перестать,- запыхавшаяся и злая, грудь тяжело вздымается и опускается.- Скажи отпустить всех людей и убираться в свои круги Ада. Я не дам им второго шанса. Праздник окончен.
Богатырша говорит с Люцифером, но ее взгляд прикован к объекту ее ярости. Облизывается, чувствуя разбитую рубу под языком... и чувствуя, как дыхание бестии становится слабее. И все же, все же не может...
Милорада, это ведь всего лишь сон, что же ты так сходишь с ума, что с тобою?

[AVA]https://b.radikal.ru/b12/1903/eb/e674240313e1.jpg[/AVA]
Изображение
'Cause I'm a beautiful wreck
A colorful mess, but I'm funny
Oh, I'm a heartbreak vet
With a stone-cold neck, yeah, I'm charming

Lucifer
wonders never cease
Аватара пользователя
Репутация: 895
Статус: wonders never cease
Информация: Самаил Светоносный
~40-50 y.o.| 18 млрд. лет; Сатана без божественной искры; маг-оккультист с кучкой защитников-фамильяров и без регистрации и работы; чуть поехавший десперадо.
На форуме: Major Tom
Сообщения: 3941
Зарегистрирован: 09 июл 2018, 15:04
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#35

Сообщение Lucifer » 14 мар 2019, 01:38

Он засмеялся. Захихикал, гаденько, тонко, как тявкают мелкие псовые, вроде шакалов, как общаются между собой стайные падальщики, вроде гиен.
И он был всюду. Его тень на камне, державшая Милораду, растаяла нефтяной грязью в первую секунду, во вторую — вовсе без следа.
Дьявол не торопил с наставлениями, поправками, готовыми выводами. Он был везде и нигде, раскинув свои чудовищные лапы и чёрные крылья в пределах сна так, чтобы послушная зову крови богатырша вдоволь нарезвилась на этой арене, держа ей притяжением вездесущей тьмы и какой-то непреодолимой величины своей воли даже в бодрствующем сне толпу приросшими изваяниями, кроме крайних. Милая дочурка могла это стерпеть. Она могла даже снить такой же сон и вспомнить, почему снисхождение и лень Люцифера никогда не следует принимать за слабость или трусость. Ему было плевать. Соблазнительница так никогда и не добилась наследников для своей родословной так, как желала, и никто из собственных детей Самаэля не заявлял права на его творения. Его это устраивало. Он был чудовищем, которое поедало свои же слишком сильные отродья, чтобы удержать баланс в собственных руках. Тех, которым он ничуть не верил, но не верил чуть меньше, чем всем другим.
Заливистый ржач поглощал звуки борьбы и звуки затишья, звуки боли, звуки яростного горячего дыхания. Густая тьма вбирала в себя это всё. Вбирала, вдыхала с наслаждением вместе с запахами крови и пота, и омывая липким теплом вместо холодного бриза в ответ.
Рада, конечно, доигралась с чёртом в его «доктора», ведь все знают, что такие ролевые игры для глупых смертных девочек заканчиваются лишь лёгким эротическим приключением с плётками больше напоказ и для подогревания интереса перед признаниями в вечной любви… в женской же дешёвой беллетристике. Просто этого не совсем поняла. С ней игрались. Её дрессировали. Проверяли на вшивость. Опять и опять.
— А-а-ахаха, милая Мила, да ведь наша кровь во всём мироздании, во всех его прелестях и уродствах. Один исток — разные линии!
Он притянулся к ней из той же тьмы и обвился своей плотной душной хваткой, как хлыст: тонкий, гибкий, чёрный, одновременно гладкий и шероховатый, смотря как чесать, невероятно тактильный и чуть тёплый, пока сам лёг в руку, а не рвался хлестать.
— Кто как не я тебя б ещё оттрахал тем самым образом, которым ты рождена трахаться! — он шумно тепло дышал, совершенно бесовски скалясь ей прямо в лицо, оплетая когтистыми руками, крыльями и хвостом, а все обитатели сна, и побитые и нет нелюди, и жертвы, плавились как восковые свечи, шипя напоследок с их гаснущими огнями проклятья и мольбы, тонули во мраке и кровавом месиве внизу. Они стояли в нём уже по колено, но Люцифер этого не желал замечать. Он просто обволакивал свою выкупавшуюся в кровавой ярости богатыршу, как будто и не было ничего, вторым слоем, вместо порванной одежды, вместо содранной с неё вместе с вульгарным красным платьем невинности — не тела, но разума и души.
Сатана был волен делать в своих снах что угодно, коль скоро его более не загоняли расщепляющие его личность кошмары и он расправлял крылья смело. Но он не рвался причинять ей боль или страх просто ради реакции, а не потому, что был собой, бесстыдно и открыто. Он держал и немного душил свободу Милорады, но при этом с задумчивым взглядом сквозь её грудь в разорванном вороте, одной когтистой лапой выбирая из орнамента с веточек кислые красные ягоды паслёна и поедая.
— В тебе человечности немногим больше, чем во мне. Поскреби слой цивильности, отринь стыд, поддайся моменту — и что тебя ведёт? — а вторая рука гладила спину под грубым льном. Крылья шуршали, заворачивая Раду в кокон, отсекая рыжую бестию, которая бы даже если развоплотилась на литовском берегу тысячу-две лет назад — непременно бы вылезла из Ада снова. — Нас совсем немного, разумных, способных держать лицо. Как и людей, которые могут похвастать чистотой сердец. Это был долгий отбор. Миры новые и новые. Дети безумные, уродливые, жадные, мёртвые, — он прижал покрытую мелкими переливчатыми пёрышками от острой скулы до глубоких носогубных складок щёку к светлым волосам Милорады. — Боги наивные и излишне хитрые, щедрые и скупые даже на дерьмо, отстранившиеся, уставшие, мёртвые.
Что-то тонко-тонко мелькнуло в этом во всех отношениях менторском тоне. Бесконечное одиночество: одиночество безумцев, злодеев и параноиков, которые могли вести эту игру достаточно долго, и гнетущее знание о том, что именно таков был всегда порядок вещей. Он ему, в отличие от остальных, совсем не нравился. Люцифер был создан жаждать того, чего не мог найти. И потому страдал от благоденствия больше, чем от состояния в секунде от уничтожения. В последнем хоть понятно было, за что и как бороться.
— Пойми и прими, что естественное состояние этого мира — тьма, хаос и война. Если свет, мир и порядок воцаряется в нём — это непременно чья-то воля и влияние ими руководят… — он посмотрел куда-то наверх, на тёмный и беззвёздный теперь непрозрачный и низкий чёрный небосвод, и снова опустил взгляд. — Хочешь, сходим туда, где не будет чудовищ?

Milorada Popovich
soft
Аватара пользователя
Репутация: 398
Статус: soft
Информация: Милорада В. Попович
26 y.o.; богатырша; оперативник ДКП и обладательница двузначного айкью
На форуме: ментушенька-душенька
Сообщения: 1320
Зарегистрирован: 26 янв 2019, 04:36
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#36

Сообщение Milorada Popovich » 14 мар 2019, 18:50

Смех падшего в ответ на просьбу еще больше злил и выводил Милораду из себя. Потому что у ее народа так не принято: хохотать от души, когда кто-то душит твою дочь перед твоими глазами. Попович ожидала чего угодно, что Люцифер разозлиться и ударит ее, что прервет сон, ну или хотя бы выполнит ее просьбу. Но нет. Рада попыталась сжать пальцы сильнее на шее рыжеволосой, но не смогла. Через всю эту ярость и отвращение, что жгли в груди, богатырша помимо своей воли испытывала жалость к дьявольскому отродью, которое сложно было винить в том, что родилась от такой аморальной хтонины. Если природа Милорады - гуманность и человеко-заступничество, то природа демонессы... ну, вот это все. И безразличие вкупе со злорадством отца не улучшало ситуацию. Даже становилось жаль это дитя Сатаны.
В глади расширенных глаз демонессы как в зеркале Рада видела отражение Люцифера, что теперь стоял за спиной, но даже не торопился помочь дочери. Ну какая же мразь, на его глазах, пусть даже не на яву, но абсолютно реалистично душат его чадо. А он только заливается смехом.
Но не шелохнулась и не отпустила. Попович все еще сжимала шею рыжеволосой, все еще смотрела той в глаза.
- Даже не пытайся убедить меня, что между нами есть что-то общее. Ты прекрасно знаешь, что вечность и бессмертие дают вам это уродство и извращение, которого лишены мы - от вашей природы у нас, разве что, жалкие ошметки, лишь то, что смогло проскользнуть сквозь сито нашей морали.
И словно в подтверждение ее слов, демонесса расплавилась под пальцами, утекла красной лужицой. Рада встала с колен, посмотрела на свои окровавленные ладони, на липкий подол своей сорочки, весь красный, тяжелый, обвивающий икры и морщилась. Или скалилась. Непонятное ощущение противоречия: она пытается доказать Люциферу какая она другая, но ведь ей тоже хочется крови. Ведь все ее естество просит раздирать хтонь на части, просит ИХ крови ради сохранности СВОЕЙ крови. Почему тогда ее позывы и желания менее извращенны чем его? Рассуждать о таком было неприятно и противно. Страшно было и в правду придти к выводу, что между ней и дьяволом есть что-то общее. Особенно сейчас, когда он бесстыдно смеется ей в лицо, припоминая старые грешки. В ответ разъяренная Милорада наотмашь царапает ему грудь, плечи, оставляет красные следы и разорванные борозды на черной бархатистой коже, под мягкостью перьев. Скалится.
- Ты думаешь, я горжусь этим? Горжусь, что поддалась пьяному очарованию и отдалась один единственный раз похоти и разврату? Думаешь не вижу, что ты пытаешься сделать? Хочешь, чтобы я уподобилась тем же несчастным, что жрут на пирах твоих отродий, превратилась в безвольный кусок мяса на поводу своих слабостей и первобытных желаний?
Падший прижал ее к себе, по отечески и даже как-то снисходительно. Гладит спину. Наверное, это какое-то проявление нежности, он пытается показать, что он ей не враг, а учитель. Но Рада все равно царапается и с трудом глуша в себе ярость и смуту противоречий, ногтями впивается в его плечи, спину, лопатки, хоть уже и не так яростно. Не похожи. В них нет ничего похожего. Она совсем другая. Их суть и их желания совсем разные. Повторяет про себя раз за разом, словно мантру. Даже если в ней есть что-то от дьявола, в дьяволе определенно нет того, что есть в ней. Он видит в хаосе естественный порядок вещей, она не видит в хаосе ничего кроме необузданной дикости. Рано или поздно любой хаос, в своем внутреннем противоречии и саморазрушении приходит к порядку и миру, после каждого взрыва наступает покой и порядок. Пусть даже в смерти. Но спорить с дьяволом слишком боязливо. Не от того, что страшно показаться жалкой песчинкой, а от того, что осознаешь: он покажет какой-нибудь дикий извращенный пример, что обязательно доведет до седин, из своего бытия, которым попытается порушить твою парадигму. Будь Попович хотя бы миллиард лет, может быть, она из своей жизни могла бы противопоставить достаточно примеров, опровергающих заключения Люцифера, привести аргументы чтобы отстоять свое мнение, пусть даже наивное.
- Конечно. Если порядок и настанет в мире, то по воле. Воле смертных и людей, которыми вы так пренебрегаете. По нашей воле,- она выпаливала слова ему в плечо, не смотря в глаза.- Вас злит, что какие-то жалкие смертные творят свой порядок? Отходят от положения мира, что вы считали естественным? Вас сильно задевает, что мы так быстро эволюционировали и ушли от вашего мышления, что мы не желаем соответствовать вашему представлению о порядке вещей.
Милорада теперь смотрела в лицо дьяволу. В это нечеловечное, птичье лицо. Теперь, когда она выплеснула свою долю фрустрации и злобы, ее дыхание стало тише и ногти перестали драть кожу и перья. И тем не менее: прямого ответа на его приглашение не последовало. Богатырша понимала, уже пройдя столько кругов сна, что каждая новая декорация - это лишь очередная забава для Люцифера и испытание для нее. Доставлять еще больше удовольствия дьяволу не хотелось, но отказаться, бежать и струсить перед вызовом Попович тоже не могла. Поэтому, поджав губы, она лишь с вызовом зыркнула прямо в совиные очи. Он не хотел быть один и при этом делал все, чтобы Рада нарушила свое обещание. Но поленица отступать не умела.

[AVA]https://b.radikal.ru/b12/1903/eb/e674240313e1.jpg[/AVA]
Изображение
'Cause I'm a beautiful wreck
A colorful mess, but I'm funny
Oh, I'm a heartbreak vet
With a stone-cold neck, yeah, I'm charming

Lucifer
wonders never cease
Аватара пользователя
Репутация: 895
Статус: wonders never cease
Информация: Самаил Светоносный
~40-50 y.o.| 18 млрд. лет; Сатана без божественной искры; маг-оккультист с кучкой защитников-фамильяров и без регистрации и работы; чуть поехавший десперадо.
На форуме: Major Tom
Сообщения: 3941
Зарегистрирован: 09 июл 2018, 15:04
Контактная информация:

[21.08-4.09.2018] Парамнезия

#37

Сообщение Lucifer » 14 мар 2019, 23:30

Чем дальше — тем смешнее. Люцифер не чувствовал боли. Нет, он мог бы, он учился пользоваться материальной оболочкой, как можно более уязвимой и чувствительной к людям, веками. Но сейчас просто забывал это новое знание, не хотел, игнорировал.
— Именно, милая. Вам для выживания нужны такие же, как вы. Как и им, — крыло немного дёрнулось, отходя вбок и вниз, в сторону истаивающих чудовищ, — только вы друг друга не жрёте и насилуете без остатка, а используете и наёбываете по чуть-чуть, и чувствуете себя от этого очень хорошо, потому что ваша смерть чаще отсрочена и почти добровольна от усталости.
Он драла ему грудь в своём свирепом отчаянии и обиде, а она всё тряслась от смеха, пока не перестала. Там, за чёрной шкурой и бледной кожей, за кровью и костью, был спрятан свет. Даже кровь дьявола им всё равно отливала, в ней было переплетено из-за привычки носить плоть слишком много силы. Самаил покачал головой, всё так же не отпуская девчонку. Да она и сама понимала, что слабовата бороться.
— Алкоголь снимает ограничения. Человек — вторичен, животное первично.
Они плыли и плыли и плыли в постепенно растущей тьме, не чувствуя ещё дыхания всё упорядочивающей в монохром Силы. Как так скоро весь его дикий запал уступил место этому влиянию? Он думал, что спасся. Вновь стал собой хоть на час. На деле же быть собой из лихого прошлого оказалось неподъёмно тяжелее, чем сдаваться Порядку дальше.
— Ничего я от тебя не хочу, кроме честности и осознания. Видишь ли, не имею привычку спать больше раза с теми, в чьих мыслях мне не интересно покопаться, — у дьявола был не только дерьмовый и непонятный и злой, вероятно, по мнению Милорады, британский юмор. Он ещё и комплименты делал по обыкновению как ушат дерьма на голову вывернуть, а сверху сливки и вишенку и, типа, похоже на торт. Он подразумевал, что эта ночь по счёту была точно не первой, пусть даже проникновение было для богатырши непонятным и нетрадиционным. — Никогда не думала, как неподъёмно сложны для человека церковные догматы? Для ангела это, отсеивая странные нововведения, естественный образ жизни. Никаких страстей, кроме высоких чаяний, размножение только для пополнения родной казармы. Выматывающий, совершенно не приятный процесс — ты отдаёшь часть себя, в конце концов, для сотворения жизни. Мой путь к этому, — он кивнул вбок, на свои плечо, птичью лапу, обросшее толстой шкурой тело, которые теперь заливались вырывающимся из крови архангела, зарытого в приписанную ему грязь и мифы, которые о себе он старательно сочинил сам, светом, — шёл навстречу вашему. Осознанно, с пониманием целей и нахождением середины. Поэтому я всё ещё напоминаю себя где-то внутри, а не стал демоном, как вы малюете, в полной мере.
Наконец, стали растворяться в призрачном золотистом сиянии и его уже ставшие привычными зловещие чёрные крылья. Они стали поглощать себя сами, изнутри, превращаясь в прозрачное рассеянное зарево света вокруг них. Теперь, из ореола, пустота становилась пугающе отчётлива, как и хищный отблеск ползучей кристальной чумы, съедавшей его разум. Наконец, в его вытекающей из-под разорванной Милой от досады и бессильной ярости крови растворилась и кожа, и плоть и кровь под ней. Он выглядел приятно-золотистым на поверхности, с голубым подтоном там, где рациональный обывательский разум хотел достраивать тени, не исходи свет от него самого, не будь он таким, двойным от природы, как и его глаза, жуткие и совершенно нечеловеческие уже долгое время в этих их совместных снах.
Самаил поднял взгляд на подбирающийся кошмар, его и так побледневшие и превратившиеся в смутные очертания рассеивающегося пламенного света черты лица смазались. Он закрыл глаза, абстрагировался, и Милораде на лицо положил яркую руку, ослепляя её. Когда свет отступил, они находились под жемчужным простором с завитками неземных цветных облаков, и стояли не по колено, а по пояс, и не в крови, а в мягких высоких травах, похожих на целую равнину перьев павлина-альбиноса и нежных, как пух. Под ней пальцы ног закапывались в красноватую мучнистую почву.
— Это скучное место. Несозданный мир, незаконченная раскраска, непрорисованная картинка. Но здесь нет чудовищ, как ты и хотела. Тебя тоже не должно быть здесь.
Люцифер пригасил своё сияние и отступил от Милорады, оставляя их нагими, но чистыми от всех следов выматывающих ночей. Да, его свет был беспощаден, и когда присутствие иных ангелов людей успокаивало, питало и исцеляло, он просто засвечивал и предавал забвению и приятному онемению всё, что могло беспокоить их. Стоит ли говорить, что его любовь к депрессантам вроде алкоголя и любым другим наркотикам происходила из такого потрясающего родства душ?
Рука снова стала нормальной, он щёлкнул пальцами, вспоминая. И всё поле пробежало из белёсо-радужной травы узорными цветами, чуть более острыми, чем маки, чуть более пылающими, чем тигровые лилии, золотыми, алыми, тёмно-фиолетовыми, огненными, серебряными — очень и очень разными. Над перламутровыми облаками на небе были заметны два серых разных оттенков бока близких лун и одно зарево далёкого золотого солнца. Ещё один взмах — они были в простых белых одеяниях. У Люцифера, на Земле — весьма приземлённого платинового блондина с грязно-русыми корнями волос, по плечи отросла из только что сиявшего вокруг его головы зыбкого нимба переливающаяся драгоценными оттенками белого золота волна невесомых чуть волнистых кос. И лицо было юным.
— Не знаю, что думал себе Илон Маск, но если представить это всё так, — он всё ещё крутил руками, и там, где от горизонта до горизонта была лишь равнина, вырастали футуристические паруса-башни с секторами отражающих небо солнечных пластин и затонированного стеклопластика между хромированными рамами, — ты бы догадалась, что я изображаю картину «Жизнь на Марсе»?
Ходить по этой красной земле было легко, но Люциферу — и вовсе не надо. Он погасил развоплощённые крылья, но завис не локоть в воздухе, пряча ноги и всё очертание тела в зыбкой мантии, наблюдая внимательно за реакцией гостьи. От меланхолично-равнодушного наблюдателя и кровожадного чудовища из предыдущих снов в нём осталась только какая-то детская игривость и оторванность от всего.
— Хотя это отнюдь не новый материал и здесь проливалось много старой крови до самых недавних времён. До времён человечества — точно. Но я не могу совсем с нуля.

Milorada Popovich
soft
Аватара пользователя
Репутация: 398
Статус: soft
Информация: Милорада В. Попович
26 y.o.; богатырша; оперативник ДКП и обладательница двузначного айкью
На форуме: ментушенька-душенька
Сообщения: 1320
Зарегистрирован: 26 янв 2019, 04:36
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#38

Сообщение Milorada Popovich » 16 мар 2019, 01:21

Злость уже переходила в свирепость, потому, что Люцифера было не переспорить и потому, что он знал больше за свои-то миллиарды чем она в свои два с хвостиком десятка существования. Он хотел ее наставлять и учить, а Рада хотела учиться сама и приходить к своим выводам или расстраиваться в собственных заблуждениях тоже сама. Поэтому на любую истину, к которой подталкивал Люцифер, как к краю обрыва, находилось яростное сопротивление. Боги слишком много и слишком часто навязывали свои взгляды людям, думая, что тем их наставляют. Но люди так или иначе находят непротоптанную тропинку, которую сделают своей.
Богатырша удивленно смотрела, как вместо крови под ногтями остается только жидкое свечение. Как меж черных перьев проступает золотистое свечение. Это было завораживающе и одновременно противоестественно. И странно: из такой уродливо-монструозной оболочки должна течь зловонная гниль, а никак не... это теплое и яркое.
Запыхавшаяся и почти что уже обезумевшая, Рада чувствует как начинает утопать в сиянии Люцифера, как он исчезает под ее натиском. Он что-то пытается говорить про то, как это природа людей сделала его таким монструозным и что-то про их близость, но богатырша не верит и отказывается верить всему сказанному. Дьявол лукав и дьявол - манипулятор, если верить каждому его слову, то из пучины его зловещих игр потом не выскользнуть. На секунду ей кажется, что она побеждает и он отступает, растворяется из ее сна. Но потом его святящаяся ладонь касается лица. Попович чувствует, как смиряется ярость и противоречие в душе. Ее руки больше не впиваются в падшего, медленно и мягко опускаются по швам, все мышцы в теле расслабляются и дают унести себя. Ощущения погружения в свет, ощущение отступления злости и прихода смирения такие приятные и невесомые, что противится нет сил. И когда Милорада уже чувствует что мир и спокойствие заменили бурю противоречий внутри, открывает глаза.
- Это... рай?
Поленица завороженно смотрит на перья травы, на то, как мягко колышется поле под дуновением ветра. И потом ее лицо застывает в изумлении, как все вокруг заливает радугой цветов, как палитра наполняет этот мир.
- Ничего красивей не видела,- и она не врала.
Изумленная и завороженная, Милорада слабо вникала в слова Люцифера. Он говорил что здесь не должно быть ни ее, ни его. Богатырша хотела возразить, что она не монстр, но в душе понимала, что действительно такой красоты не достойна. Ступни утопали в мягкой, мучной почве, приятное мягкое ощущение. Рада раскрыла ладонь и провела ею по верхушкам цветов, впитывая все тактильные ощущения с этим миром. От приятной прохлады, от дуновения ветра, от лепестков, щекочущих кожу. Все вокруг хотелось распробовать на все чувства: не только видеть, слышать и чувствовать.
Рада шла по полю, чуть вперед Самаиля, медленно, рассматривая все вокруг. Две луны на небе и башню в дали. Спокойствие и гармонию. Потом она остановилась, склонилась к цветам и зажмурившись, чтобы полагаться только на свое обоняние, вдохнула аромат. Пахло... новым. И Раем. Пыльца цветов желтая, красная, ораньжевая, теплая и невесомая, под силой дыхания взметнулась с лепестков и тут же осела Милораде на ресницы, брови, кончик носа, словно роса в паутине оседала в прядях волос. Богатырше нравилось как этот мир, в отличие от всех предудущих, контактировал с ней дружественно и ласково. Терерь надо попробовать на вкус. Какое оно. Рада указательным пальцем провела по кончику носа, видя как на коже остается оранжевая полоса пыльцы. Внимательно посмотрела и, недолго думая, облизала палец. Вкус был... чем-то новым. Сравнивать было не с чем, слов чтобы охарактеризовать тоже не было. Но ей нравилось. Нравилось все: что она видела, чувствовала, слашала, нюхала, пробовала. И тем не менее, это место, этот мир - не для нее.
Наконец, Рада обернулась к Люциферу, который опять сменил маску. Терерь это был юнец с нимбом, да, определенно, эта маска больше подходила этому миру. Но теперь, в этих декорациях и птичья ипостась не казалась бы такой страшной.
- Здесь прекрасно,- Богатырша говорила спокойно.- Я бы хотела сюда как-нибудь вернуться. Это место... оно может оставаться таким всегда? Без зловонных оргий, без твоих людоедских детей и без грязных наркоманов? Пожалуйста, не порть хотя бы это.
В тоне Милорады не было ни капли язвительности, только искренняя просьба. Скорее всего, это очередная обманка от падшего, он дает ей передохнуть лишь мгновение чтобы потом опять обрушить на нее водопад своего злорадства и испытаний. Что ж. Пока есть шанс - она действительно успокоится и отдохнет.
- Здесь скучно? Но ты находишь скучным все.- зачарованная, она по прежнему мяла ступами землю, гладила цветы, рассматривала небо, словно пыталась запомнить каждую деталь затишья перед бурей.- Будь то свадьба твоей дочери или пир Олимпа, ты выглядишь разочарованным и неудовлетворенным. Есть ли хотя бы в одном мире что-то, что заставит выйти тебя из твоего транса безразличия?
Она смотрела на него уже без ярости, злости и бешенства. Спокойный, умиротворенный взгляд через разноцветные ресницы, окрашенные пыльцой.
- Миры не виноваты в том, что не соответствуют твоим ожиданиям, Люцифер,- она бы сказала ему что-нибудь еще, но не любила нравоучений сама и доносить оные до других (в особенности до дьявола) тем паче. Поэтому быстро сменила тему.- Этот мир, кому он достанется? Чьим домом станет?
Изображение
'Cause I'm a beautiful wreck
A colorful mess, but I'm funny
Oh, I'm a heartbreak vet
With a stone-cold neck, yeah, I'm charming

Lucifer
wonders never cease
Аватара пользователя
Репутация: 895
Статус: wonders never cease
Информация: Самаил Светоносный
~40-50 y.o.| 18 млрд. лет; Сатана без божественной искры; маг-оккультист с кучкой защитников-фамильяров и без регистрации и работы; чуть поехавший десперадо.
На форуме: Major Tom
Сообщения: 3941
Зарегистрирован: 09 июл 2018, 15:04
Контактная информация:

[21.08-...09.2018] Парамнезия

#39

Сообщение Lucifer » 16 мар 2019, 11:48

— Даже не близко, — покачал головой, хоть и не желая разочаровывать, Люцифер. — Но красота его всегда будет просачиваться в то, что я строю.
Потому что пленительно-яркие картинки-воспоминания из детства определяют любое разумное создание. То, что ощущалось хорошо, будет приносить комфорт и в новых вещах, потому что они выглядят знакомо. А ещё с самых ранних лет, Самаэль любил строить не залы, не терема и замки, а высокие-высокие башни посреди огромных просторов, с которых их можно было обозревать. Поэтому нагромождения небоскрёбов он не любил, в них терялась прелесть одной высокой вершины и не попадал свет.
— Может. На какое-то время, даже если не следить, — современные слова звучали в глотке и теле, которыми архангел не пользовался тысячи тысяч тысяч лет чуждо, сложно, и путы видения на нём снова, к сожалению, были крепки. Он видел подо всем призрачным цветовым разнообразием бело-красную пустошь и хотел кричать и смести всё, что достал из памяти, потому что его проклятые мысли сами приползали к нерешённой задаче с ожидающим ответ учителем и неприятным концом. — Осторожно, я убирал токсичность для людей, но это органика, очень похожая на оптоволокно, она ловит свет не так, как земные растения.
Что значило, что на коже Милорады при повороте запястий к солнцу за облаками, распускались слабые ожоги и раздражение, как от обниманий с родным в её краях борщевиком в пасмурный день. Вряд ли она бы почувствовала, конечно. Сильная кровь. Но Люцифер был идеалист, даже когда заставлял себя следовать приземлённым стандартам, и любил тонкую настройку. И он продолжал дёргать пальцами и крутить кистью в воздухе, выгибая суставы на грани человечности пластики, как будто выворачивал регуляторы громкости и тянул провода из очень-очень большой сети. Осторожно, напряжённо закрывая глаза и хмуря в остальном совершенно гладкое лицо.
Наконец, он открыл глаза и, поморщившись, взглянул на Раду на фоне гулких пестреющих равнин. Даже во сне проработка мысли во плоти, когда он не был вынужден вкладывать силы физически, выматывала. Люцифер опять терял ту необходимую ментальную стабильность, за которую боролся, нежеланные вещи нагоняли его, а он развлекал свою ночную подружку.
— Такое случается, когда ты на Солнечную систему старше Большого взрыва и был одним из участников затеи, — рассеянно и смущённо улыбнулся ангел, немного возвращаясь назад. Зубы у него были мелкие, без клыков, и настолько ровные, что сливались в одну полоску. — Я знаю. Это моя природа, вечно искать чего-то кроме. Поэтому важно лишь чтобы что-то, что я делаю, нравилось другим.
Именно так. Самому обременяющему собой эго во вселенной была необходима публика, чтобы продолжать существовать. Грустно и смешно. Лучше было говорить о существенных вещах, а не нём. В Эдеме было настроено немыслимое количество вещей, которые носили след его рук или мысли, и они всё ещё использовались и даже вдыхали в мир жизнь, хотя его имя было проклято, очернено и предано забвению, сменившись сотней злых прозвищ. А дегенераты любили грех без самой сути грешника, куда менее бездумно самоудовлетворяющегося, чем они.
— Это только задумка. Разнообразные биомы со своей мелодией и темой, пригодные для жизни людей. Могли бы быть и другие. На деле они все не очень устойчивы без присмотра за оптимальными условиями, и неизменно бы облагораживались или разрушались, если их заселить. Люди уже могут выходить в космос, но пока недостаточно ответственны, чтобы принимать в пользование такие миры. Мы тоже не были ответственными, и потому нас от участия в прогрессе держат старые и новые договора, в основе которых угроза уничтожения.
По-хорошему, он не должен был ей ничего этого говорить, хотя проходил на грани, классическими умалчиваниями и отсутствием конкретики. Хотя… У него было смутное чувство, что Милорада и так знала и понимала куда больше, чем сама готова была признать. Она очень часто играла дурочку, потому что ей, наверное, было удобно по жизни идти русской дурочкой, но она ей не была.
Люцифер перестал парить, заставив себя приземлиться небольшими стопами с очень длинными и гибкими пальцами и зарыться в почву под седой для него травой с увядшим цветом и поморщился, как от боли. Они не должны были приходить в этот сон. Самая неважная из важных вещей, а следом за ней — рождение и гибель поющих вод Венеры, сшивание адской бездны на костях дильмунцев, Эдем. Особенно Эдем.
— Я не успею это воплотить: давно не летал, давно ничего не делал. Так что всё идёт к тому, что всё это достанется моему кошмару, — он снял цветную пыль с ресниц и размазал по её щеке, соскальзывая лёгким касанием вниз, а потом взял руку Рады и прогладил гладкими, не имеющими рисунка и текстуры кожи, но мягкими ладонями. — Я вижу, куда уходят мои мысли, пытаюсь я думать о чём-то хорошем и неважном или нет. А я не умею не думать.
Сколько его другой неважной памяти о бытовом и мелочном сгорело за этот год — он даже задумываться не хотел. Многое можно было запросто отпустить, с именами мёртвых любовниц и приведённых к славе или к краху царей. Но чем меньше оставалось на нём этой смертной шелухи, тем ближе безумие подбиралось к его истинной сути, могло забирать контроль и управлять им. А неконтролируемо безумный демиург с Великой Целью исправить человечество и целый космос — это страшно.
— Могу отдать тебе, и это станет твоим миром во сне. Хочешь быть Защитницей Кидонии? Царицей Эллады? Богиней Олимпа? — он усмехнулся, и тут же поправился. — Нет, я не шучу. Но учти, это такое же бремя как и радость. Поначалу эйфория от новизны, со временем усталость и скука. А бросить уже будет нельзя. Представь, сбросил бы я Ад со всеми демонами, падшими и душами грешников?
На самом деле, ничего критичного. Миллионы и миллиарды погибших и действительно навсегда обернувшихся в прах и забвение душ, но что это для демиурга? Он наделает новые миры, более совершенных обитателей и милые его глазу вещи, чем предыдущий плод его ненависти и почерпнутого из другой Силы безумия.
Люцифер постоял к ней почти вплотную, прячя лицо в длинных волосах и за плечом, глядя куда-то вбок и вниз, а потом вынес руку и щёлкнул один раз. День сменился на ночь. И поле горело неоновыми цветами, как те самые лампы из волокон с тенями цветков. И на чистых чёрных небесах сиял всеми красками без засвечивающего его Солнца космос: две огромные неровные луны Фобос и Дэймос в разных частях неба, на треть и на четверть, рыжий бок Юпитера со спутниками где-то между, далёкая Венера и голубая Земля с гречневое зерно каждая, невооружённым глазом. Все звёзды далеко за пределами досягаемости — и как на ладони, если не смотреть в черноту тёмных сторон лун. Сияли и спрятанные архангелом глаза, но всё меньше — утренними небесным и солнечным, и больше — агрессивным, как ничто вокруг, жидким электрическим синим.
Он отступил, всё ещё не смотря на единственную гостью и почитательницу его творения, даже если оно так и лежало в мыслях, и повернулся в сторону стоящей погасшим и отражающим боками тьму и свет ночи башни.
— В ваши покои, госпожа, или изволите почивать прямо на голой равнине?

Milorada Popovich
soft
Аватара пользователя
Репутация: 398
Статус: soft
Информация: Милорада В. Попович
26 y.o.; богатырша; оперативник ДКП и обладательница двузначного айкью
На форуме: ментушенька-душенька
Сообщения: 1320
Зарегистрирован: 26 янв 2019, 04:36
Контактная информация:

[21.08-4.09.2018] Парамнезия

#40

Сообщение Milorada Popovich » 17 мар 2019, 10:30

И она примет этот подарок. Потомучто заслужила. Через все эти мучения и через все, что он ее протащил. Она сохранит его же творение от безумства создателя.
- Тогда просто... оставь меня очарованной странницей. Я не хочу быть богиней, хранительницей и всем... этим. Я хочу возвращаться сюда каждый раз как в первый, восхищаться, изумляться и изучать. Чтобы здесь все никогда не менялось, у меня не возникло бы и помыслов привнести сюда что-то свое. Просто забери и у меня тоже любую ответственность. И твоя задумка навсегда останется твоей задумкой. Просто теперь она будет у меня. Во мне. Мне нравится. Я буду той публикой, которой никогда не надоест. Я буду ответственной потому что буду вечно очарованной, и из этого мира я не заберу ни капли знаний о нем.
Милорада не видела и не чувствовала как лицо и руки наливаются цветом спелой вишни. Теперь и на языке и в слизистой носоглотки ощущалось жжение. Не больно, но неприятно. Если бы она знала, что и этот мир колючий и кусается, то точно не сравнила бы его с Раем. По крайней мере не с тем, о которых рассказывают сказки. Но Люцифер здесь действительно был ангелом, таким какими их малюют. Ясный и лучезарный. С блаженной улыбкой, в которой нет и намека на грешность. Рада склонила голову в бок и продолжала смотреть на него, пытаясь понять, каким же он ей нравился больше. И точного ответа уже не могла найти. Будь он человечен, птицей или ангелом: в каждой этой маске Богатырша усматривала что-то от себя, от своей природы. Приземленность, грешность, наивность. В каждой маске что-то от нее, и опять... вечное ощущение не складывающегося пазла. В нем - ничего от Рады. Ни в одном уровне сна они не чувствовали ничего схожего. Стоило только провести между ними параллель, как тут же натыкаешься на противоречие.
Его ладонь, теплая, но абсолютно нечеловечна на ощупь, коснулась лица, кончики пальцев прошлись по ресницам. Попович уже хотела дернутся от таких непривычных ощущений, ведь Люцифер уже зашугал ее своими сюрпризами и шутками, но ее ладонь оказалась в его ладоне и в итоге... Сначала неуверенно и робко, словно идя на контакт с неизведанным зверем, а потом более ласково и нежно, словно поняв, что зверь тоже идет ей на встречу, поленица большим пальцем поглаживала костяшки пальцев падшего, словно показывая что она благодарна за то, что он спустил ее со всех этих американских горок. Мир. Ощущалось как блаженство. Теперь, когда он стоит так близко, что Рада может дышать ему в волосы и не бояться кинжала в спину или своры чертей, что могут накинуться в любой момент. Облегченный вздох и слабая улыбка. Хотя, Милорада не может не заметить, что падшего что-то тревожит.
- Уже...- она начинает говорить, но решает не заканчивать мысль, когда дьявол щелкает пальцами и поле освещают неоновые огоньки.
Рада хлопает ресницами, словно пытаясь проморгать виденье, этот яркий, реалистичный космос в небе, свечение цветов. Тьма здесь была только контрастом чтобы дать краскам засиять еще ярче, здесь тьма совершенно не зловещая. И в этой тьме его глаза, такие яркие и ясные. Завороженная, Попович отпускает руку Люцифера, оборачивается по сторонам всматривается.
- Это... тоже все будет... моим?
И слов благодарности не находится, как и слов восхищения. Только радостная детская улыбка и поцелуи, быстрые и смазанные, целый град обрушивается на лицо дьявола. Быстро и горячо целует его в скулу, висок, в верхнюю губу. Такой искренний собачий восторг, разве что хвостиком не машет. Рада слабо понимает, что то, что ей дарит дьявол - капля в море и песчинка в пустыне, таких воображаемых миров у него, должно быть, тысячи, но она и рада обманываться и восторгаться. Как мало нужно смертным по сравнению с богами. Особенно Раде. Она рождена для приземленных, материальных битв и сражений, для земли, окрашенной в бордовый от крови врагов, для ярости и для свирепости. Но как же ее тянуло ко всему этому сказочному и прекрасному, к этому миру и спокойствию.
Когда они идут к башне, поленица разве что не припрыгивает от возбуждения.
- А здесь будет дождь? А снег? Радуга? Времена года, ты их уже продумал? Хотя нет, ничего не говори, я хочу узнать сама. Узнавать каждый раз сама.
Когда они оказываются в покоях, Милорада даже не удосуживается их рассмотреть, просто по пояс вылезает в окно чтобы опять, опять и снова наслаждаться фантастическими видами. Она разглядывает зернышко Земли в небе. И все-таки... дом там.
- Ты можешь творить такие миры, заселять их и быть там всем и все же... ты постоянно возвращаешься к людям,- она сама не понимала к чему вела и что хотела бы от него услышать. Возможно признание, что падший все-таки питает слабость к смертным, а возможно... подтверждение того, что в следующий раз он опять вернется в ее мир.
Изображение
'Cause I'm a beautiful wreck
A colorful mess, but I'm funny
Oh, I'm a heartbreak vet
With a stone-cold neck, yeah, I'm charming

Lucifer
wonders never cease
Аватара пользователя
Репутация: 895
Статус: wonders never cease
Информация: Самаил Светоносный
~40-50 y.o.| 18 млрд. лет; Сатана без божественной искры; маг-оккультист с кучкой защитников-фамильяров и без регистрации и работы; чуть поехавший десперадо.
На форуме: Major Tom
Сообщения: 3941
Зарегистрирован: 09 июл 2018, 15:04
Контактная информация:

[21.08-4.09.2018] Парамнезия

#41

Сообщение Lucifer » 17 мар 2019, 11:59

Ну, значит, не богиня, а ключница. Тоже любопытная роль для ненаселённого запланированного мира. Кто-то, способный его сотворить, сможет извлечь его в деталях из снов Милорады. Может, Михаил, может, Тюр, может, Геката, которая знает, что Люцифер любит творение не просто так, а с целью. Может, он сам.
Интересно, а как скоро она устанет изучать это место, — думает Люцифер. Хотя, при насыщенной жизни вне снов, такое одиночество будет спасением. Это они, боги и демиурги, в большинстве своём маются от безделья и скуки, потому что Земля стала для них песочницей, в которой все куличи настроены и больше нельзя ничего ломать и строить заново, а вести войны — дорого, да и отразится на мирах древа. Они подписали себе приговор, когда титанша Гея прорастила его. Теперь все слишком связаны узами благоденствия, крови и другого интереса, чтобы проредить известным и понятным способом грядку, на которой стало слишком много жителей.
— Ты недооцениваешь свои возможности. На родном языке ты мыслишь объёмно и глубоко. Но по рукам, — улыбка мелькнула знакомым бесовским оскалом. Люцифер любил обговаривать сделки, о да. Многие его пытались перехитрить и получали короткую палочку. Рада же поняла, что надо выбирать из того, что предлагают, и теперь получала столько, сколько он не жадничал отдать.
— Всё — наброски из одного альбома. Я не знаю, думал, но не определился, как именно. Ты посмотри, что понравится тебе больше, загляни в башню. Марс — почти мёртвая планета, после всех боёв здесь, поэтому я закладывал искусственную атмосферу и разогрев ядра. Все знания, которые вы, люди, для нас собрали — всё там.
Он провёл левой рукой от своего лица по горлу и груди, размазывая что-то эфемерное, слабо подсвеченное в воздухе, и положил уже чистую ладонь Раде на грудь, чуть выше солнечного сплетения, над немного левее расположенным, но ощутимо стучащим сердцем.
— Если говорить общо, таков был пакт. Мы делали союз меж небом и землёй, чудовищами и сверхразумами, и люди оказались задумкой ровно посередине. Было ещё немало разумных существ, и на Земле, и во вселенной. Наши потомки живут среди вас, в конце концов, целые народы их. Но лично меня, — он поднял глаза. Совсем больные синие, и в них гас, утекая куда-то глубоко внутрь и, через руку, прямо Милораде жидким белым золотом на грудь, один его собственный свет, — пленяет эта подвижная гармония, с которой вы движетесь по спирали жизни, меняясь так быстро и часто, что даже я не успеваю всё, что вы делаете, собрать. А я, в галактическом масштабе, думаю быстро.
Под сорочкой на коже распустился не то рарисованный геометрической абстракцией цветок, не то какая-то небесная машина, не то снимок вот этой башни с парусами, тающей вместе с космосом в полной черноте на небе, с высоты полёта ангела.
— Пора просыпаться, Рада. Мне нужна ещё неделя, а ты найди себе хорошего мага. Этот мир теперь на тебе и он не должен достаться никому, даже мне, если я передумаю в ближайшее время.
Вкус сияющих трав оставался кисло-горьким на языках обоих сновидцев ещё долгое время.

Следующие несколько снов Люцифер пропустил и, признаться, после того, как его коснулось уравновешивающее и остужающее пылающие за ним мосты влияние Аргетлама, не рассчитывал на видения.
Но вот он сидел на горе медленно истлевающих материей и жизненной силой трупов, с небес, медленно прожигая его помятый после многих дней без смены, на ногах, классический костюм и кожаный плащ поверх него, падал ядовитый дождь, и облака раскрывались, показывая тьму. Ещё Люцифер видел за пределами земных небес, в другом пространстве ткани миров, как пылает всё огромное Мировое Древо, по которому гиганты и турсы лазали, как крохотные белки.
И он ничего не мог с этим поделать. Пустыня с песком, чёрно-красным от крови, была совершенно мертва, а он, неявочным порядком в этом конце света выживший, только и мог, что одной рукой держать рукоять погасшего меча его брата, глядя на то, как его искра тлеет у него на коленях, безвозвратно теряя всё, что было в Михаиле Михаилом. И курил, кашляя, просто не в силах вдыхать яд, потому что ему от горечи крутило горло. Он же смирился и избрал верный путь, зачем же мироздание заставляло его прозревать вот этим? Чтобы выдать мотивирующих плетей пойти и стать героем, снова?
Мир — все миры, которые были связаны Древом — гибли разом, расплетая узел сущего в великой Пустоте, и Люцифер знал, что последним желанием в этой картине для него было бы не оставаться одному. Пусть даже он мог раскрыть крылья и улететь. Одинокая звезда, которая никому не светит, заблудится, просто потому что не будет знать, где и зачем ей быть.

Milorada Popovich
soft
Аватара пользователя
Репутация: 398
Статус: soft
Информация: Милорада В. Попович
26 y.o.; богатырша; оперативник ДКП и обладательница двузначного айкью
На форуме: ментушенька-душенька
Сообщения: 1320
Зарегистрирован: 26 янв 2019, 04:36
Контактная информация:

[21.08-4.09.2018] Парамнезия

#42

Сообщение Milorada Popovich » 17 мар 2019, 17:37

[AVA]https://d.radikal.ru/d14/1903/1f/28b3f2cc5274.jpg[/AVA]
Рада слышит, что говорит Падший, но как будто через стену, хотя он совсем близ нее. Не мигая смотрит на свет его неоновых глаз. Чувствует касание чуть выше ребер, но и ощущение касания тоже тает и становится вторичным. Когда ее нутро заполняет этот мир, когда она чувствует как впитывает словно губка каждую пылинку и каждую секунду Марса от Люцифера. Это всего лишь вымышленный концепт, всего лишь жалкая зарисовка, которой никогда не стать реальностью, но информация, и бремя ответственности разрывают изнутри, богатырше это не нравится. Теперь ее собственная личина, эго, собственная ипостась кажутся несущественными и крошечным по сравнению с миром, что в нее вкладывают. Так много нового. Перед глазами мелькают картинки: рыхлая мучная почва как под микроскопом, разноцветные пылинки, малейший выступ башни. Все. Теперь у нее внутри. А она просто смертная баба, как ей все это вместить в себя? Она ведь не рождена чтобы хранить в себе чужие миры... Или?
Милорада смотрит на падшего широко раскрытыми, изумленными глазами из которых вытекают слезы по щекам, словно роса стекает по цветам на заре, медленно и лениво. Слезы страха и непонимания. Ободок радужки наполняется жидким золотом, перекрывает голубизну, захватывает все поле виденье поленицы.
- Подожди...- голос, практически исходящий на шепот,- Я не... не готова... так много... а меня так мало... Я боюсь, Люцифер... Мне страшно, что я затеряюсь во всем этом... стану неважной...
С каждой каплей вложенной информации глаза дьявола тухнут сильнее. Это ведь всего лишь один мир, в его мета-сознании таких наверняка галлереи. А ей сложно справляться уже с одним. О том, как трудно быть богом на родине уже писали литературу, но даже там концепция роли была отображена весьма вяло и неправдоподобно. Она все еще смотрит стеклянными глазами. Терерь, когда электрическая голубизна его очей погасла - ее глазницы теперь горят ярким неоновым золотом, через поры проступает свечение, такое же холодное и резкое.
Сосуд заполнен. И, да, пора просыпаться, Рада.

- Ты счастлив?- голос за спиной Люцифера.- Это виденье, оно делает тебя счастливым?
Падший может обернуться, но Милораду он не увидит. Дождь обрамляет прозрачный силуэт женщины, медленно спускающийся к горе трупов, к самой ее верхушки. Водянистый от капель кислотного дождя, но полностью кристально-прозрачный силуэт, только обрамление фигуры и никаких иных черт. Разве что в самом центре, аккурат между грудной клеткой и брюшной полостью - золотистое свечение, не то от руны, не то от узора, не то от абстрактной картины.
Рада смотрит, обозревает, но в этот раз, в отличии от предыдущего, не вступает в сновидение дьявола бездумно и самозабвенно. Она вглядывается в картину из дверного проема, окликает хозяина сих хором.
Дым сигареты разбивается о проекцию богатырши, когда оная мягко опускается к макушки трупной свалки и царю, восседающем на нем, но все еще паря над. Не вступает в контакт со сновидением и все еще ничего не трогает.
- Знаешь, в первый раз я подумала, что тебе пиздец как не идут эти дурацкие майки с принтами,- Попович оставалась собою даже во сне. Непосредственность. И целый мир внутри даже не может ничего изменить с ребячеством ее характера.- Но, видя тебя в костюме, готова переосмыслить свои предыдущие заблуждения. Этот пиджак очень невыгодно подчеркивает кислость твоей мины. Или это лук и так задумывалось?
Черт лица было не усмотреть, но Рада неловко улыбается. Чтобы материализовать гостью в своем сне, падшему стоит только раз коснуться, притянуть с порога. Он же в воле оттолкнуть ее и захлопнуть дверь своего видения прямо сейчас и прямо перед ее носом.
Богатырша знает, что уже не боится кровожадности и деградации в снах дьявола. Она уже не смотрит в ужасе на тела трупов и не хочет топать ножкой, просить перенести ее в сказку. В этом спектакле она больше не главная героиня и декорации здесь меняются не для нее. Поэтому она не может вломиться беспардонно и нагло. Вдруг, она зашла на какое-то интимное поле или сакральное божественное виденье? Может быть ей тут не место.
- Что здесь произошло? Это Апокалипсис?- Милорада послушает, если Люцифер расскажет.
Изображение
'Cause I'm a beautiful wreck
A colorful mess, but I'm funny
Oh, I'm a heartbreak vet
With a stone-cold neck, yeah, I'm charming

Lucifer
wonders never cease
Аватара пользователя
Репутация: 895
Статус: wonders never cease
Информация: Самаил Светоносный
~40-50 y.o.| 18 млрд. лет; Сатана без божественной искры; маг-оккультист с кучкой защитников-фамильяров и без регистрации и работы; чуть поехавший десперадо.
На форуме: Major Tom
Сообщения: 3941
Зарегистрирован: 09 июл 2018, 15:04
Контактная информация:

[21.08-4.09.2018] Парамнезия

#43

Сообщение Lucifer » 17 мар 2019, 19:43

— Никто никогда не готов, Рада. Я тоже, — прошептал, опустошённый и подавленный, Люцифер. Видение расплеталось и выталкивало его теперь.
Network connection with the host has been lost.
К чему бы это.

Люцифер был старше. И дело не в морщинках, брылях и меняющейся с возрастом полноте лица. Дело во взгляде. Даже с потухшими и человечными глазами со зрачками разного размера, отчего и цвет, и впечатление в целом неузнаваемо менялись, на неё смотрели не просто миллении лет, а опыт рождения и гибели вселенных. Таким взглядом взирал на младших богов в своих владениях Один. Так взирал на ангелов, от них, старших, строивших Эдем с нуля, до младших певчих эфемерных дев, Иегова. Похожим, хотя и не умудрённо-потухшим и прогоревшим, сияющим не из остывающих холодных глубин, а из бесконечно долгой юности, за которую держалась сама, был взгляд Астарты. Люцифер не знал, что стар, но и потому всё его лицо сглаживалось, стоило спрятать взгляд. И становилось вновь осунувшимся и уставшим, стоило поднять. Как на Раду.
— Вовсе нет. Я надеялся на отдохновение, а не очередную горькую пустошь, перед боем. Не знаю, почему вижу её. Я уже отринул эту тропу и взял бремя…
Он отнял сухие потрескавшиеся пальцы от сигареты, поднял тлеющее светлое сердце, выдернул правой рукой длинный меч, вставая, за собой, и сложил их между собой: свет и гарду ангельского меча. Сердце творца и его самое верное творение. Прошёл к стоящей как бы на побоище, но вне его, не чувствуя капель кислотного дождя, Рады.
— В любом случае, что здесь ты делаешь? Неужели не хватило сильного ловца снов?
Но вместо того, что вытолкнуть Милораду, пришедшую по своей воле или на зов, он замер. Посмотрел на неё внимательно. И, поддавшись моменту, обнял, вынимая из границы, струящейся зыбким золотом потоком слишком густой и богатой, даже после всех покушений, прочей памяти, накрыл крыльями их обоих сверху, покупать вокруг шипели, разлагаясь в ничто, трупы павших бойцов.
— Да. Конец света, или то, как он бы выглядел в нашей истории. Асы всё говорили, что Рагнарёк отменили, но…
Люцифер поднял лицо наверх, где со светом взрывающихся и сворачиваются к корню Древа, скоращая время полёта излучения, до минуты, звёзд расходилась атмосфера.
— Это небезопасно, знаешь ли. Гибель миров, — придерживая богатыршу за талию, архангел расправил тёмные, значительно более огромные, чем прежде, крылья, и очертил круг светлым мечом в одной руке. Вокруг него возник золотой с синими полотнами узорный щит, равновесный, в отличие от последнего раза, когда они беседовали. Он кивнул на грудь Рады.
— Ты бережёшь. Береги, и не приходи больше, каким бы ни был зов. Я рад твоей компании, но эта дорога зашла дальше, чем ты можешь вынести. Её едва выношу я.
С этими словами, Люцифер, усталый, но решительный, взмыл с погибшего мира, забирая самое важное, что могло только оставаться в такой ситуации: силу создать снова и защитить, и женщину, мать сущего. Они взмыли над Иггдрасилем, поглощённым огнём, по которому и над которым ещё метались отчаянные тени. Самаил безмолвно воздел над собой меч брата, и тот засиял, в то же время пряча лицо в волосы гостьи сна. Он неё пахло не разрушением и космическим ветром, а земным и живым и разнообразно-приятным.
Так да. Было лучше.
— Я не знаю, зачем вижу этот сон. И ты не смотри. Мало кто может пережить его. Исход.

[AVA]https://i.imgur.com/R7E2y3m.png[/AVA]

Milorada Popovich
soft
Аватара пользователя
Репутация: 398
Статус: soft
Информация: Милорада В. Попович
26 y.o.; богатырша; оперативник ДКП и обладательница двузначного айкью
На форуме: ментушенька-душенька
Сообщения: 1320
Зарегистрирован: 26 янв 2019, 04:36
Контактная информация:

[21.08-4.09.2018] Парамнезия

#44

Сообщение Milorada Popovich » 22 мар 2019, 21:37

Рябь золотистых искр прошлась по очертанию невидимой фигуры, стоило только Люциферу прикоснуться к гостье. В момент сработали все рецепторы: в нос пробился влажный, тяжелый аромат с примесью ноток гнильцы от трупных тел. Но богатырша не поморщилась. Капли дождя стекали по золотистым локонам, прилипая к обнаженным плечам и шее, змейками застывая на шеках. Под тяжелым, обреченным и старым, старше большого взрыва, взглядом падшего, Милорада была нагой, ее кожа излучала слабое золотое сияние еще пару мгновений, перед тем как воплотится в обычную теплую, такую привычную по ощущениям плоть смертной.
- Я пришла сама. Я хотела и все еще хочу увидеть твой покой,- он был так стар, угрюм и обременен своим бытием, что даже голос Рады казался ей самой слишком детским и слишком звонким.- Уже вижу и знаю, что сама тебе его принести не способна, теперь мне даже интересно если ты найдешь его сам.
От дьявола пахло табаком и горечью. Этот запах перебивал все остальные, не из-за контактной близости, а потому, что при всем конце света, происходящем вокруг, поленица могла фокусироваться только на этом хмуром древнем создании. Милорада всматривалась и все равно не находила того, за чем пришла. В скольких мирах и в скольких декорациях они бы не встречались, дьявол лукав, злораден, эгоистичен, зануден, скучающ... и никогда не счастлив, никогда не доволен, никогда не умиротворен, хотя бы. Нет, видимо и в этой жизни ей не дано будет рассмотреть что-то "свое" в нем.
- Я буду хранить. Не могу обещать, что всегда с радостью и удовольствием, но я сама выпросила у тебя этот дар и сама беру ответственность за свои слова. Он во мне, но он всегда твой,- с этими словами пара ярко-желтых неоновых искр, как от бенгальского огня, колючие, но не до боли, до легких, игривых пощипываний, выпрыгнули откуда-то под грудью.
Рада позвоила падшему окутать себя крыльями и отгородить от видов ранарека, хотя ей это совсем не было нужно. Она была смелой, она была молодой и она пришла сюда не за этим. Не за декорациями сумасшедшего сознания падшего. За другим.
Богатырша позволила Люциферу спрятать лицо в своей шее, мягко и нежно гладила его жесткие волосы, но лишь чтобы через пару мгновений взять его лицо в свои ладони и заставить посмотреть на себя. На заднем фоне шипящие трупы, дождь, порывы ветра, древо жизни, но... причина всем этим спецэффектам была прямо перед ней. Надо зреть в корень.
И Милорада смотрела на Самаиля, ее взгляд менялся ежесекундно, когда она вспоминала через что он ее протащил, что заставил почувствовать и какие испытания ей устраивал. Возможно, могло быть и хуже, где-то он над ней смиловался, но свои чувства к падшему Попович могла по прежнему охарактеризовать как противоречивые.
- Люцифер. Нам надо попрощаться,- по телу прошлись неколько глитчей, мелких и быстрых.- Я знаю, ты не можешь прятаться вечно - покой, от которого ты так усердно бегаешь, заберет тебя. Может быть лишь временно, но... временно для тебя - может оказаться вечностью для меня.
Рада не знала для чего все это объясняла. Наверняка ведь, дьявол все это понимал лучше ее самой, про свою смерть в тысячелетия длинной и в ее жизнь лишь на пару десятков.
- Ты устал. И я уже никак не могу тебе помочь, испытания тебя не развлекут, а мои объятья не спасут от них. Я должна идти. А ты должен отдохнуть.
Глитчи стали рябить чаще. Несмотря на то, что падший еще мог тактильно ощущать Милораду, тепла от ее тела больше не исходило. Последнее пульсирующее, угасающее тепло ее мягкой ладони погладило его скулу, скользнуло вниз по шее и остановилось на груди. Богатырша улыбалась, все больше и больше представляя из себя стайку ярко-желтых пикселей. Это было неплохое знакомство, несмотря на многие ужасы, что пришлось пройти. Рада теперь знает на что способна и что может выдержать, в ней теперь целый мир, вынесенные уроки, наставник не был гуманен, но эффективен - точно; и еще...
- Прощай. Но никогда не думай, что ты останешься один.

Милорада еще никогда не спала так крепко и так сладко. И чувства пробуждения никогда еще не доставляли ей такого ощущения... завершенности? Попович не могла бы объяснить словами от чего это спокойствие и гармония в душе так мягко растекались внутри и так ласкали все рецепторы ее мировосприятия. Какая-то книга была дочитана, какая-то огромная работа дописана. Что-то кликнуло, встало на свои места, давало ощущение завершенности и наполненности.
Богатырша знает, что теперь ей не надо никого искать, плакаться в подушку перед сном и задаться вопросом "что со мной не так?", лезть на стены от непонимания.
Теперь все будет хорошо. Теперь она снова Милорада, другая и все-таки прежняя.
Ладонью быстро утирает щеки и готова к новому дню.
Изображение
'Cause I'm a beautiful wreck
A colorful mess, but I'm funny
Oh, I'm a heartbreak vet
With a stone-cold neck, yeah, I'm charming

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя